Дальше падать некуда

- Привет, солнце.. Спокойный тихий голос, даже с нотками лживой заботы, заставил вздрогнуть. Парень медленно поднимает голову. в глазах почти сразу проявляется глупая безысходность и растекается по лицу неестественная безумная улыбка. - И тебе привет, чудо.... Лениво растягивая слова, в тон Ли, произносит Джисон. Снова хищно улыбается. Смахивает с лица черные волосы, молниеносно поднимаясь и опрокидывая на кровать незванного гостя. Видимо что-то произошло. Хорошее или плохое.. это не важно. Но что-то изменилось. Обычно ему не позволяют такой наглости. - Ты снова весь в крови.. не в моей... Шепчет Минхо, снизу вверх внимательно оглядывая парня, садящегося к нему на бедра. - Не ревнуй, дорогой.. Почти безэмоционально произносит Джисон таким же мягким тоном и зачарованно смотрит в тёмные гдаза напротив, медленно слизывая темно красные капли с чужих ладоней. Он давно уже перестал понимать зачем. Зачем Минхо так по долгу смотрит ему в глаза, зачем всегда посылает пропитанную ложью улыбку, если им обоим понятно, что все это лишь лицемерие.... Зачем каждый ебаный день вообще возвращается обратно домой, к Джисону.... Тот человек, что сейчас с безразличным взглядом лежал под ним, был до жути пугающим и непонятным. Непредсказуемым. И это одновременно отталкивало и со страшной силой притягивало парня. Ещё несколько недель назад Джи все бы отдал лишь для того, чтобы оказаться как можно дальше от Минхо. Чтобы не видеть его полуночно-синие глаза. Чтобы никогда больше в жизни не чувствовать клубничный запах его мягких волос приторного и слишком неестественного фиолетового цвета. Но в один момент страх перестал отталкивать. Даже наоборот. Это противное чувство, когда каждый миг кажется, что тебе вот вот перережут горло стало его наркотиком. Последней эмоцией. единственным, что осталось. В тот день, когда Ли все так же лениво и безразлично убивал последнего близкого для Джисона человека, внутри что-то сломалось. тело сработало быстрее, чем что-либо другое и Джи с размаху впечатал парня в стену, хватая руками за горло. Безумный смех. Красные от слез глаза. Красные от крови руки.... Именно тогда он внезапно смирился со всем, что раньше заставляло его задыхаться от слез. смирился, но не стал даже обращать на это внимания. Ему стало не важно. Абсолютно всё равно. Тогда он в первый раз и поцеловал Минхо. Такого холодного и безразличного, прижатого к стене. Тогда в первый раз поцеловали и его. Грубо поцеловали. Вьебывая затылком в ту же стену и вцепляясь холодными, и до отвращения красивыми пальцами в шею. И Джисону понравилось. Он испугался тогда больше, чем когда-либо в своей жизни. Никогда не избегая перемен вокруг себя, Джи до ужаса не любил не понимать, что происходит внутри. А Минхо похоже сексуальный маньяк. Он впивается в губы так, как будто это глоток воды посреди пустыни. Как будто бы он импульсивный неуравновешенный подросток, и это так сильно не вяжется с его поведением в остальное время, что Джисон даже не понимает, что думать в данной ситуации. Однако целуется его личный псих неплохо. Лучше чем кто-либо в его скучной жизни, к которой парень никогда не сможет вернутся, как бы ни хотел... А может и правда не хотел бы. Джисона разъедает изнутри каждая мысль о нем. Убивает каждое его действие. Ему дали свободу выбора, свободу передвижений, будто заботясь, будто реально сожалея о содеянном. Но на деле Минхо просто знает, что идти ему больше некуда. Он знает, что Джисон стал зависим от своего личного наркотика и привкусом клубники. Хочется блевать и плакать. хочется исполосовать свои запястья шрамами, но вот только физическая боль уже давно не приносит того тихого удовлетворения, что и раньше. Теперь Джисон, видимо для разнообразия, страдает душой. А Минхо какого-то чёрта вновь кажется безумно красивым. Его издевательская нежность во взгляде, моментально превращающаяся в лёд, его мягкие, красные губы, его яростные поцелуи - все это делает из него такую запутанную херь, что Джисон не может выкарабкатся, с каждым взглядом все больше проваливаясь на самое дно своих сомнений и желаний, в которых сам не может разобраться. Джисон привык всегда жить ради какой-то цели. Всегда неторопливо и упорно добиваться своего.. Но теперь он живёт ради того, чтобы скрасить серые будни своей личной головной боли. Теперь его существование превратилось в слепое следование указанием и попыток понять, зачем вообще стоит оставаться в здравом рассудке, хотя Джисон уже сомневается, имеет ли он хоть какое-то право называть себя нормальным, здоровым человеком. Джи правда не хочет сходить с ума и умирать. Кажется, что это больно и страшно. Теперь он боится смерти куда больше чем клубничного Минхо. К своему уже не слишком большому удивлению он кажется привык и даже немного расслабляется, ощущая привычную ауру расслабленного безразличия рядом... Сейчас уже и не вспомнишь, как называется тот ебанутый синдром, но оказывается влюбится в похитителя не так уж и сложно... забавно, да? Хотя называть это влюбленностью - большая ошибка. Это все же просто страх. Страх, скомканный и задвинутый глубоко внутрь подсознания. Сильная эмоция, порождающая зацикленность. А это, наверное, плохо. - Пойдем гулять..? Минхо спрашивает это между делом, сосредоточенно вытирая кровь с лица напротив и Джисон кивает. Он не знает, зачем грёбаный Ли Минхо все ещё продолжает спрашивать его мнение, если никогда на самом деле его не учитывает. Но он в любом случае согласен. Отсутствие любых границ породило какое-то забавное влечение к чему-то новому. Так почему бы и не пойти гулять? Теперь никто не осуждает его. Теперь его некому осуждать. Он не зависит от мнения большинства, ибо единственный человек, которого Хан видит на протяжении многих дней кажется имеет такую особенность, как непроявление любых настоящих эмоций. Он просто стенка. Столб. Красивая кукла с однообразным лицом. И они реально идут гулять. Джисон с наслаждением вдыхает свежий воздух, впервые за несколько дней просто наслаждаясь солнечными лучами. Он рассказывает Минхо о красных цветах, которые кто-то посадил рядом с дорогой, а тот просто, как обычно, молча идёт рядом. Хан и правда ненавидит его. Ненавидит и боится. Но есть ли кому-то до этого дело? Определенно нет. Даже самому Джисону в какой-то момент перестали быть важны собственные чувства. Он делал то, что ему велел Минхо. Смотрел на мир его глазами, жил в его доме, улыбался, когда тот хотел, чтобы Джисон улыбался, спал на его кровати, выполнял его приказы и видимо просто был очередным человеком в жизни Ли, который едва ли имел для последнего хоть какое-то значение. По крайней мере так хотелось думать. Однако Джисон определено все больше и больше привязывался к этому странному и страшному человеку. С каждым разом сильнее пугаясь собственных мыслей. Для Минхо он практически никто. Мимолётное увлечение и идеальный выполнитель грязной работы. Для Джисона же Ли - причина жизни. Последний человек, оставшийся рядом. Это убивает сильнее, чем любая физическая боль. Джисон никогда не думал, что сможет настолько хорошо разбираться в каком-либо человеке. Видеть малейшие проявления раздражения, при которых липкий страх моментально стаскивает горло, заставляя ожидать незамедлительное наказание, снова и снова делать все возможное, чтобы только увидеть самые маленькие искры одобрения в его темных, синих глазах. Джисон с удивлением понимает, что несмотря на постоянное безразличие в ответ на любые его действия, он знает. Знает как вызвать лёгкую улыбку, пусть и совсем не искреннюю. Знает как вывести Минхо на злость, знает что тот любит есть, какую слушает музыку, знает всех неприятных ему людей и многим из них Джисон проткнул сердце собственными руками. Хан кажется наизусть выучил каждую его привычку, каждый жест в любых ситуациях, каждую черту лица... Все это настолько вьелось в подкорку сознания, что Джисон перестал отличать свои собственные желания и вкусы, от желаний и вкусов Минхо. Это жутко. Но Хан все равно гордится собой. Чтобы хоть как-то поддерживать веру в существование собственной личности, Джисон ставит это себе в заслугу. Он молодец, он стал идеальной собачкой, выполняющей даже не высказанные вслух команды. Правда кроме него самого, это достижение оценить некому. К сожалению, или к счастью, но факт. Что касается Минхо... Что сейчас, что до этого момента, что после.. у него всегда были и буду люди, готовые выполнять поручения и услужливо вставать перед ним на колени. Джисон нервно смеётся, про себя называя это талантом к приручению. Его тоже приручили. Заставили хотеть прикосновений и поощряющего поглаживания по голове. Заставили не жалеть собственную жизнь, выполняя мимолётные прихоти, чтобы увидеть тень улыбки. Приучили слушаться, играть в понятные одному Минхо ролевые игры и не тяфкать понапрасну. Джисон это прекрасно осознает и даже не пытается сопротивляться. Разве в этом есть какой-то смысл..?