Признание

— Так! Нене, Руи, ваш выход! — донёсся тихий голос Цукасы из-за кулис. Кусанаги Нене взволнованно вздохнула, нервно сминая свою пёструю юбку. Она раз за разом повторяла давно заученые слова, попутно безуспешно пытаясь отпугнуть страх перед выступлением. Лишь бы не забыть, лишь бы не забыть! Лишь бы не опозорить всех, лишь бы не опозорить всех!.. Её преданный друг Камиширо Руи, стоявшей по другую сторону кулис, встревоженно глядел на неё. Он было открыл рот, чтобы что-то сказать, как тут же настал момент их выхода. Камиширо виновато опустил глаза в пол, но тут же через силу выдавил из себя улыбку и вместе со своей подругой вышел на сцену. Донельзя взволнованные, недопустимо для хороших актёров несобранные, они принялись играть пьесу. Непозволительно для самой себя у Нене словно выветрелись из памяти слова: девушка, отчаянно блуждая взглядом по деревянному полу, пыталась вымолвить хоть что-то. Но ничего не выходило. В памяти не всплывало ни начала, ни конца реплики. И тогда Руи пришлось сымпровизировать, произнеся придуманный на ходу монолог. Как только представление ознаменовало свой конец, четверо актёров поклонилась зрителям и скрылась за кулисами, Нене тут же вылетела из-за сцены. Всхлипывая, она, быстренько постукивая своими ножками по ступенькам лестницы, проложила себе путь до ближайшей лавочки в этом парке. Добежав до неё, девушка, сев, заплакала навзрыд. Я подвела всех, подвела, подвела!.. В это же время Отори Эму, общая подруга этой пары актёров, ходила по всей сцене в попытке найти свою подружку. — Руи, Руи! Хотя бы тебя нашла! — обратилась к юноше девчушка. Тот в испуге вздрогнул и со страху выронил метлу, которой ещё совсем недавно подмётывал опустевшую сцену. Камиширо обернулся. — Эму, не пугай так! И нет, я её не видел. — Поня-ятно... — понуро протянула девочка, — а давай ты пойдёшь её искать? А то я совсем-совсем вымоталась после выступления! — жалостливо протянула она. — Как найдёшь её, позови! — Хорошо... — ответил Руи и, убрав метлу в отведённое ей место, подумал: Если даже Эму не нашла её на сцене, значит здесь её и подавно нет... Кивнув себе, Руи прошел за сцену и тут же увидел искомую — одиноко сидящей и сгорбившейся в три погибели, прикрывающей своими ладошками лицо. — Нене! — крикнул Камиширо и помчался к ней. Когда юноша приблизился, Нене тчетно попыталась изобразить на своём заплаканном лице спокойствие, вытерая лицо рукавом платья. — Ааа... Р-Руи... Что такое? — Почему ты плачешь, Нене? Она помолчала, а затем сдавленно произнесла: — Я? Я... не плакала... тебе кажется... — Нене, прошу тебя, не ври, я же вижу. Она открыла рот, чтобы что-то ответить, как вдруг Руи приобнял её. И тогда девушка разревелась ещё сильнее. — Прости, прости меня! Я опять всё испортила! — Ничего ты не испортила, а просто забыла слова, представление всё равно же удалось! У нас всё вышло просто прекрасно!.. Руи крепче обнял Нене, и та ответила взаимностью. —Нене... я хочу кое-что сказать тебе... Она тут же стыдливо заулыбалась и, закраснев, отвела взгляд. — Ты мне нравишься. Он сжал её ладонь. Камиширо сказал это так просто, словно это была обыденность. А Нене желала, чтобы это стало обыденностью. — Руи... ты мне тоже нравишься... Он был счастлив так, как некогда прежде; его глаза засияли, а с лица не сползала улыбка, словно ему только что вручили самый желанный подарок на день рождения. — Если это взаимно, — он стыдливо опустил взгляд и тут же поднял его, — то ты будешь со мной встречаться? — Да! — радостно, вытирая с лица засохшие слёзы, произнесла девушка. Юноша своими тонкими пальцами приподня подбородок Нене. Они, застыв, завороженно глядели друг на друга прежде, чем Руи нежно и чувственно соприкоснулся своими губами с губами своей уже девушки.