по локоть в крови

на уличной одежде болтался запах прохладной весны. хёнджин шмыгнул по-апрельски аллергическим носом и зашёл в прачечную. постоял немного, закрыв глаза. повибрировал вместе с грохотом вагонов — недалеко была железная дорога. по рельсам бегали дрянные собаки, а под составами пролезали бунтарские души. и хёнджин, естественно. он стянул шапку и покрутил её в руках, соскребая с головы лёд. поморщился. на его волосы налипла кока-кольная надувная резинка. что ж, это было внезапно: плюнул кто? хёнджин счистил себя с порога и зашагал внутрь прачечной. хорошее место. оно затесалось на углу перекрёстка, где-то между окошек с наклейками мыльных пузырей, дешёвых флажков и гелиевых шариков. внутри плескалась целая галактика. моря в металлических барабанах, ароматы кондиционерной сказки, леденцы в колпачках от зубочисток. идиллия. свет. а ещё шерсть, слякотные лужи, зуд и чахотка от порошков, но это мелочи. — ребят, — позвал хёнджин, стараясь выплести сжёванную жвачку из волос. запнулся. — о, феликс. о, феликс. он соскочил с верхушки стиральной машины и отодвинул корзину для белья, перекидывая из руки в руку водорастворимую капсулу. сердито приценился к ветровке хёнджина. в особенности к пятну. появилось ощущение, что феликс хотел достать аптечку — кое-как себя сдерживал. вообще-то он был милым. сгоревший ещё летом, безумно постриженный, с загривком, похожим на кожуру апельсина. феликс сходил с ума по документалкам о серийных убийцах и пил кофе исключительно из большо-о-ой чашки. он кивнул на запачканную ветровку хёнджина. сходу предположил: — гранатовый? пролитый сок смотрелся чуть лучше пролитой крови. — томатный, — нехотя ответил хёнджин и поскрёб красный силуэт на рукаве. — купил в снековом автомате. — фе. скорчив напоследок ещё одну осуждающую гримасу, феликс развернулся к двери в подсобку. пошёл, видимо, за кофе. хёнджин поплёлся за ним, спрятав ладони в карманах выстиранных джинс. в подсобке сидели минхо и кошка. талисманы галактической, хоть и чуть-чуть убитой прачечной. серый линолеум мягко продавливался. из-за импровизированной стены — коробки на коробках, сцепленные стретч-пленкой, — доносилось шипение. как костёр. но это масло, кажется. хёнджин втянул горелый воздух и мгновенно закашлялся. спросил сквозь слёзы: — что бан чан там творит? — сжигает труп, — буднично поделился минхо, не отрываясь от гляделок с кошкой. его любимая игра. — не мешай. у минхо как-то виртуозно получалось давить на психику. даже феликс нервно улыбнулся, почёсывая затылок. — врёт? — уточнил у него хёнджин. — не совсем. — поясни. подумав, феликс всё же перевёл: — крис готовит курицу. — классно, — закивал хёнджин. он завалился на грушу для битья. скинул с себя ветровку, и её тут же утащили в барабан стиральной машины. гарь из-за коробочной стены усилилась. стало страшно. тикали часы, как детонатор: бан чан поставил секундомер, чтобы не сжечь мясо, и именно поэтому всё начисто спалил. он вынырнул из дыма. пошатался, стараясь не загибаться от удушения, заметил насмешливые взгляды. преобразился в спокойного человека. философски заметил: — нужно открыть окно. — зачем? — поинтересовался минхо. — я курил. хёнджин и феликс не сговариваясь покосились на табличку «не курить», которую приколотил как раз бан чан, когда был помешан на здоровом образе жизни. помолчали. они сидели неподвижно. стойко держались. ровно до того момента, пока из глаз кошки не брызнуло на пол. — какая безалаберность, твою мать, — вспыхнул минхо, и это было воистину кошмарно; то, как он злился. — тебя попросили просто помешивать курицу. впервые вижу, чтобы кто-то испортил еду на электроплитке. мне даже интересно было, сгорит или нет. — странные у тебя интересы, — буркнул бан чан. — да эта электроплитка адски нагрелась! я что, виноват, что она остывает тысячу лет? — ты мог снять с неё сковородку, — мимоходом подсказал феликс. бан чан глубоко задумался. облепленный одеялом дыма, он отчеканил: — теперь я думаю. много думаю. мне не нравится думать. но снять мог, действительно. и, разгоняя угольный воздух внезапно появившейся мухобойкой, он побрёл прочь. минхо рванул за стену из коробок, стремясь спасти хотя бы ручку сковороды. переругивания — дело хлопотное, но весёлое. иногда обитатели прачечной умудрялись ссориться по мобильным телефонам, хотя все вместе ожидали окончания стирки в одной комнате. следовало хорошенько постараться, чтобы провести день с миром. очень-очень постараться. — держите меня, а то я его грохну, — вооружившись электроплиткой, минхо вразвалочку зашагал к выходу из подсобки. — провод. он умудрился сжечь ещё и провод. — ну, — протянул хёнджин, ковырнув кроссовком край серого линолеума, — этой штуке и правда на вид лет сто. минхо не послушался и хлопнул дверцей. — дела, — прокомментировал феликс. и плюхнулся на грушу для битья — впритык к боку хёнджина. вручил кружку кофе. без страха, хотя раньше до чёртиков боялся находиться в такой близости к рукам, что по локоть были в крови. конечно, хёнджин не опускал ладони в бассейн с органами. не обливал себя из шланга, подключенного к чьей-то вене, нет. просто бил. много, зверски много. в средней школе его поголовно опасались. называли хулиганом. в первую встречу феликс вполне серьёзно заявил, что он красивый и мог бы подрабатывать моделью в магазине фотоаппаратов, а хёнджин его чуть не избил. не успел — его отметелил бан чан до потери пульса. потом сдружились. уже не важно, проехали. — сколько с меня? за ветровку. — зависит от того, покрасится она или нет, — вслух стал рассуждать феликс. — я бросил её в красные вещи. выйдет дороже, если она порыжеет. — ну ты и дурак, — хмыкнул хёнджин. — стараюсь. чокнулись кружкой и большо-ой чашкой. кофе отдавал ржавчиной, из наушников отзвуком тянулся голос, чревовещающий об убийстве шэрон тейт. хёнджин разлёгся по стенке. почувствовал — когда гарь развоплотилась на потолке, — что от феликса веяло лавандой и чистыми подушками. — с тобой хочется спать, — зевнул хёнджин — и замер, когда заметил, как уши по соседству наливаются малиной. — рядом с тобой. из-за тебя. прости, я реально без намёков. — угу... — феликс. — голова разболелась, — вздохнул он. хёнджин ткнул его в лоб, целясь в мозг, и тоже вздохнул: — холодно там, внутри. возвращайся. — ну ты и дурак, — отзеркалил феликс, убирая чашку к лодыжке. наверняка свалит. специально, когда хёнджин попробует его поцеловать. — всё, тс-с. нужен наушник? пошла миллионная документалка про теда банди. — давай. феликс что-то заподозрил. пошевелился, избегая долгого взгляда. он делал вид, что не хочет пополнять криминальную статистику (лопнувшее терпение — тот ещё маньяк), и наконец прямо спросил: — хочешь что-то сделать? — хочу. и чашка свалилась.