It's just you&me tonight

Уличный фонарь освещает одну из улиц Инадзумы, по которой идёт всем известный досин, рассматривая все вокруг. Каждая уличка украшенная фонарями и в некоторых местах стоят кодамацу. Везде располагаются ярмарки, где можно приобрести сувенир или полакомиться вкусной едой. В одном из ларьков продают романы из издательского дома Яэ, а в другом — фигурки Сёгуна. И все это организовано для встречи зимних праздников, что собственно ожидают жители Инадзумы и тщательно готовятся к ним. Хэйдзо взял отпуск на неделю, как раз после их с Кадзухой расследования, которым он назвал «Старым делом», чтобы отдохнуть, повеселиться на праздниках и разобраться в своих чувствах... После их встречи и совместной работы осталось странное чувство, будто предчувствие возможности или надежды или чего-то иного о чем он решил подумать позже. К одному из ларьков Хэйдзо подошёл и с задумчивым видом рассматривает каждое кимоно. На рождество принято дарить подарки, вот и Хэйдзо хочет сделать подарок для своей сестры. Он остановил свой взгляд на красном. — Покажите мне то кимоно, пожалуйста, – указывает пальцем на него Хэйдзо. — Конечно, – кивает женщина, берет кимоно и протягивает его в руки Сиканоина. Хэйдзо ещё раз осматривает вещицу и окончательно убеждается в своем хорошем выборе. С хорошим настроением Сиканоин идет домой, но замечает в гавани знакомую фигуру, очень. Команда заканчивает таскать груз на борт под приказом капитана, который стоит на палубе. Кадзуха сидит на пристани, свесив одну ногу в воду и зажав в губах листик. Ветер подхватывает его свист и уносит прочь так быстро, что Хэйдзо едва успевает услышать. Он наблюдает, как качается нога Кадзухи, как ветер играет с его волосами, как изящен изгиб руки, поднесённой к лицу. Чистейшее лазурное небо, волны ласково лижут берег, а бриз, летящий с океана, мягок и свеж. Хэйдзо стоит неподалёку и наблюдает за ним. Кадзуха поднимает глаза, и его нежный взгляд пронзает до костей. Ноги сами поплелись в его сторону. — Давно не виделись, – говорит Хэйдзо. Выпущенный на свободу листик уносится прочь, подхваченный ветром, и видно становится, что Кадзуха улыбается уголком губ. — Я ждал…– он замолкает, качнув головой. — Я рад, что ты пришел меня навестить. Кадзуха приглашает его рукой сесть рядом на краешек причала и Хэйдзо, будто и ждал приглашения, присаживается возле него, так близко, что их колени соприкасаются. Но это нисколько не смущает ни одного, ни другого. — Последний раз мы виделись на Фестивале, – подмечает Кадзуха. — Успел заскучать? – насмехается с него Хэйдзо. Кадзуха ему в ответ ничего не говорит, только улыбается уголками губ, будто подтверждает его слова. А Хэйдзо неловко смеётся. Наверное, единственный кто скучал – он сам. Несколько кленовых листиков пролетели над их головами. Хэйдзо подметил для себя, что кленовые листья опадают как раз тогда, когда Кадзуха навещает родную страну. Какое совпадение. Хэйдзо отводит взгляд в сторону и первое, что попадается на глаза коробки, которые загружали на корабль. — Что в этих коробках? – спрашивает Хэйдзо, чтобы нарушить тишину и смотрит на Кадзуху, который в свою очередь тоже обратил на них внимание. — Фейерверки Ёимии. Собираемся доставить их в Ли Юэ на праздник Морских Фонарей, – отвечает ему Кадзуха и переводит взгляд на него. Понадобилась какая-то жалкая секунда для того чтобы Сиканоин утонул в этих глазах. — Красивое кимоно. Подарок Нане? – вдруг замечает красивую вещицу в руках Сиканоина Кадзуха. Мысли Хэйдзо в миг покидают его голову. — А, спасибо. Да, хочу подарить ей на рождество. — Уверен, ей понравится, – Кадзуха одаривает его нежной улыбкой. И Хэйдзо ловит себя на мысли, что безумно хочет видеть эту улыбку чаще. Он об этом думал ещё на том фестивале, где он смог застать Кадзуху. Он скучал. Ему чертовски не хватало его. Ему было мало совместной работы с ним. Хэйдзо смотрит на «Алькор».Через считанные минуты Кадзуха скроется из виду. Они сидят в уютной тишине и Кадзуха, кажется, ожидает чего-то. — Кадзуха... – начинает Хэйдзо. А тот с интересом смотрит не него. — Не хочешь в этом году провести рождество в Инадзуме? Или у тебя уже появились планы? Кадзуха тихонько хмыкает, улыбается так, как умеет только он: словно знает хороший секрет. Хэйдзо мало этой улыбки. — Я ещё ничего не спланировал и не думал об этом. Хэйдзо воспринял это как отказ и опустил голову вниз. Кадзуха берёт его руку и укладывает себе на колени ладонью вверх. Повязка на его правой кисти износилась, стала такой мягкой. Хэйдзо не может припомнить ничего приятнее этих прикосновений. Ветер мягко кружится вокруг них, сдувая прочь морскую соль и приносит взамен запах свежескошенной травы и цветов сакуры. Тёплый и ласковый, он почти подталкивает их друг к другу, танцует рядом, словно старый приятель. — Спасибо, — говорит Кадзуха. — За что? – не понимает его Хэйдзо. — За приглашение. *** Прошло несколько дней. Праздник в самом разгаре, в это время на улицах всегда небывалое столпотворение. В небо громовым штурмом взлетел фейерверк. Вдоль улицы, украшенной фонарями идут Детектив Сиканонин и скромный самурай. Оба одеты в праздничное кимоно. У Хэйдзо он зелёный, как его глаза и с узорами в виде тэмари, а у Кадзухи – красное, с узорами в виде листьев клёна. Оба едят вкусное данго и о чём-то болтают. Говорили они так спокойно и дружно, будто понимают друг друга единодушно. Давно Кадзуха не отдыхал таким образом. К празднику присоединилась жрица, с ее красотой даже салют не сравнится. Женщина быстро прошлась по прилавкам, что-то выискивала пристальным взглядом и мельком оглядывала толпу позади. Хитрый взгляд падает на странную пару: Хэйдзо глубоко вдыхает и выдыхает. И, когда ему удаётся улыбнуться, в его улыбке не присутствует горечь: — Полагаю, нет смысла просить тебя остаться ещё на пару дней. — А ты бы просил?! – Кадзуха не скрывает своего удивления. — Я только что сказал, что нет. Фонари покачиваются от дуновения ветра, обливают дома тёпло-золотистым светом, превращая рыночную площадь в волшебное местечко из сказки. — Тогда... – Кадзуха касается его руки — сперва неуверенно, щекоча кончиками пальцев костяшки. Но затем ведёт руку выше — к запястью, к предплечью: чем дальше, тем увереннее становятся прикосновения. — Нет смысла просить тебя поехать со мной. Хэйдзо внимательно следит за его рукой, на миг он перестал дышать вовсе. Кадзуха с наслаждением смотрит на друга: восхитительнен его ум. Походка, манера речи — все тоже достойно восхищения. Хэйдзо перехватил его руку. Кадзуха смотрит на него заинтригованно, тот придавливает подушечкой большого пальца середину его ладони, ведёт по линии. Пальцы Кадзухи сжимаются сами собой будто лепестки какого-то красивого цветка, закрывающегося к ночи. Фейерверк красит небо в пламенный цвет, когда те отправляються в темный лес. — Куда мы идём? – спрашивает Кадзуха у Хэйдзо. Тот лишь улыбается, идя впереди. — Увидишь, – всё что отвечает он. Пока что Кадзуха довольствувался рассматриванием детектива впереди, в темном лесу, среди лунных лучей. Оказываются они среди голубых цветов, возле ручейка. Хэйдзо не отпускал руку Кадзухи все это время. Он разворачивает его к себе и берет уже вторую руку, заглядывая в глаза. Светло-алый взгляд переводиться на Хэйдзо. Ветер поёт и пляшет, будто торжествуя, тянет за одежду. Перебирает волосы Кадзухи, смахивает чёлку со лба. Как он чудесен в бледном свете луны и прекрасен на фоне голубых цветов. Все прелести замечал Хэйдзо. Ветер любит Кадзуху, и это поразительно. Пусть и у него, и у Хэйдзо Глаза Бога стихии анемо, но язык не поворачивается сказать, что они связаны с этой стихией в равне. Казалось они уже давно знают о чувствах друг друга, но как специально умалчивали до последнего. Обветренные губы касаются губ Хэйдзо очень нежно. От поцелуя горячо, настолько, что в груди печёт и ноет. Кадзуха мягко давит, осторожно прихватывает зубами, они прижимаются друг к другу почти вплотную. Хэйдзо смакует каждую деталь, обнимая ладонью лицо Кадзухи. Как прекрасен был он, когда боязненно под Кадзухой сжимался, издавая такой же прекрасный растянутый стон, а затем расслабленно чужого тела касался. Разве настолько близки они были, что могли без страха касаться друг друга, отдаваясь целиком и полностью? Кадзуха вновь целует Хейдзо в губы, сладко водя языком вдоль стенок рта. А Сиканоин старался не стиснуть зубы, жадно впиваясь в чужие губы. Всё ради чего оно было — ради того, чтобы наконец-то заполучить возможность прикасаться к Кадзухе, заставлять его сладко вздыхать от наслаждения и улыбаться, видеть его улыбку. Всё это доставляет удовольствие. Это — сложноописуемое — чувство переполняет Хэйдзо до краёв — на него так легко подсесть. Как был прекрасен он, когда изгибался в спине, когда просил, умолял и смазанно целовал. Все прелести замечал Кадзуха и старался быть еще нежнее. А пока он целует его. И, можно считать, что Кадзухи уже нет в Инадзуме, Хэйдзо всё равно целует его в ответ, яростно, переполняясь восторгом от того, что ему отвечают взаимностью. Кадзуха отстраняется медленно, напоследок легко целуя нижнюю губу Хэйдзо раз, потом ещё и снова, а, когда отстраняется, Хэйдзо начинает говорить, голос его едва громче шёпота: — Кадзуха, я... Но он его перебивает, прикладывая палец к губам, заставляя Хэйдзо замолчать, будто это сейчас ни к чему. Кадзухе не нужно быть детективом, чтобы самому догадаться, что Хэйдзо его хочет. Из деревьев выглядывает розовая макушка. Все это время Мико наблюдала за ними. Удовлетворив свое любопытство, оставляет парочку одних, вместе с луной. Потом она напишет роман, который никому не превзойти. — Ты хочешь здесь? – не до конца понимает его намерений Хэйдзо. Кадзуха отстранился и задумался. Неужели стесняется. Кадзуха снизил голос до интимно-тихого и игрового: — Хочешь, я почитаю тебе стихи? У меня есть в запасе несколько… — Нет уж, спасибо! — возражает Хэйдзо, Если Кадзуха начнёт читать ему непристойные стихи, он просто сгорит от стыда прямо на месте. Кадзуха милостиво улыбается и приближается, касается губами шеи, вдыхает его запах. Лучший подарок, который он может сделать Хэйдзо — стать его единственным. Этой ночью. Только он и Хэйдзо сегодня ночью. И луна меж листьями деревьев.