Please, make me love again.

      Её всегда притягивало творчество, она привыкла полностью отдаваться своему делу. Она умела чувствовать, выслушивать критику и творить. Юко жила искусством. Но разбитая душа — это то, что заставило её цепляться за творчество ещё сильнее, неважно, как, главное снова почувствовать то приятное чувство в груди, что и раньше. Она всегда мечтала стать художником; было стремление в её глазах: девушка хотела умереть, зная о том, что нарисовала достаточно картин за свою жизнь, но Юко любила не только холсты и краски — она открыла сердце молодому человеку, а он смог ответить ей взаимностью. Эта любовь вдохновляла девушку до безумия, но она боялась обжечься. Шли месяцы, и юноша притягивал ещё сильнее, а она в конце концов доверилась, смогла открыть ему настоящую себя. — Можно я тебя нарисую? — красный румянец начал разливаться до самых ушей, но больше всего хотелось нарисовать его нежное лицо. — Можно, — он знал, что она любила рисовать, знал, что Юко боялась открыться, но, видимо, не знал, что его «любовь» доведёт до такой привязанности. Картина готова, портрет любимого стоит на мольберте, и она, что тихонечко отходит, чтобы полюбоваться своей работой, в которую она вложила частичку себя, потому что безгранично любит. Сердце бешено колотится в ожидании того, чтобы посмотреть на счастливое лицо любимого, но уже не на холсте, а вживую. Но его лица она так и не увидела. В тот вечер, когда картина была готова и она счастливая часами ждала его дома, он не вернулся. Юко звонила, писала, уговаривала себя, что всё в порядке, что он вернётся, но тщетно. Бесследно пропал, будто его и не было никогда. Исчез он, и через год исчезла и любовь. Холст с его родным лицом теперь не кажется родным. Сейчас он накрыт чёрной тканью и лежит в числе испорченных картин. Она отпустила его, но частичка её души так и осталась в той картине. Увы. Её тяга к искусству порой пугала окружающих, потому что они не знали правды, но ей было глубоко плевать, что они думают, ведь она пыталась снова полюбить. Полюбить то, что было её жизнью, но она не могла. Каждый раз, приходя в свою студию, она испытывала отвращение к тому, что создала когда-то, посещая галереи с картинами других художников, не могла зажечь тот огонь, что раньше преследовал её абсолютно везде. Дождливые дни больше не вдохновляли, солнечные дни не вселяли надежды на новое начало. «Всегда всё имеет свои последствия», — твердила она себе.       Каждый день заканчивался ничем и начинался новыми музеями, галереями, фотографиями прохожих. К сожалению, ни шуток, ни смеха, ни улыбок — ничего не было между всеми этими людьми. Юко медленно, но верно сгорала, подобно спичке. Сердце бьётся в истерике, одновременно крича: «Остановись», но она не хочет больше чувствовать, лишь продолжает погружаться всё глубже и глубже в пропасть. Квартира, кинутые на полку ключи, пальто одиноко висит на вешалке, снятые вещи, душ, горячий чай и холодная кровать. В комнате темно и никого нет, окна закрыты шторами. Пора спать, Юко. Сладких снов. Завтра тебя ждёт новый день безжалостных мучений. Утро, кофе, холодный душ для того, чтобы взбодриться. Снова поездка в свою студию ещё раз взглянуть на беспорядок. Бурча себе что-то под нос, Юко наконец-то нашла заветные ключи в кармане и зашла внутрь студии, будто от того, что она заходит сюда каждый день, что-то изменится, но, увы, нет. Мольберт всё так же, ни с кем ни церемонясь, валяется посреди комнаты, холсты стоят у стен, с каждым разом покрываясь новыми слоями пыли. Девушка напоминает себе о том, что с тех пор слишком много воды утекло и пора бы забыть об этом месте. — Раздражает, — единственное, что она говорит перед тем, как выйти и закрыть на ключ двери этой угнетающей комнаты. Шумные улицы, слишком много людей, музыка бьёт по ушным перепонкам, пробивая до самого мозга, начинает болеть голова, но сейчас ей не до этого. Хочется выпить несколько бокалов вина, забыться под воздействием алкоголя. Она больше не хочет думать о себе, не хочет жалеть себя, хочет лишь напиться и думать о других, ведь у некоторых есть проблемы намного глобальнее, чем просто разбитое на миллионы осколков сердце. Неужели одиночество действительно доводит до такого? Сейчас Юко сидит в более-менее тихом уголке небольшого бара и пытается уйти от себя. В этот момент ей совсем не хочется быть одной — всё вокруг угнетает, видимо, алкоголь наконец-то ударил в голову. Я заметил эту девушку, ещё когда она только вошла сюда. Её красивое бледное лицо не было ни приветливым, ни добродушным. Тогда я не понял как подошёл к ней: моё тело будто не слушалось, но вот я здесь, стою прямо перед ней. Она неохотно подняла на меня голову, её стеклянные глаза такие холодные, хотелось утонуть в них. Рот открылся сам, я нервно поправил свой рукав рубашки и вежливо спросил у неё: — Извините, могу ли я выпить с Вами? — сейчас ему ничего не оставалось, как терпеливо ждать ответа. Он стоял ровно, постепенно утопая в её ясно-голубом цвете глаз, но она лишь слегка улыбнулась самой себе и допила вино из своего бокала. Сейчас не хотелось быть одной, хотелось поговорить с кем-то, слишком долго она была одна. — Я не против. Думаю, сейчас мне действительно нужно чьё-то присутствие, — она нежно улыбнулась и пригласила юношу сесть напротив неё. — Спасибо. — За что Вы меня благодарите? Ведь это я должна сказать Вам спасибо за то, что Вы предложили составить мне компанию, — она пьяна. Язык развязан, разве можно так беззаботно болтать с незнакомым человеком? К сожалению, сейчас ей было не до этого. Сейчас она действительно наслаждалась тем, что есть. — Вы пьяны. — А Вы разве нет? — ответив вопросом на вопрос, она хмыкнула тому, что смогла загнать юношу в маленький угол. — Да, я тоже пьян, — ему показалось забавным то, как он ответил на поставленный вопрос, поэтому улыбается в ответ, показывая ярко выраженную ямочку на правой щеке. — У Вас красивая улыбка, — она пытается улыбнуться также ярко, но не получается. Сейчас ей интересно наблюдать за тем, как юноша смущается. Ничего не ответив на этот комплимент, он лишь спросил: — Могу ли я узнать Ваше имя? — сейчас она смотрит ему прямо в глаза, а он не смеет отвести своего взгляда, рассматривая каждую черту её лица. — Моё имя Юко, — сейчас он лишь вопросительно смотрит на неё, но ничего не смеет говорить. Немного подумав, она продолжила: — Я не из Южной Кореи, всего лишь приезжая, люблю творчество, а Корея вдохновляет, поэтому я здесь, — после того как она затихла и отвернула голову, будто ей неприятно об этом говорить, он ответил ей: — Простите, Вам, наверное, не очень приятно говорить на эту тему? — он до сих пор продолжает невесомо скользить взглядом по её лицу. А она хихикает над таким выводом юноши. — Нет, вовсе нет, просто… Когда слишком долго находишься далеко от дома, начинаешь скучать, — она грустно улыбнулась своим словам и начала осматривать лицо человека, что уже долгое время находится напротив неё. Такая ухоженная кожа, острые черты лица, нежный взгляд, может, он такой, потому что сейчас пьян? Красивые тёмные глаза только подчёркивали его утончённые линии, проколотые уши, на которых так аккуратно смотрелись круглые серьги. Выглядит мило. — Мой родной дом тоже не здесь, — произнёс он, будто успокаивая девушку. — Правда? Могу ли я поинтересоваться, как Вас зовут? — Кристофер. — Кристофер… — повторила, скорее, просто для себя, будто боясь о том, что может забыть его имя.       Разум затуманен, алкоголь всё сильнее и сильнее начинает отбивать барабанную дробь по голове. Сейчас совсем не хочется больше думать, хочется развеять свою резко нахлынувшую тоску. Она понимала, что наутро, возможно, не встанет, потому что голова будет болеть до безумия, и что опять придётся справляться самой. Перед глазами всё расплылось, и прозрачная капелька слезы скатилась по её лицу. — Вы в порядке? Я Вас чем-то обидел? — юноша виновато смотрит на неё, будто он заставил её плакать.       Нет, Кристофер. Ты не виноват. Эти слёзы — это накопившиеся за долгое время страдания, горечь чувств, отвращение и принятие себя после расставания — это всё груз, который она несла сама, но сейчас наконец-то смогла спустить его со своих хрупких плеч. Ведь это ты составил ей компанию и избавил её от одиночества. Ему было больно смотреть на то, как она пытается вытереть свои слёзы, а они всё продолжают стекать по её щекам. Он подошёл и обнял дрожащее тело. Сейчас юноша просто не знал, что ещё мог сделать для неё. Она уткнулась лицом в его плечо, а он молчал и терпеливо ждал, не смея сказать ничего, кроме: — Хотите уйти? Здесь стало довольно шумно. Давайте прогуляемся, — молча кивнув на предложение нового знакомого, они покинули эти громкие и людьми забитые улицы. Тишина, парк, свет ночных фонарей и компания приятного человека, что так заботливо сейчас вытирает её слёзы. — Простите, что из-за меня Вам пришлось уйти оттуда. — Пожалуйста, хватит извиняться. Вы не виноваты. Я сам предложил Вам уйти, ведь там действительно стало слишком шумно. — Но Вы… За одну ночь я приношу Вам столько неприятностей. — Юко, послушайте. Если бы мне было трудно позаботиться о Вас, я бы уже давно ушёл. Сейчас же я рядом, потому что мне комфортно рядом с Вами. Вы очаровательная. Тогда в баре я заметил Ваши грустные глаза. Вы были явно чем-то расстроены, но сейчас, пожалуйста, не отталкивайте меня. — Я пьяна. Сейчас зависит от Вас, оттолкнёте ли Вы меня?.. — задала, скорее, риторический вопрос, который улетел куда-то в невесомость. Она подняла руку и провела ею по очертанию его лица, табун мурашек прошёлся по спине Кристофера, но он сам не понимал. Эти мурашки от того, что сейчас зима и на улице довольно холодно, или его так будоражит предвкушение того, что будет дальше? Девушка проводит большим пальцем по его пухлым губам, беря его за подбородок. Юноша, безусловно, был одурманен алкоголем, но он был не настолько пьян, наоборот, сейчас она была слишком пьяна. Хотелось узнать, что прямо сейчас происходит у неё в голове. О чём она думает? Смотрит в его карие глаза, так внимательно разглядывая каждый оттенок, который в них есть.       — Кристофер, пожалуйста, не отталкивайте меня, — тихонечко касается его губ своими, оставляя невесомый поцелуй, а он в ответ притягивает её к себе, касаясь её губ ещё и ещё. — Вы пьяны. — Но Вы тоже, — отвечает ему девушка, лукаво улыбаясь. Смех раздаётся по пустым улицам ночного парка. Она, что сейчас смеётся от своих же глупостей. И он, что для неё сейчас так ярко улыбается. Она умела чувствовать, она умела творить, она умела просто жить до переломного момента, но сейчас всё по-другому. — Юко, можно с Вами на «ты»? — Можно.       Сейчас она под воздействием алкоголя может почувствовать свободу, взгляд нового человека, она может чувствовать. Чувства — это неотъемлемая часть человечества. — Кристофер, пожалуйста, ответь мне на один вопрос, — девушка взяла его за руку и начала выводить пальчиком какие-то выдуманные узоры на ней. — М? На какой? — Можно я тебя нарисую? — она подняла голову и посмотрела на него. — Для тебя всё, что захочешь, — кажется, это начало новых чувств. Пожалуйста, научи меня любить снова.