Кровь на губах

      Уэнсдей не чувствует вкуса еды.       Она не переживает, это даже удобно: ты не впадаешь в зависимость от того, чтобы куски еды постоянно воздействовали на твои вкусовые рецепторы, не тратишь время на выбор. Пища нужна лишь для поддержания физической активности тела, пока его не настигнет естественная смерть. Всё остальное лишь глупые попытки зачем-то сделать эту процедуру более эмоциональной.       Мама Уэнсдей говорит, что вкус придёт, когда ты встретишь своего человека. Того, кто предназначен тебе судьбой, и тебе до конца своих дней не захочется с ним расставаться. Уэнсдей всегда думала,что это очередная романтическая сказка её слишком любвеобильной матери. Но позже, когда она добралась до книг, оказалось, что в их мире действительно существует такой феномен. От рождения никто не чувствует вкуса еды, но впоследствии у некоторых он появляется. Исследования показывают, что это связано с любовными отношениями, а все опрошенные, кто чувствует вкус, в один голос уверяют, что нашли того самого, свою настоящую половинку и только после этого у них появились ощущения от еды.       Родители Уэнсдей чувствуют вкус, и они едят долго, смакуя каждый кусочек, причмокивают и восхищаются вкусом. Льнут друг к другу, кормят со своей вилки и воркуют, что самое вкусное блюдо за столом – это ты. Как мерзко. Уэнсдей старается есть отдельно, но если её затягивают за семейный стол, быстро опустошает тарелку и уходит.       Уэнсдей неинтересно. Ей всё равно и на еду, и на вторую половинку. Ей не нужен человек, который компенсировал бы её комплекс неполноценности и недостаток любви. Уэнсдей в этом не нуждается, она цельная личность, а не “половинка”.       Уэнсдей шестнадцать, и её взгляды не меняются. Только теперь она учится в академии “Невермор”. Здесь отдельное питание для тех, кто уже чувствует вкус еды. Им подают обычные блюда, а всем остальным специальную питательную кашу, выложенную в форме различных угощений. Хотя Уэнсдей на это всё равно. Только Энид все уши прожужжала. Она недавно поняла, что чувствует вкус. – Уэнсдей, представляешь, мороженое такое холодное! И сладкое! А ещё есть приправы, они могут сделать блюдо острым, горьким или просто насыщенным. И напитки! Они сладкие, но дают такую свежесть. Представляешь, сколько мы упускали всё это время. Хочу попробовать всю еду на свете! – восторженно воркует Энид, болтая ногами в воздухе. – В мире не так много ингредиентов, чтобы можно было собрать из них что-то очень отличающееся. Каждое блюдо постоянно копируют, – Уэнсдей неинтересно, пустая болтовня только отвлекает её от книги.       Энид встречается с Аяксом. Именно с ним она смогла ощутить вкус. Значит, он её суженый, её вторая половинка. Уэнсдей всё равно, но, может, немного сочувствует. Мало хорошего, когда твоя родственная душа такой идиот. Но разве Уэнсдей не считает и Энид пустышкой? Нет, это другое.Он плох даже для Энид.       Энид слишком шумная, легкомысленная, пишет всякие глупости, а ещё всем пытается навязаться в друзья. Нет, она такой хочет казаться. Энид смышлёнее, чем сама о себе думает, но вечно прячется под маской дружелюбной недалёкой куклы. Как будто это поможет ей вписаться в общество.       Уэнсдей помнит, как когти Энид оказываются в сантиметре от лица, в её взгляде читается решимость, смелость и желание идти до конца. У Энид нрав дикого зверя, а не послушной декоративной собачки. Волчица, что знает себе цену, поэтому не будет запрыгивать на стол, жадно вгрызаясь в мясо, бегать за птицами и безумно носиться по округе. Энид отличается от оборотней, но и от людей тоже, и в этом её сила. Почему она не понимает. Впрочем, Уэнсдей ей не нянька. Если Энид нравится играть в отношения, дружбу и эту приторно-милую подростковую девчачью жизнь, это её дело.       Энид тащит Уэнсдей в город на прогулку. Уэнсдей сама не понимает, как соглашается, но в этом маленьком угрюмом городишке, где каждый житель смотрит на учеников Невермора как на рассадника чумы, она чувствует себя как дома. – Холодно, зайдём в кафе, согреемся, – Энид ведёт Уэнсдей в ближайшее здание.       Они садятся за столик, и Энид берёт два напитка. – Ты же знаешь, я не… – начинает Уэнсдей. – Просто выпей, чтобы согреться, у тебя ледяные руки, – настаивает Энид. – Это потому, что моя кровь холодна как лёд, – отвечает Уэнсдей, но всё-таки берёт стакан в руки и делает глоток. Сладкий. Напиток сладкий.       Уэнсдей резко ставит напиток на стол, горячие капли попадают ей на руки. – Что-то не так, Уэнсдей? – Напиток обжёг язык. Я не привыкла, что кто-то причиняет боль мне, а не наоборот.       Энид смеётся, а Уэнсдей напрягается. Что за шутки выкидывает её организм? Этого просто не может быть. Избранные судьбой, созданные друг для друга? А если Уэнсдей это совсем не нужно? Почему её никто не спросил? Может, её прокляли. Или она одержима духом. Уэнсдей не могла расслабиться до конца прогулки.       Уже в Неверморе Уэнсдей пересмотрела все книги и даже зашла в интернет. Нет никакой информации о том, чтобы вкус к еде появлялся каким-то другим способом. Может, Уэнсдей исключение? Или у неё какое-то неизвестное заболевание, которое возвращает вкус?       Уэнсдей возвращается в комнату и думает, как ей вырваться отсюда, чтобы собрать все нужные данные. В спальне на кровати лежит Энид, уткнувшись в подушку, её тело дрожит, и слышны вхлипы. – Что случилось? – Не говори, что тебе интересно, – приподнимает заплаканное лицо Энид. – Я… – Аякс не чувствует вкуса! – Энид заходится в рыданиях, – он обманул меня! Сказал, что не хотел расстраивать, но сделал ещё хуже! Он же чуть не стал моим первым. – Давай без подробностей. – Ты не понимаешь! – Энид бьёт ногами по кровати, – а кто же тогда? А если это кто-то страшный и мерзкий? А если он будет обижать меня? Да и где я сейчас его найду! – На тебя подписана вся Академия. Просто напиши сообщение, что ищешь кого-то, кто тоже чувствует вкус, но у него нет второй половинки, – вздыхает Уэнсдей. – А если он не сидит в соцсетях? Или у него даже нет телефона? – канючит Энид, но уже успокаивается, – у тебя же нет. – Не думаю, что даже в Неверморе найдётся второй такой чудак.       Энид вытирает слёзы и берёт в руки телефон. Уэнсдей не хочет признавать, но ей стало легче. Они ведь действительно не подходят друг другу. Хорошо, что теперь в поле Уэнсдей будет меньше разговоров про Аякса. Её раздражает, когда Энид прикидывается глупой простушкой и ведёт себя соответственно, а в отношениях с Аяксом она постоянно была такой. Конечно. Уэнсдей волнуется лишь за своё информационное поле, не больше.       У Уэнсдей теперь нет времени на врачей, разгадывание загадки со своим вкусом и мысли о партнёре Энид. Она на пороге решения огромной головоломки, которая должна спасти академию.       Уэнсдей не может найти Энид. Всё закончилось, ученики эвакуированы, но где Энид? Эту белую шевелюру с разноцветными прядками сложно не заметить. Но никто не видел её. Уэнсдей неспокойно. Когда смерть косит всех вокруг, а тебя обходим стороной – это совсем не весело. Быть просто чьей-то пешкой или сторонним наблюдателем – это совсем не в её роли. И она ненавидит, когда что-то зависит не от неё. Почему кто-то решает за Уэнсдей?! Если она решит вычеркнуть её из своей жизни, то только самостоятельно. Уэнсдей терпеть не может, когда нарушают её привычный уклад жизни.       Удивительно, Уэнсдей даже не поняла, как Энид стала неотъемлемой частью её существования. Ужасно ярким пятном, которое режет глаза, его хочется вывести, но оно, вопреки всем законам, только становится больше. Уэнсдей раздражается, её тошнит, она чувствует омерзение, и это так… приятно. Впервые кто-то, вызывая у неё такие чувства и зная об этом, остаётся с Уэнсдей так надолго. Она любит проверять себя на прочность, а жизнь с Энид это не что иное, как каждодневная пытка, которая и не думает заканчиваться. И Уэнсдей это нравится. Неужели жизнь скоро станет… обычной? – Уэнсдей!       Уэнсдей оборачивается и видит Энид. Она вся в крови и завернута в какую-то непонятную одежду. Энид бежит быстро, резко приближается и останавливается прямо перед носом у Уэнсдей. Та не сдерживается и обнимает Энид. – Уэнсдей, я так боялась, что ты умерла! – Я тоже боялась, что кто-то добрался до тебя раньше меня. – Я так скучала по твоим глупым шуткам.       Энид крепче обнимает Уэнсдей, она прижимается губами к её коже, на которых остаётся кровь. Уэнсдей инстинктивно слизывает её. – Солёная… – внезапно говорит Уэнсдей. – Что? – Кровь солёная. – Что, правда, дай попробую… стоп, ты… чувствуешь вкус? Как давно       В глазах у Энид светится надежда. Уэнсдей не понимает и сопоставляет в голове факты. В голове возникает догадка. – Незадолго после того, как ты начала встречаться с Аяксом, – медленно отвечает Уэнсдей.       Неужели разгадка была всё время у неё под носом. Это было самое простое дело, которое Уэнсдей не смогла решить. Либо она ещё была не готова к нему. Энид широко улыбается, так приторно, что живот сводит. Пусть улыбается чаще. – Познакомишь меня с родителями? – выпаливает Энид. – Ты лезешь в пасть к зверю, – предупреждает Уэнсдей. – Ну я и сама не сахарная, – смеётся Энид. спереди отрастают два огромных клыка.       Уэнсдей приподнимает уголки губ. Энид, чьё лицо вымазано кровью, с крупными белоснежными клыками выглядит опасно. Энид обратилась, теперь у неё больше силы и неконтролируемой энергии молодой волчицы. Быть близко к Энид, особенно в период полнолуния, всё равно, что играть в русскую рулетку. Потрясающе. Уэнсдей обожает щекотать себе нервы.       Как будто читая мысли Уэнсдей, Энид клацает зубами в сантиметре от её лица. Уэнсдей чуть удивляется, а Энид гордо вскидывает голову. – Я напугала тебя, да? – Скорее просто застала врасплох. – Всё равно, это уже победа. – Не надейся, что это будет сходить тебе с рук, – Уэнсдей пытается приструнить Энид, но, кажется, это лишь больше раззадоривает её.       Уэнсдей не нужна вторая половинка, она может прекрасно существовать и без неё. Но иметь рядом такого же странного изгоя даже по меркам Невермора – это интересный опыт. Энид не будет пытаться её переделать, наоборот, кажется, поведение Уэнсдей её лишь раззадоривает. А Уэнсдей в свою очередь не уступает и лишь хочет, чтоб этот круговорот чувств от отвращения до ощущения опасности длился вечно. Это лотерея, некая игра, исход которой никогда не будет известен. Интересно, как далеко она заведёт их?