давай никому не скажем, что мы встречаемся?

🌊

                           Чонвон одиноко смотрел вдаль.       Грустный взгляд провожал корабли, отправляющиеся в дальние плавания; птиц, что кружили над головой Яна, портом и другими людьми; бескрайний океан, что проглатывал все, что в него попадало.       В нем было сердце Чонвона; отданное по собственной воле Ли Хисыну.       Когда они только познакомились, то все что как-то даже слишком гладко. Чересчур гладко. Идеальные отношения, отличного взаимопонимание, страсть в глазах.       Но однажды Чонвон обнаружил эту же страсть в чужих глазах, стоило только Хисыну оказаться подле океана. Казалось, что он звал его, манил и протягивал невидимые водяные руки — Хисын сделает шаг и пропадет.       Позже Чонвон узнал, что Хи был моряком. В этом не было ничего такого запретного, ужасного или еще чего-то такого, просто на стадии знакомства Ян признался, что работал в инквизиции — достаточно необычное такое место занятий для вполне себе обычного Вона. Но Хисын тогда умолчал о себе, будто скрывал или стеснялся.       И теперь все вставало на свои места.       Чонвон знакомил Ли со своими друзьями; они классно проводили время, веселились, даже умудрялись дурачиться, но Хисин выглядел каким-то смущенным, будто его волновало поведение Чонвона.       Вначале младший не придавал этому значения, но сейчас — осознавал. Все звоночки он профукал с розовыми очками на влюбленных глазах.       Ли в свое время с близкими для него людьми Чонвона не знакомил; на словах он знал, как звали того или определенного друга, имена родителей и младшенького брата. Но на этом всем заканчивалось, поэтому все снова складывалось единый пазл, который Чонвон отгадал только сейчас.       Ветер колыхал и поднимал его красные волосы, запутывая то у самого лица, то на макушке, но Чон продолжал смотреть вдаль, где-то внутри себя слыша голос старшего: «Давай никому не скажем, что мы встречаемся?»       Когда ты только-только отдал сердце человеку, то данная фраза воспринималось совсем иначе. Чонвон думал, что это из той же оперы, где счастье любило тишину. Но как же сильно он ошибался.              

Я:

Хен, я безумно скучаю

Я:

Давай созвонимся?

Я:

Как ты вообще?

                    Хисын был в очередном плавании, и Чонвон так сильно переживал, потому что время от времени океан прибирал к своим рукам лучшее из лучших. Младший искренне боялся кораблекрушений и прочих недобрых вестей. И пока Чонвон ловил всякую ересь нечистую, пока занимался достаточно мистическими вещами, он трепетно ждал сообщений от Сына.                     От кого: Хисын 🥵       Ты знаешь, что мы не сможем поговорить       От кого: Хисын 🥵       Это слишком безрассудно                     Уже будучи дома, Чонвон читал ответ от старшего с грустью на лице и слепой болью в груди. Что-то ранило его в самое сердце, но глаза и все внимание парня цеплялись за чужой текст, ставя это в приоритет, нежели собственное физическое и душевное состояние.              

Я:

Это может стать причиной твоей невнимательности?

Я:

Или это слишком опасно?

      От кого: Хисын 🥵       Опасно, да       От кого: Хисын 🥵       Нас могут услышать       От кого: Хисын 🥵       Могут понять, что мы пара.                     Тогда-то все и сложилось. Тогда-то Чонвон окончательно осознал реакцию чужого организма и поведение. Хисын не отношения втайне ото всех строил — он вообще стеснялся Чонвона и того, что был с ним в паре.       Это из-за рода его деятельности? Из-за детского поведения — из уст самого же Хисына, конечно же — и иных взглядов на жизнь? Нет. Но из-за чего тогда?       Хисын был всем для Чонвона, собственным океаном, поглотившим до самого дна чоново сердце: Чонвон же был айсбергом, таранившим все наповал.       Хисын понимал, что так было проще для него, но не для Чонвона.       «Давай никому не скажем, что мы встречаемся?» = «Давай просто создадим иллюзию того, что мы пара, ведь мне симпатизирует только твоя внешность, а ты сам — пустое место».                     

🌊