По следам твоим

— Гермиона! — доносилось позади, но её это мало волновало. Сейчас самое главное успеть. Первой. Чтобы он увидел именно её в тот самый момент, когда оковы спадут, печатка стукнет о жёлто-зелёную бумагу, доказывающую его свободу. Руки чесались, словно ей опять четыре года и чесотка от ветрянки не даёт нормально спать. Сердце колотилось как сумасшедшее, не давая грудной клетке отдыха, а лёгким нормальную прокачку воздуха через дыхательные пути. — Пожалуйста! — уже громче, что заставило лишь ускорить шаг. Нет уж, она не намерена тратить лишнее время на промывание мозгов, что так сильно в последнее время полюбил её друг. Атриум в это время дня был переполнен — все хотели посмотреть на освобождённого заключённого. Самого опасного, самого ужасного, как они считали, и, естественно, желали внести свою лепту в его свободу — не лишним кинуть бранное слово, а то и, в остервенении, продукт. Фу… Гермионе был противен каждый находящийся тут, кто возжелал сказать своё «нет». Весьма несправедливое, нужно заметить. Грейнджер была резко остановлена. Взгляд назад — чёртов Поттер дёрнул за плечо. Пожалуйста, только не сейчас. Оставь эту тему. Не… — Ты сумасшедшая! — крикнул друг, пытаясь быть громче хора голосов рядом. Гермиона на это только усмехнулась. Люди стали оборачиваться на них, а этого Гарри совсем не любил, в особенности, после событий двухгодичной давности. — Сейчас только ты кричишь на весь Атриум, — стараясь говорить спокойно и в то же время ослабить жёсткий захват мужской руки на её предплечье. Будет синяк… — Потому что ты даже не хочешь меня выслушать! — как маленький ребёнок, канючил Гарри. Гермиона поморщилась. — Я знаю, что ты мне скажешь, — ей было плевать на людей рядом, на то, как любопытно смотрят на парочку героев, стоящих так близко и пышущих друг на друга гневом, как наблюдают и переговариваются между собой, наверняка собирая сплетни о «трещине в дружбе Золотого Трио». — Сто семьдесят восемь, Гарри, — выплюнула ведьма, смотря со злостью и негодованием на друга, вновь окунаясь в события прошедшего года. — Они проверяли меня сто семьдесят восемь раз. Лучшие колдомедики Британии, Франции, Норвегии и даже со штатов прихватили парочку, — яд, выливающийся из её рта мог оплавить любой металл, но только не тот, что находился сейчас в глазах Поттера. Упрямый. — Ни одного заклинания принуждения, — выкрик. Давай же, прекрати разговор. Тот самый, как и неделю, пять дней, три дня назад. Вчера. Тебе же не нравится публика. Останови меня, чёрт бы тебя побрал! Дай пройти! — Всё потому, Гарри, что все мои чувства, — скривился, осмотрелся и даже немного расслабил хватку. Ещё чуть-чуть, — эмоции и воспоминания — подлинные. Волдеморт собрал воедино оставшиеся частицы душ. Потому что раскаялся! Снова та же боль, что и все разговоры назад, проявилась в зелёных глазах. Тот же оттенок предательства его подруги. То же неверие, а потом и презрение. Он оттолкнул Гермиону подальше от себя и тут же затерялся в толпе, а ведьма, не став терять больше ни секунды, продолжила расталкивать людей, что пытались выведать подробности ссоры. Наконец, показалась величественная арка, за которой уже открывали двери, ведущие в зал заседаний. Да. Она почти у цели! Осунувшийся, с потёками крови и грязи на лице и тюремной робе, уже без кандалов, снова с надменностью во взгляде. Том. Как она растолкала остальных людей, как пробралась за оградительную линию, — уже не помнила. Лишь руки, обвившие талию; тонкий, длинный нос, уткнувшийся в сгиб шеи; жаркое дыхание, пробравшееся в вырез блузки; и тёплое, такое родное тело возлюбленного, наконец, прижавшегося ближе. Ближе, чем звезда, что он подарил ей в их особенную ночь.

⚀

Поставив точку и закусив губу от удовольствия, Гермиона откинулась на спинку своего любимого кожаного кресла и вздохнула. До конца рабочего дня оставалось несколько минут, а она уже была вся в нетерпении будущей встречи. Вытянув ноги под столом, Гермиона всё-таки решила не отказывать себе в удовольствии и сняла натирающие до кровавых мозолей туфли. Всё же… вряд ли сейчас кто-то войдёт и увидит в столь непотребном состоянии зама главы подраздела тварей. Снова кинув взгляд на часы, ведьма быстренько сложила желтоватый пергамент и свистком подозвала личную сипуху. Птица тотчас влетела в кабинет, усаживаясь на жёрдочке возле стола. Мягко погладив по макушке этого милого почтальона, Гермиона привязала к лапке письмо и шепнула птице адресат, предварительно накормив полезным лакомством. Стоило сипухе вылететь через окно, в кабинет постучали. С тоской посмотрев на валяющуюся у стола обувь, ведьма решила больше не страдать и взмахнула палочкой, открывая створку входной двери, за которой оказался никто иной, как Гарри Поттер. Видеть в своем кабинете старого друга было необычно. Герой магической Британии никогда не посещал её. Да и вообще, за последний год от него были лишь поздравления с днём рождения, Рождеством и со свадьбой, на которую даже не посмел явиться. — Привет, — тихо, но достаточно твёрдо сказала девушка. — Привет, — прозвучало так же в ответ. Гарри волновался. Это было заметно по облизыванию губ, почёсыванию затылка и сгорбленной фигуре. Гермиона приподняла бровь и наклонила голову в сторону, ожидая пока друг решится задать тему посещения под конец дня. Она не собиралась ему помогать. — Как ты? — всё ещё не смотря в глаза, лишь елозя взглядом по зеленовато-бежевым стенам её «апартаментов». Девушка хмыкнула, складывая руки на груди. — Неплохо, спасибо. — Поздравляю с повышением, — взмах рукой, обводя пространство. — Спасибо. Молчание. Гнетущее молчание повисло между ними и Гермиона начала терять терпение. — Что ты хотел? — грубо, но ладно. Парень стушевался ещё больше. Зная его, Гермиона могла предположить, что он пришёл извиняться, но не бралась утверждать это. — Поговорить, — выдох и прямой взгляд исподлобья. — Говори, у меня осталось мало времени. Скоро придёт водитель, чтобы забрать меня домой, — она, наконец, отошла от окна и прошла к столу, опёршись бёдрами о столешницу. Внимательно посмотрела в ответ. — Водитель? — Представь себе, Гарри. Каждый вечер я еду в маггловский Лондон, чтобы побыть со своим мужем в тишине и покое, — закатила глаза. Зачем она язвит? Пускай, действительно, побыстрее закончит и уйдёт… Упоминание о том, чьей женой она является, заставило Гарри пасмурнеть. Ну нет. — Если ты пришёл за тем, чтобы капать мне на мозги своим мнением, то можешь сейчас же выходить за дверь. — Не мне одному нужен этот разговор, — вот он. Истинный характер Поттера. Гермиона уже начала было сомневаться, а не Джинни ли под оборотным посетила её кабинет? — Тогда поскорее начни его и дай мне уйти, Гарри. Я хочу домой, рабочий день заканчивается через пару минут. — Ты… ты… — всё никак не мог начать друг. Он поправил свои новые прямоугольные очки одним пальцем и подошёл ближе. — Хотел бы я сказать, что ты забыла своих друзей, Нору, но это не так. Я… мы сами оттолкнули тебя, когда… кхм, — замялся. Подошёл ещё ближе. — Это удар для нас, понимаешь? Страшный и неожиданный… — Не суди меня Поттер. Ты не сможешь понять… — выдохнула и распушила волосы. — Ты права, не смогу, — кивнул и остановился в смятении. — Он столько горя принёс всем нам. Столько погибших в этой, как теперь оказалось, бессмысленной войне… — Я уже устала повторять тебе, что Том изменился. Тот, кто устроил всё это, — она зачем-то окинула пространство взмахом руки, — то был Волдеморт… бездушное чудовище. Том не… — Ты слепа, — выплюнул Гарри. — И глупа. — Снова та же нота, — покачала головой. — Мы проходили уже это. Так, или иначе, тебе придётся смириться с тем, что я люблю Тома Реддла, а он любит меня. Возможно, в вопросе своего мужа она была слепа и глупа. Не могла отрицать этого, но… ей это было позволено. Она так считала. Она знала это и поэтому с удовольствием приняла для себя позицию «до смешного субъективна». — Какая любовь, Гермиона? — не выдержал Поттер, хватая подругу за плечи. Ярость в его зелёных глазах почти ослепляла. — Да не способен он на это чувство! Он был зачат под любовным зельем!.. — Бред. —… под иллюзией этой самой любви! Он чудовище, что идёт по головам! И по твоей пройдётся! — Хватит, Гарри. — Я лишь хочу, чтобы ты наконец сняла эти розовые очки и увидела… — Поттер! — не выдержала и ударила его кулаком в грудь, желая, чтобы парень отодвинулся. — Сильнейшая и могущественная контр-магия крестражу тебя не убедила? Сколько можно мусолить одно и то же? Ты что, сам Мерлин и способен видеть человеческие сущности? Только вот могу расстроить тебя. Видишь ты всегда сугубо искажённое! Гарри отошёл. В его глазах зажглось… что-то. Он только открыл рот, как вдруг дверь в кабинет снова раскрылась. Постная мина её водителя оглядывала беспорядок в её кабинете и в их виде. Да уж… выглядят они, скорее всего, не так уж и нормально. — Мы ещё вернёмся к этому разговору. А пока, подумай над моими словами. Если ты ещё не растеряла мозги в своей умной и светлой голове, — аврор Поттер вышел за дверь, громко хлопнув. На вопросительный взгляд водителя Гермиона только покачала головой.

***

— Как прошёл рабочий день? — не глядя в её сторону спросил Том. Тёплый закат освещал светло-голубую комнату, окрашивая предметы в ней поистине удивительным и мягким светом. Нежная мелодия лилась из граммофона и создавала уютную атмосферу. Правда, сейчас вся эта красота не так уж и прельщала… — Неплохо, — врать ему не хотелось, но и говорить о вечернем посетителе, что испортил ей всякий настрой на спокойный и романтичный вечер, не желала. Реддл на это кивнул и снова отпил кофе. — А у тебя? — Замечательно, — наконец-то на лице этого вечно ледяного мужчины появилась улыбка, заставляя невольно отвечать тем же. — Контракт на новое оборудование скоро будет подписан. — М-м-м… — задумчиво. Она в последнее время не слышала ни о каком контракте. Том вообще редко обсуждал со своей женой рабочий процесс, но в этот раз что-то изменилось. И Гермиона решила не упускать шанс. — Не знала, что у тебя проблема в лаборатории, ты же знаешь, что мог бы… — Гермиона, — остановил её Том, кинув взгляд исподлобья. — Это было бы очень некрасиво с моей стороны принимать помощь от жены. Или ты считаешь, что я не смогу добиться того, чего хочу? — Н-нет. Конечно, нет. Просто… извини, но я не вижу в этом ничего плохого. Ты правильно сказал, что я твоя жена, — кушать вообще расхотелось и Гермиона медленно поднялась из-за стола. — А у родного человека не зазорно и не некрасиво принять помощь. Приятного вечера, Том. Мне необходимо заполнить документацию на завтра. Она почти выбралась из столовой, уже полутёмной из-за сумерек, как вдруг… — Чего от тебя хотел твой бывший друг? — спокойствие, звучавшее в его голосе было слишком наигранным. Гермиона слышала это. И почему-то, что-то внутри от этого тембра сжалось. — Как и всегда, — не стала лукавить. — Доказать свою правоту. — И ему удалось? — Нет. Тема Гарри Поттера была закрыта на протяжении всего того времени, что они жили вместе. Словно, на имя её друга, как в прошлом на имя её возлюбленного, было наложено табу. Том намеренно всегда акцентировал именно на прошедшей дружбе между золотыми мальчиками и девочкой. Раньше она была согласна, да и сейчас мало что изменилось, но всё же, почему-то именно сегодня на Гермиону обрушилось осознание — её муж нарочно создавал барьер. Между ними и её прошлым. Аккуратно с каждым днём выстраивал кирпичики безразличия вокруг жены, заботливо поливая бетоном злости. Чёрт. А не слова ли Поттера так воздействовали на неё? Что, если дальше будет только хуже и Гермиона полностью потеряет доверие к Тому? Всё, что тот делает, делал и будет делать только для блага их маленькой семьи, она уверена. С какой стати спустя столько лет она вообще прислушалась к глупости Гарри? Стыд накрыл с головой, унося с собой — куда-то в глубины подвала небольшого семейного гнёздышка, что они сами построили каких-то полгода назад, — все подозрения и глупые домыслы. Всё, что было внутри этого строения, создавалось с любовью и гармонией между двумя душами. И как… как, чёрт возьми, она могла усомниться в Томе? Даже, пускай, на краткий миг и только в своих мыслях? Сжав руки в кулаки, Гермиона обернулась к своему мужу, не желающему смотреть на неё. Она давно поняла, что у Тома есть какая-то способность идеально считывать её настроение и мысли, хотя была уверена, никакой легилименции не было и в помине. Он знал. Не просто так спросил. Всё не без причины. — Том, — шепнула Гермиона, поглаживая напряжённое плечо. Мягкая ткань его пиджака приятно холодила кожу. — Может, проведем вечер вместе? — Конечно, любимая, — кивнул мужчина, обращая бледно-голубые глаза на её лицо. — Только после того, как подготовишь документацию на завтра.

***

Гермиона почувствовала усталость. Тонна информации из разных отчётов приводила в заблуждение. Мысли путались, скакали, точно горные козы. Том наказывал её. Это было слишком очевидно. Но пойти к нему сейчас и признаться, что никаких бумаг на завтра рассматривать не требуется, не могла. Размяв затёкшую кисть, ведьма откинулась на мягком кресле и поджала под себя ноги, крутя цепочку на шее. Сейчас бы ей в руки бокал с вином, зажжённый камин, и она могла бы позировать художнику. Мысль, залетевшая в голову, заставила хихикнуть. Мерлин, какие глупости только приходят в эту «умнейшую и светлейшую» голову. Часы на тумбочке показывали без четверти десять. Том так и не пришёл к ней. Ругая себя всеми словами, Гермиона убеждала себя, что просто попьёт воды. Просто сходит на кухню через коридор, ведущий в его кабинет, для того, чтобы размять затёкшие в край колени. Оправив домашний халат, девушка вышла из спальни и направилась вправо. Тишина никогда не пугала её, но… Сегодня было всё по-другому. Свет зажигался автоматически, повинуясь волшбе дома, разгоняя неприятную и липкую тьму. Предчувствие чего-то недоброго заселилось в её мозгу. Било набатом кровью по вискам. Его кабинет не был освещён. Что же… возможно, он в гостиной или на кухне? Но отойти просто так от дубовой створки не представлялось возможным. Позолоченная ручка манила и взывала к ней. Так, стоп. Гермиона тряхнула головой и нахмурилась. Что такого в том, чтобы открыть дурацкую дверь кабинета мужа? Почему это кажется таким опасным, чёрт возьми?! Злясь на свою внезапно накатившую мнительность, Гермиона резко распахнула дверь, позволяя полоске света из коридора осветить немного пространства впереди. Том сидел в своём кресле. Чинно пил янтарный виски и слегка взлохматил волосы, стоило Гермионе вступить внутрь. Его внешний вид был непривычным. — Том? — позвала она тихо, оставляя дверь открытой. — Ты бледный. Что-то случилось? — Нет. Задремал. Приснился кошмар. Не позволяя проснуться жалости, которую так сильно не любил её муж, она тихонько присела на подлокотник рядом и взяла бокал из горячих рук. — Снова крестражи? — вкус был до противности сладким. — Фу, Реддл, как можно пить такую гадость? — Пробую что-то новое, — отрезал муж, забирая стакан обратно. — Отвечая на первый твой вопрос — да. — Я почти закончила с бумагами. Может, пойдём в кровать? — она позволила себе вольность, которую Том ей никогда не разрешал. Погладила по его жёстким, густым волосам, что сейчас находились на грани хаоса. — Я скоро буду, Гермиона. Порыв наклониться и поцеловать столь желанные уста не остался просто порывом. Гермиона сделала именно то, чего так сильно хотела весь вечер. Сухие, сильно обкусанные губы любимого мужчины принесли с собой облегчение и в какой-то степени успокоение. Том отвечал яростно, порывисто, будто желая поскорее испить свою жену до дна и такой отклик с его стороны немало удивил, но вместе с тем возбудил. В этот страстный момент все страхи и тревоги ушли, уступая место лишь плотскому наслаждению. Пересев на колени к мужу, Гермиона с удовольствием отметила готовность своего мужчины к продолжению и яростно ответила ему в безудержном поцелуе. Тем удивительнее были его руки на её плечах, сдвигающих от прекрасного, разгорячённого тела, желающего немедленного продолжения. — Скоро буду, Гермиона, — хрипло повторил Том на выдохе и напоследок чмокнул в распухшие уста свою жену.

⚁

— Привет, — стоило этой девушке войти в кабинет заместителя главы подраздела магических тварей, воздух потяжелел. Сгустился. Гермиона подняла взгляд от очередного письма и отложила изящное перо в сторону. Поправила желтоватый пергамент на столе. Опустила рукава, которые прежде были закатаны. Сглотнула. — Здравствуй, — на выдохе. Посмотреть в её сторону оказалось гораздо тяжелее. Почти невыносимо. Сердце стучало, как сумасшедшее и вместе с ним Гермионе казалось, что шатается вся комната. Посетительница небрежным жестом сняла промокший плащ и повесила на предназначенную для посетителей вешалку. Туда же отправилась небольшая сумочка со шляпкой. Казалось, наблюдение за этой представительницей прекрасного пола, помогало обрести утраченную сосредоточенность. Но, вот, Гермиона совершила роковую для себя ошибку — проскользнув по всё тому же детскому лицу, как и раньше, карие глаза столкнулись об ясно-серые. — Ты уже догадалась, зачем я пришла, — тонкий, ласковый голос обвил сознание, запутав мысли ещё пуще. — Да. Встреча эта когда-нибудь должна была состояться. Когда-нибудь. Только не сейчас. Все три года Гермиона идеально избегала любое упоминание об этой девушке. И не только о ней, если уж на то пошло… Но… именно она воплощала в себе весь кошмар сложившейся ситуации. — Ты должна прийти, Гермиона, — твёрдо, совсем на неё не похоже. — Нет. — Я принесла тебе приглашение на две персоны, — достав из кармана мантии слегка помятый конверт, посетительница протянула его по столу. — Я не приму отказа, Гермиона. Пожалуйста, — в голосе этой дивы звучали слёзы. Но глаза оставались кристально чистыми и сухими. Мерлин… как же тяжела была эта ситуация… — Отдай его кому-нибудь другому, Лавгуд, — слова, словно копья. Врезались в плоть, пробивая насквозь. Её саму. — Знаешь, — Полумна отняла руки от конверта, подписанного её корявым почерком, и положила на колени. — Я не трогала тебя всё это время. Я… я ждала… — Полумна, не сейчас, ладно? — Пока ты подойдёшь ко мне, — как ни в чём не бывало продолжала девушка. — Но… Ох, Гермиона… хотя бы на трёхлетие приди, пожалуйста. Клянусь, ты никогда больше не увидишь меня. В жилах текла настоящая лава. Было жарко. Душно. Влажно. Невозможно. Она плачет? Нет. Она стонет. Она падает… Глупая. Глупая. Глупая. Она глупая, Полумна глупая. Ситуация глупая. Зачем? Зачем она просит прощения? —Уходи, пожалуйста, — срывающимся голосом. Второй раз за месяц… идентичная боль. — От прошлого бежать нельзя, Гермиона, — девушка наконец-то встала и отошла к вешалке. Одеваясь, она не желала замолкать. — Какую бы боль не приносили нам наши ошибки, необходимо смириться с ними. Прости. Прости меня, если сможешь… Письмо для Тома так и осталось недописанным.

***

Твёрдость решения легла на плечи. До момента, когда Том пришёл домой. Он сегодня сильно задержался, за что Гермиона была благодарна, ведь так она могла просчитать каждый момент их будущего разговора. С чего лучше начать? С нежностей, или перейти сразу к делу? Нет. Лучше второе. Юлить с ним не хотелось, да и вообще… он сразу же раскусит её неумелое манипулирование. К тому же… Чёрт. Неправильно всё это. Гермиона привыкла к решительным действиям. Молниеносное избавление намного лучше медленного истязания. Правда, вся решительность зачастую испарялась, когда рядом находился её муж. Ей желалось ластиться котёнком у его ног и мурчать от подаренной ласки, которая была так редко. Кажется, храбрая львица умерла в тот момент, когда Гермионе удалось добиться оправдания Тома Реддла. Месяцы бесплодных попыток поиска информации. Ни на чём не основанные факты, как любили выражаться присяжные Визенгамота, были смехотворны. И вот… под самый конец двухтысячного года Гермионе всё же удалось найти необходимый материал. Стоящий ей дружбы со всеми из прошлого… Том появился внезапно. Гермиона мало ожидала его увидеть ещё какое-то время, хоть и ждала. Смурной, уставший, с распущенными взлохмаченными волосами и потухшим взглядом. Вид мужа остудил весь пыл. Она подошла к нему и нежно приобняла, оставляя на щетинистой щеке лёгкий поцелуй. — Привет. Ты сегодня поздно. Всё нормально? — Всё хорошо, — ответный поцелуй в лоб. Стоило ему отойти подальше, как Гермиона резко занервничала, тут же забывая странность в поведении Тома. — Чувствую, у тебя что-то произошло? — задал он вопрос её спине, пока снимал рабочую мантию. Руки будто сами собой заломились, подрагивая. — Да. Я… — хоть она и приняла это решение, говорить вслух казалось чем-то… неправильным. — В Хогвартсе устраивают прием в честь… — Нет. — … в честь трёхлетия победы и я решила пойти. — Я уже дал тебе ответ, Гермиона. — Я не хочу знать, какое решение ты примешь, Том, — холодность их голосов могла соревноваться со льдами Антарктики. — Я ставлю тебя перед фактом, — опять это ощущение… Словно она протыкает себя копьями. Чувство вины? Серьёзно? Мерлин… — Тогда у нас проблемы, любимая, — глаза в темноте комнаты сверкнули, выдавая злость, но Гермиона уже решила идти до конца. — Ты прав. Но я всё равно пойду, Том. Три года я игнорировала все события и упоминания того времени, но не теперь. Я должна, Том, прошу, пойми. — Кто к тебе приходил? — резкая смена темы, да ещё и так метко сбила Гермиону с толку. Она замешкалась. — Какая разница? — попыталась она вывернуть с темы, да не вышло. — Это Поттер? — он подошёл ещё ближе, хватая за плечи свою жену и нависая опасной тучей. — При чём тут Гарри? — глаза расшились в удивлении. — Только этот недоумок мог пригласить на празднование победы, — выплюнул он с презрением, — жену того, кого якобы победили. — Я не собираюсь вновь начинать эту полемику, Том. Я была частью этой победы, и… мой вечный побег не изменит этого факта. Как и моё замужество. Отпусти, у меня затекли руки, — она повела напряжённым плечом и выдохнула, когда муж отступил. — Ты не ответила на поставленный вопрос. — Это был не Гарри… — А кто? Спустя несколько секунд молчания она сказала, словно раскрыла какую-то тайну и ожидала кары: — Лавгуд. Том внезапно усмехнулся. Это сильно зацепило, но Гермиона не стала его одёргивать. — Ну конечно же, — тихо засмеялся, покачивая головой. — Кто ещё мог пробудить в тебе это никому не нужное чувство долга. — Том, не смей! —задохнулась. — Не смей, Реддл! Не смей! Он бил её под дых. Знал и наслаждался. Мерлин. Она что, в каком-то сюрреализме?! — Ты… ты!.. — Знаю, — он снова приблизился и затянул уже начавшую плакать жену в свои объятия, успокаивающе поглаживая по голове и позволяя нарыдаться в рубашку. — Прости меня, любимая. Я не хотел… — Замолчи, прошу, — глухо. Гермиона ненавидела себя в этот момент. За то, что после таких губительных слов позволяла Тому обнимать себя и успокаивать. За то, что это работало и она действительно потихоньку ощущала себя лучше, уже внутри оправдывая его слова ненавистью к Гарри. — Я должна, пойми… — Хорошо-хорошо, — кивал Том, не прекращая манипуляций успокаивания. — Ты обязательно туда сходишь, любовь моя. Сходишь, поплачешь с друзьями, если захочешь и убедишься, что за все года ничего не потеряла. А я останусь дома и подожду тебя, правда, любимая? — Правда…

⚂

Зал был необычен. Перестроен заново и представлял собой нечто совершенно новое. Вроде, глядишь вокруг и замечаешь фантомные видения того, что было раньше. Вон там стоял широкий камин, что дарил тепло сразу двум столам, а в противоположной стороне его брат-собрат. Сейчас их места заняли широкие арки, ведущие в разные стороны замка. Обычная прямоугольная форма сменилась более квадратной, увеличивая и сокращая пространство одновременно. А чудо-потолок, что так любила, порой, разглядывать мисс Грейнджер за завтраком и ужином, заменило обычное прозрачное стекло. Скорее всего магия Хогвартса сильно угасла, раз не могла позволить себе столь слабое украшение… Всё вкупе рождало какие-то невообразимые отрицательные эмоции. Возможно, именно поэтому миссис Реддл уже довольно долго стоит в одной из новеньких ниш. Широкие полотна бархатных занавесок надёжно скрывали от любопытных глаз. Наверное, было бы лучше, останься она дома, в объятиях Тома… Лёгкая, ненавязчивая музыка, шум разговоров гостей, звон бокалов. Так всегда и происходит? Чем организация этого события отличается от множества других «светских вечеров»? Полусухое вино ударило в голову, слегка расслабляя. Конечно, столько выпить в одиночку да без закусок… да ещё и на голодный желудок. Некстати вспомнился разговор пятнадцатилетней Гермионы с отцом. «— Масло перед пьянкой — лучшее средство остаться с… — Майкл!» Хихикнув перебранке родителей в голове, Гермиона с сожалением констатировала — она, действительно, пьяна. Кивнув чему-то в своей голове, жена бывшего Тёмного Лорда вышла из своего укрытия и снова взяла бокал с вином. Куда она идёт? Эм-м… кого высматривает?! Заприметив кудрявую макушку, Гермиона направилась именно туда, пока ещё не осознавая, в какую ловушку загоняет себя. Впрочем, томиться долго не пришлось — рядом с Гарри стояла улыбающаяся Полумна, слегка придерживая Поттера за плечо и мило посмеиваясь. Уйти по-тихому не удалось. — Гермиона, ты пришла! — радостный голос девушки ударил в спину, заставляя обернуться и сложить губы в подобии улыбки. — Полумна, здравствуй. — Привет, — бросил Гарри, слегка подходя ближе. Гермиона с удивлением обнаружила… что он просто закрыл собой Лавгуд. Слегка, ненавязчиво, но открыто. — Привет? — полувопросительно. Он что, защищал Полумну от неё? Что за… Чёрт тебя дери, Поттер. — Рада видеть тебя здесь, наконец-то, — кивнула объект защиты… Гермиона отупело смотрела перед собой. Рука Лавгуд на плече Поттера; кольцо на женском пальце протянутой руки в жесте приветствия и, наконец, неосознанная (или, всё же?..) защита. — Вы вместе? — возможно, кто-то счёл бы её грубой. Но сейчас было плевать. Полумна смутилась такому вопросу, а Гарри только расправил плечи. — Да. Вызов. Он бросал ей вызов. Что за?.. — А… Джинни? — плевать-плевать, что грубо. Пле-вать. Ей никто не ответил, из чего Гермиона сделала два вывода. Либо Уизли бросила Поттера, либо он бросил её из-за Лавгуд. Чем дальше, тем интереснее. — Успокойся, Поттер, — громко сказала Гермиона. — Не собираюсь я красть твою даму. К чему это было сказано? Ни вопроса, ни какого либо действия со стороны Гарри не было. Она просто ляпнула крутящуюся в голове фразу. Идиотка. Не стоило так много пить. Кошмар ситуации заключался ещё в том… какой жестокий подтекст принесла с собой её фраза. И осознала это Гермиона только тогда, когда увидела расширенные прекрасные серые глаза, вечно затуманенные мечтами. Только вот… мечты исчезли из этого удивительного взгляда. Ни война, ни множество потерь не смогло сломить её. Украла шанс на дальнейшую, нормальную для прежней Полумны, жизнь, сама Гермиона. Когда… похитила её. Когда… пытала её. Когда… когда всё, что было раньше, улетело в Тартарары.

***

— Прошу, не надо! — кричала Лавгуд, разрывая голосовые связки. Содранная путами кожа начала сильно кровоточить, когда измождённая девушка пыталась вырваться из крепкого хвата Инкарцеро. Такой вид подруги лишь отчасти тронул её душу. — Скажи, где свиток, Полумна, — тихий, шелестящий голос раздался в небольшой заброшенной комнате Хогвартса. Свист заколдованной плети и снова выкрик. — Честно! Не знаю! — рыдала из последних сил белокурая девушка. — Вспомни. Он отдал его тебе на хранение. Заблокировал воспоминания. Я бы не тревожила тебя, если бы могла добраться до них. У нас нет другого выбора, — свист и снова надрывный плач, перерастающий в жалкое поскуливание. — Прошу!.. — она распласталась на полу и только благодаря путам, привязанным к ножке стола, окончательно не свалилась в обморок.

***

— Нет, — прошептала Гермиона, протягивая руку к девушке, тут же одёргивая. — Глупость сказала. Извините, я пойду. — Гермиона! — негромко позвала Лавгуд, но та сделала вид, что не услышала. Десятки гостей будто нарочно, открывали для ведьмы проход к выходу из этого, уже душного, помещения. Лавируя между изысканно наряженными дамами и господами, облачёнными в лучшие парадные мантии, Гермиона не видела ни лица, ни выражения, с которыми те смотрели ей вслед. Почти. Она почти выбралась отсюда. Прочь. — Стой, — стоило ей выбежать в коридор, как внезапно настиг голос Поттера позади. Незнакомые властные нотки… — Гарри, потом, — бросила Гермиона, выходя на улицу. Барьер так и остался на границе между Хогвартсом и Хогсмидом. Жаль, она не взяла предложенный Томом порт-ключ. Чёрт, её муж будто заранее умеет предсказывать события. — Нет. На этот раз ты выслушаешь меня! — он догнал её и взял за руку, тормозя несущуюся аки поезд, Гермиону. Та будто в момент сдулась, повинуясь новому темпу. Неспешному, лёгкому. Собственно, почему она продолжает бежать от него? Это же Гарри. Тот самый Гарри Поттер. Её лучший друг детства и юности. И… ей, пожалуй, не хватало его очень сильно… — Хорошо, — спустя мгновение ответила Гермиона, выдернув руку из крепкой хватки. Обняла себя руками за голые плечи. — Говори, я слушаю. — Хорошо, — эхом отозвался Поттер, на мгновение стушевавшись. — Я знаю, что ты мне ответишь, но всё равно скажу. Вернее, нет. Я не это хотел сказать, — краем глаза девушка заметила, как он провёл ладонью по идеально уложенным волосам, тут же приводя их в беспорядок. — Помнишь? Помнишь, я приходил к тебе недавно? — дождавшись кивка, продолжил. — В тот день… тогда я заезжал в Косой переулок, чтобы купить подарок для Луны. В общем, увидел, как навстречу мне идёт твой… твой муж. — Прости, Гарри, не могу не отметить, — перебила она его, будто не желая дослушивать. Хотя… хотя ей было очень интересно. Том ни разу за всё время не посещал магический мир вне своей лаборатории. Даже в магазин за ингредиентами, — как она знала точно, ведь однажды сама стала посыльным, — отправлял своих сотрудников. — Это так странно, что обычный человек прошёлся по улицам Косого переулка… — Не ёрничай, а дослушай, — половина пути пройдена и теперь Гермиона хотела, чтобы путь не смел заканчиваться. — Можешь смеяться, но я действительно посчитал это странным. Решил за ним проследить. Он зашёл в Дырявый котёл и, отдав бармену несколько монет, поднялся к гостиничным номерам. Как думаешь? — он грустно усмехнулся. — Кого я увидел минут десять погодя? — Профессора МакГонагалл в образе кошки? — глупо пошутила Гермиона, чувствуя опасность. — Лестрейндж. Я увидел Беллатрису Лестрейндж под оборотным, — покачал головой. Гарри был до предельного серьёзен. — Но… но она же… она убита, разве нет? Стоп. Как ты распознал оборотное, Поттер? — сомнение сквозило в каждой интонации. — За время, что ты провела в поисках оправдания для своего монстра, многое изменилось в Аврорате. Джордж создал окуляры, как он их называет, позволяющие видеть сквозь магию. — Вау, — поражённо выдохнула Гермиона. — Он… он молодец. — Я всегда ношу их, — кивнул Гарри и приспустил прямоугольные очки. Хм… А Гермиона было решила, что он просто захотел сменить имидж… — Подожди, — остановилась она, выставляя вперёд руку. — Если то, что ты говоришь — правда, тогда почему Лестрейндж ещё не в темнице? — В момент, когда я дождался напарника для задержания, ни Реддла, ни Лестрейндж в здании не было. — Почему ты сам не отправился? Раньше ты бы так и поступил! — Раньше — да. А сейчас я хочу быть живым, чтобы вовремя успеть на ужин к любимой жене. Она не могла ничего ответить на его слова. Просто согласилась и пошла дальше, задумчиво рассматривая пейзаж Чёрного озера, которое они почти прошли. — Гермиона? — тихо позвал Гарри через пару минут неспешного шага. — М? — Ещё есть… кое-что. — Что? — Я узнал о том, что случилось, совсем недавно, — девушка бросила вопросительный непонимающий взгляд. — Тем вечером февраля тысяча девятьсот девяносто восьмого. Казалось, вся краска тут же спала с её лица. — И что? — нервно хихикнула Гермиона, тут же, впрочем, возвращая взволнованное лицо. — Почему я ещё жива? — Потому что знаю, что именно тобой двигало. — Я тоже знаю… Вернее, нет. Не знаю. Не хочу знать. Это было помешательство… Я даже не совсем уверена, чего я хотела добиться и… Ладони неприятно вспотели и Гермиона небрежно, с долей пренебрежения, вытерла руки о дорогую ткань вечернего наряда. — Зато Луна совершенно точно знает, — задумчиво ответил Гарри, словно не замечая состояния некогда лучшей подруги. И, когда никакой иной реакции, кроме нервных жестов, не последовало, продолжил. — Скажи, если не сложно, — аккуратно начал он. — откуда у тебя эта подвеска? — она испуганно проследила за указательным жестом друга, обращая внимание на серебряную звёздочку, что висела на её шее. — Это подарок Тома, — рассеянно ответила Гермиона, как обычно, поглаживая украшение кончиками пальцев, возвращаясь мыслями к той ночи. Шумные поцелуи и объятия. Нежные стоны, его бледные, почти синие руки, на её талии… Тогда отдаваться ему в первый раз было сложно. Том, будто издеваясь, не собирался меняться. Не желал открываться полностью той, что увидела в нём нечто большее, чем маску чудовища. Будто наказывал её тогда. За то, что она посмела пробудить в нём чувства. За то, что не отвернулась от него. За то, что сама полюбила. Та ночь оказалась сущим кошмаром и самой прекрасной мечтой одновременно. Ведь именно тогда она поняла, что для Тома ничто не потеряно. Он заколдовал первый попавшийся камушек, превращая в удивительной красоты кулон. Сияющую звезду. До сих пор, она, касаясь, не могла определить чётких граней у подвески. Будто звёздочка действительно переливалась светом, меняя очертания день ото дня. — Она меняет цвет? — осторожно, стараясь не спугнуть Гермиону, спросил Поттер. — Нет. Только грани. Знаешь, будто живая, — улыбнулась она. — Хм… Луна уверена, что тем вечером на тебе было ярко-красное светящееся украшение. — Думаю, Полумна немного ошиблась, — тихо ответила девушка, отнимая руку от украшения. — Возможно, это были вспышки заклятий. Я… я тогда… в общем, заклинаний было много. — Она утверждает, что тобой управляла именно эта штука, — снова некрасиво ткнул пальцем Поттер в подарок Тома. — И откуда она знает это? — она не хотела смеяться, или усмехаться, но именно это и произошло. Гермиона заругала себя. Пускай Полумна говорит, что хочет. Она имеет право. — Знаешь, — они почти дошли до ворот. Дорога, кажущаяся вечностью. — Луна дала мне воспоминания. Именно те, что всегда хранила, никому не рассказывая. И… я склонен согласиться с её выводом. Кулон будто говорил с тобой. Порой, ты бормотала несвязанные вещи, и даже не своим голосом. — Гарри, — устало. — Перестань, ладно? Я точно помню события того дня. Я вела себя как обезумевшая, это правда, но… — она запнулась. — но… но я… я хотела… — Свиток, — подсказал Поттер. — Нет, — нахмурилась. — Нет, не свиток. Я… просто… хотела причинить ей боль, — медленно, точно сомневаясь. — Ты желала узнать о свитке, что Волдеморт, — её будто ударило от этого прозвища, — отдал на хранение Луне. — Что за свиток? — они уже минуты две стояли возле ворот. Гермиона схватила в отчаянном жесте руку Гарри, боясь, что тот отнимет последнюю… что? Возможность вспомнить? Да… Наверное. — Не знаю, Гермиона… Но ты должна узнать, что это такое. Артефакт, или просто записка… Узнай. — Как? — покачала головой девушка. — Придумай что-нибудь.

***

Гермиона, уходя из дома, сообщила, что вернётся не раньше девяти вечера. Ведь, собираясь на празднование победы, она была твёрдо уверена, что продержится там больше пяти часов. Поэтому, трансгрессируя в семь, она не была удивлена, что не застала Тома дома. Мысли путались, мешались в голове. Сейчас бы отдохнуть… полежать на тёплой кровати, а не вот это вот всё. Хотелось выпить. Для сна. Потому что всё пьяное состояние улетучилось там, возле ворот Хогвартса. Зная, где именно находится у Тома алкоголь, она направилась к буфету в гостиной. Янтарная жидкость плеснула в низкий стакан. Гермиона, не позволяя себе передумать, залпом выпивает, впрочем, почти тут же выплёвывая. Сладость напитка была настолько приторно-противной, что её чуть не вырвало на дорогущий ковёр. Отплёвываясь, девушка пошла на кухню. Срочно запить… Когда Том мог полюбить этот ужас? На кухне её ждал сюрприз. Графин, а рядом стакан. Том дома? Но… почему тогда не зажёгся свет? Снова это чувство. Опасность-опасность-опасность. Чувствуя, как горло схватывает паника, Гермиона рефлекторно схватилась за шею. Звёздочка несвойственно поцарапала палец. Достав палочку, девушка медленно пошла дальше по коридору, тихонько заглядывая в комнаты. Предчувствие играло набатом в опустошённой алкоголем и адреналином голове. Звезда начала душить. Первый этаж оказался чист. Всё ещё не найдя оправдание своему поведению, Гермиона начала подниматься по лестнице. Тишина оглушает. Гермиона, проверив спальню и, ничего не обнаружив, выдохнула. В кабинет к Тому никто не сможет залезть без его ведома. Но проверить на всякий случай решила. Створка тяжёлой, чёрной дубовой двери была слегка приоткрыта. Сжав покрепче палочку в руке, Гермиона толкнула дверь, позволяя той раскрыться и показать то, что творилось внутри. Волшебное оружие выскочило из руки и покатилось к ногам, неподвижно застывшим вместе с хозяйкой. Комната была полутёмной. Такой, какой обычно оставлял её Том. Он никогда не тушил горящую свечу на широком лакированном столе посреди комнаты. Помнилось, он говорил о том, что этот источник света можно сравнить с появлением Гермионы в жизни Волдеморта. Помнилось, что он очень любил приводить это сравнение, когда романтический настрой возлюбленных достигал небывалых высот. Помнилось, она плавилась вместо этой свечи, на этом самом столе, в его руках, оберегаемая теплом тела и движимая жаркими, страстными движениями. Картина, будто сошедшая с её воспоминаний в явь. Только вместо густой волнистой шевелюры, раскиданной по самому прочному столу, были спутанные, всклокоченные пакли. Вместо рыжины, отдающей в отблеске горящей свечи от её шелковистых прядей, были грязно-серые отсветы грязных, немытых волос. Вместо Гермионы, на столе, стеная от удовольствия; хватаясь за столешницу; с сотрясающейся, от быстрых страстных движений, пышной грудью; с закрытыми в блаженстве глазами лежала Беллатриса Лестрейндж. Что-то в груди лопнуло, словно шарик. Сдулось, улетело ввысь, грозясь никогда не вернуться. Он смотрел на неё. Продолжая трахать невесть откуда воскресшую пожирательницу, сжимая её бёдра. Стонал с ней в унисон. И смотрел в глаза своей жене. Ублюдок. Магия сейчас восстала против хозяйки. Она не могла сдвинуться, так как представляла прямую угрозу хозяину дома. Собственная постройка, когда-то означавшая перемену, самую лучшую в её жизни, стала мгновенной погибелью. А ведь она так не хотела ставить родовую магию Мраксов на это место. — Нравится? — простонал он, слегка замедляясь. Вопрос был адресован жене, но вместо неё ответила другая… дама. — Да-а… Повелитель, — вторила в унисон ему Лестрейндж. «Повелитель» остановился. Схватил за руку разомлевшую женщину и стащил её со стола. Та, не понимающая, послушалась и, следуя его аккуратным движениям, отошла подальше, только сейчас заметив в проёме двери жену своего любовника. Улыбка мгновенно испортила её лицо. Шрамы, раскиданные по щекам и скулам, натянулись; почерневшие зубы показались за полными, искусанными губами; а глаза залихорадили в безумном блеске победы. Том Реддл, её муж, возлюбленный, любовник… протянул руку к своей палочке и мгновенно привёл себя и свою сучку в порядок. Гермиона так и не сдвинулась с места, застыв в нелепой позе. Она не была уверена, может ли говорить, но этого и не хотелось. Была бы в её руке палочка… возможно, ситуацию спасла бы трансгрессия. — Прости за маленький спектакль, Гермиона, — с искренним сожалением протянул Том, аккуратно кладя палочку на место. — Я не хотел, чтобы ты это увидела вот так… — Мой Лорд, — подала голос приспешница, но тут же замолчала, стоило Тому вскинуть ладонь. — У тебя много вопросов, родная, я знаю, — он подходил ближе, окутывая сознание мягким, нежным тоном. — Мы обязательно поговорим. Только расскажи, что тебя так расстроило, и ты сбежала с бала так рано? — погладил щёку, заглядывая в, уже полные слёз, глаза. Его лицо озарилось мягким синим светом. — Я вспомнила, как пытала Полумну, — против воли вырвалось из глотки. Судорожный вдох, — случайно сказала какую-то глупость, и мне стало очень больно. Она… она просто хотела рассказать ему. Поделиться горестями… даже, пускай, в такой ужасный момент. — А Поттер тоже был там? — нежно шептал, притягивая к себе, муж. Губами осторожно коснулся мочки уха и выдохнул, услышав ответ. — Да. — Вы говорили? — хватка на талии стала ощутимее. — Д-да… — А из-за этого ты не расстроилась? — Он… он сказал, что знает о случившимся с Полумной, — всхлип. — Вы обсуждали это? — он переместил руку с её затылка на шею, слегка надавливая на впадинку между ключицами. — Да… — О чём вы говорили? — массировал это место. Гермиона окончательно расслабилась. — Он интересовался воспоминаниями Полумны. Рассматривал их через омут и начал говорить всякие глупости о каком-то свитке, ах! — боль пронзила её шею, посылая противный спазм в желудок. — Осторожнее, Том, прошу, — недовольно. — В общем, он начал уверять меня о каком-то красном украшении… Как обычно, нёс ерунду. — Ты права, любимая. Я много раз говорил тебе, что дружба с Избранным мальчиком до добра не доведёт. — Знаю-знаю. Ты будешь чай? Я очень устала, — уткнулась лбом в его плечо, выдыхая. — Скоро буду, подожди меня на кухне, — поцелуй в висок.

***

— Мой Лорд, — заискивающие нотки превратились в истерично-недовольные. — Вы дали этой полоумной девчонке свиток «Слияния»?! — Да. И не прогадал, — усмехнулся Том, смотря на закрытую дверь. — Н-но… почему вы не отдали мне это знание, Господин? Вы же знаете, что я умею хранить тайны лучше любого самого мощного тайника, — на плечи уже немолодого мужчины легли женские ласковые руки, слегка сжали предплечья и обняли за торс. Сухие, потрескавшиеся губы, что не могли дотянуться хотя бы до шеи, плавно скользили по жёсткой ткани пиджака. — Ты отлично умеешь хранить тайны, Белла, — прошептал Том, поддаваясь умелой ласке. — Ведь именно поэтому ещё жива, — обернулся и, схватив за спутанные волосы ведьму, укусил её верхнюю губу, с удовольствием чувствуя на языке кровь и слыша прекраснейший стон довольной женщины.