Любовь с привкусом сигарет

      Стоя перед открытым окном небольшого слабо освещённого помещения, я затянулся едким сигаретным дымом, запрокинул голову, на секунду задержал дыхание, а затем выпустил серый дым в весеннее небо. В "смокерной", как в фирме в шутку называли курилку, было малолюдно. Предпоследний молчаливый куряка затушил сигарету о край железного мусорного бака с дыркой посередине, кивнул в знак прощания и, открыв скрипучую пластиковую серую дверь, направился к своему рабочему месту. Оставшись вдвоём, мы молчали. Уже четыре месяца мы встречаемся в "смокерной", молчим, курим и делаем вид, что не замечаем заинтересованных взглядов друг друга, когда прикрываем глаза чтобы сделать затяжку или стоим вполоборота. Она сидит на списанном стуле с отломанной спинкой и курит тонкие сигареты, оставляя на фильтре отпечаток розовой помады. Прочистив горло, я облокачиваюсь на подоконник и делаю ещё одну затяжку, чувствуя её взгляд, который скользит по плечам, спине, переходит на ягодицы. Выдыхаю дым в открытое окно с улыбкой. Не знаю, кажется ли мне, что могу физически чувствовать её взгляд, или это действительно так, но сама мысль о том, что эта белокурая девчонка рассматривает мою обтянутую чёрными брюками задницу, веселит меня и моё эго. Сзади скрипнула ножка сломанного стула — девушка встала. Видимо, докурила. Подошла к урне, потушила бычок о край и выбросила. Выпрямляюсь и поворачиваюсь к блондинке, чтобы попрощаться, но она стоит ко мне спиной. Могу различить только то, что она что-то делает руками, а когда слышу скрежет железного колёсика зажигалки, понимаю, что закуривает ещё одну. Зубами лопает шарик в фильтре и добавляет едкому дыму привкус ментола, ягод или ещё какой-то синтетической фигни, которую производители запихивают в свою продукцию. Она стала больше курить, и это почему-то беспокоит меня. Делаю ещё одну затяжку, стараясь выкинуть мысли из головы, но девушка поворачивается ко мне лицом, попутно запихивая зажигалку в карман обтягивающих синих джинсов, и смотрит прямо на меня. Она выглядит опрятно и ухоженно. Прямые блондинистые волосы завязаны в тугой конский хвост на затылке, на ногтях свежий бежевый лак, на лице отточенный годами идеальный макияж, но глаза выдают то, насколько она устала. Надеюсь, её менеджер в скором времени даст отпуск. Не каждый выдерживает темп фирмы — четыре месяца работы явно дали ей понимание того, что дальше легче не будет. Но она упорная, не показывает, что устала, что ей тяжело. Девушка, перебросив хвост с плеча за спину, подошла к окну и встала рядом, облокотившись на подоконник. Сделал шаг в сторону, давая ей больше места. Всё равно мне осталось всего две-три затяжки, и надо возвращаться к работе. Она держит сигарету между средним и указательным пальцем и смотрит, как она тлеет. Делает одну затяжку, выдыхает, затем — большой перерыв и вновь небольшая затяжка. У неё слегка трясутся руки, сильнее к концу дня — результат нервной работы и длительного печатанья за компьютером. Делаю последнюю затяжку и отхожу к урне. Провожу тот же ритуал, что и все куряки — тушу бычок о край, а затем выкидываю. Хлопаю по карманам своих брюк — ищу пачку и зажигалку. Снова забыл её на подоконнике, поэтому возвращаюсь. Девушка так и стоит у открытого окна и смотрит куда-то вперёд, пока в её руках тлеет зажжённая сигарета. Тяну руку к пачке и замечаю, что под ней что-то лежит. Сгребаю с пластикового подоконника пачку с какой-то бумажкой и кладу в карман. Киваю в знак прощания, но девушка так и не повернулась, не увидела моего кивка. Развернувшись, с мерзким скрипом открываю пластиковую дверь и выхожу в коридор.       В этой части здания тихо, но по мере приближения к своему кабинету слышу, как общаются между собой сотрудники, из приоткрытой двери переговорной доносятся ожесточённые споры, у женского туалета щебечут две девушки-бухгалтерши, которые утихают, завидев меня, и, улыбаясь, провожают взглядом. Захожу в кабинет, который приветствует меня столом из красного дерева, заваленным документами и с включённым компьютером, креслом, чёрным кожаным диваном, небольшим столиком и двумя стульями перед моим рабочим местом. Прохожу к столу и, садясь, дёргаю мышку, выводя компьютер из режима сна. В верхней части монитора висит три новых уведомления из чата компании, в боковой панели висит ещё одно - о пришедших на электронную почту письмах. Поочерёдно проверяю все уведомления и скачиваю необходимые документы, после чего завариваю себе крепкий кофе и начинаю работать.       Спокойно работать с документами не получается, периодически в кабинет заходят сотрудники с новыми кипами бумаг, на которых требуется моя подпись. Приходится в спешке изучать и их, попутно отмечая карандашом ошибки и заставляя переделывать. Заканчиваю, когда на улице стемнело, и чувствую непреодолимое желание закурить. Отодвигаю на край стола дважды опустошенную от кофе чашку и поднимаюсь, чувствуя, как ноют затёкшие мышцы. Тру уставшие глаза, и, насколько позволяет строгая рубашка и брюки, тянусь.       Выхожу из кабинета и вновь направляюсь в "смокерную". В коридорах уже темно, большая часть сотрудников разошлась по домам, хотя, иногда, проходя мимо очередной двери, замечаю свет из кабинета — кто-то, как и я, задерживается. Прохожу мимо открытого кабинета и краем глаза замечаю её. Девушка сидит ровно за компьютером и что-то быстро печатает. У неё на столе такой же бардак, как и у меня, а на тумбочке стоит белая чашка с поросёнком, на краю которой виден отпечаток её розовой помады. Принтер заработал, и девушка подняла глаза от компьютера, встретилась со мной взглядом. Опустив глаза, торопливо дохожу до "смокерной" и дёргаю ручку. В помещении пусто, хотя совсем недавно кто-то курил. Достаю из кармана пачку, и на пол вываливается забытая бумажка, точнее — визитка. Поднимаю её с пола и в полутьме пытаюсь разобрать буквы. Визитка знакомая, по дизайну такая же, как у каждого работника фирмы, опускаю взгляд на данные хозяина, точнее хозяйки, визитки. "Катрина Верник" — должность, номер телефона, электронная почта, а ниже ручкой написаны несколько цифр — "айди", по которому её можно найти в мессенджере, которым я пользуюсь. Вспоминаю, как мы курили у окна, и мне пришло сообщение от друга в этом приложении. Видимо, в тот момент она и увидела. Переворачиваю карточку и читаю выведенные чёрной ручкой слова.

"С вами комфортно молчать. Но, я думаю, общаться будет не менее приятно".

      На губах появляется мальчишеская улыбка, которую прогоняю с лица и вновь становлюсь хмурым взрослым мужчиной. Кладу на подоконник визитку и, вынув сигарету, закуриваю. Пока курю, думаю, стоит ли начать общение, или оставить всё, как есть. Решаюсь посмотреть её профиль и, достав телефон, вхожу в приложение. В поиске набираю восемь цифр и нажимаю на значок лупы. Мессенджер моментально выдаёт мне единственный результат. Открываю профиль пользователя и чувствую, как уголки губ снова ползут вверх. На фотографии профиля она домашняя, не такая, как в офисе. Волосы распущены и немного взъерошены, под глазами нет синяков, которые она маскирует косметикой, а на губах сияет радостная улыбка. Девушка обнимает взрослого коричневого лабрадора, который, высунув язык, пытается лизнуть щёку хозяйки. На ней пижамный комплект, который подчёркивает изгибы тела и очерчивает её грудь. Свайпаю влево и просматриваю ещё одну фотографию. Сделала зимой, судя по дате внизу снимка, ещё до того, как устроилась сюда работать. На ней длинное пальто и чёрные варежки, в которых она держит снег, готовясь подкинуть его в небо. На следующей фотографии она как раз это и делает, подняв голову и подставляя лицо под снегопад. Возвращаюсь на главную страницу профиля и замечаю загоревшийся зелёный кружочек — зашла в приложение. Хмурясь, смотрю на синее окошко "добавить" и, прежде чем нажать на него, глубоко затягиваюсь серым дымом. Добавляю девушку в друзья и, закрыв глаза, выдыхаю.       Собираюсь с мыслями, чтобы написать ей. Докуриваю сигарету, тушу бычок об урну и слышу звук пришедшего уведомления. Опередила, написала первой.

"Я рада, что вы нашли визитку".

      Ухмыляюсь, закуривая вторую сигарету и, кинув зажигалку на подоконник, начинаю печатать, держа телефон одной рукой.

"Я рад, что вы оставили её мне. Вы все ещё в офисе?"

      Облокачиваюсь на подоконник и смотрю на небольшой продуктовый магазин на другой стороне улицы. Из здания вышла пара — улыбаясь и о чём-то разговаривая между собой, молодые люди двинулись к светофору. Девушка несёт на предплечье явно тяжёлый пакет, но на попытку молодого человека забрать его, показывает язык и прижимает покупки к себе. Приходит новое уведомление, и я, разблокировав телефон, смотрю в экран.

"Я заканчиваю... Вы в смокерной?"

"Уже поздно, я могу подвезти вас до дома? Да, я закурил вторую".

"Благодарю, но мне придётся отказаться".

Читаю ответ на вопрос и не хочу сдаваться так легко. Предпринимаю ещё одну попытку.

"Коль уж вы не хотите садиться к незнакомому мужчине в машину, могу ли я пригласить вас на чашечку кофе, чтобы мы могли лучше узнать друг друга? Вы свободны в эти выходные?"

      Еле нахожу силы отправить сообщение, а после убираю телефон в карман. Даже когда приходит уведомление, не спешу доставать его. Докуриваю, выбрасываю бычок и выхожу из "смокерной". Когда прохожу мимо её кабинета, вижу закрытую дверь и выключенный свет — ушла. Быстрым шагом возвращаюсь к себе, беру пиджак и так же быстро направляясь к лифтам — может быть, я ещё успею попрощаться с ней на первом этаже. Нервно жму кнопку лифта и жду, когда он поднимется на этаж. Достаю из кармана телефон и открываю приложение.

"В субботу в 20:00 вас устроит?"

Будто договаривается о деловой встрече, мне определённо нравится её подход.

"Да, устроит. Какую кухню вы предпочитаете?"

"Положусь на ваш выбор. Аллергия на орехи".

      Лифт наконец-то приходит, и я захожу в кабину, уже спокойно нажимаю на кнопку первого этажа и, заблокирован телефон, кладу его в карман. Чувствую, как внутри всё кипит, и решаю заехать в зал, выплеснуть эмоции через физическую активность.       Занимаюсь до поздней ночи и возвращаюсь домой, выжатый, как лимон. Открываю дверь и вхожу в тёмное помещение. Рукой нащупываю выключатель и щёлкаю им. Лампочка зажигается и освещает просторную прихожую. Снимаю туфли и оставляю их у вешалки, а сам прохожу в спальню, выключив за собой свет. Дальше иду в темноте, двигаясь больше по инерции. По пути расстёгиваю рубашку и стягиваю её. Не глядя кидаю в кресло у окна, а затем сажусь на кровать и стягиваю штаны вместе с носками. Одежда отправляется к рубашке и я позволяю себе упасть на кровать. Марта, женщина за пятьдесят, которая убирается в моей квартире, сменила постельное бельё, и теперь от него пахнет кондиционером. Закрываю глаза и глубоко дышу, вдыхая ненавязчивый аромат. Вскоре начинаю замерзать и поэтому решаю залезть под одеяло. Вспоминаю, что забыл почистить зубы, но на такой подвиг сил уже нет. Укутываюсь в одеяло и погружаюсь в сон без снов.       Утро пятницы, холодное солнце светило в спину, а из открытого окна в кабинет дул прохладный весенний ветерок. Закрыв окно, которое всегда открывает уборщица, я решил не снимать пиджак некоторое время. Завариваю кофе, без которого не могу начать работать, и включаю компьютер. Ввожу пароль — и первое, что вижу — это куча уведомлений с электронной почты и из чата компании. Сажусь за стол и поочерёдно открываю все файлы, которые мне прислали, отписываюсь в чатах о получении и примерных сроках выполнения. Только в одном из чатов вижу сообщение без прикреплённых файлов.

"Доброе утро, Александр. Только сегодня узнала ваши внутренний код и должность. Прошу прощения, если была навязчива".

      Открываю профиль сотрудника и не удивляюсь, когда в графе личных данных вижу "Катрин Верник". Хватаюсь за телефон и открываю наш диалог в мессенджере.

"Доброе утро, вы не были навязчивы. Надеюсь, завтра все в силе?"

      Пока жду ответ, открываю все последующие уведомления и начинаю работать. Ответа нет долго. Отрываясь от документов, заглядываю в приложение, но сообщение всё ещё значится непрочитанным. Меня волнует такая неопределённость, поэтому всё чаще отвлекаюсь от работы. Наконец не выдерживаю и, поднявшись со стула, иду к вешалке в углу кабинета, вытаскиваю из кожаной куртки сигареты. По пути в "смокерную" заглядываю в кабинет Катрины, но на месте девушки не оказывается. Иду дальше и периодически встречаю коллег, которые, завидев меня, сначала улыбаются, но затем их улыбка меркнет. Дойдя до комнаты курильщиков, понимаю, что подпортил настроение всем, кого встретил своим угрюмым видом. Рывком открываю дверь в курилку и, не здороваясь, подхожу к окну. Вынув сигарету из пачки кидаю практически опустевшую коробочку на подоконник. Хлопаю по карманам в поисках зажигалки, не нахожу её и раздражаюсь ещё больше, но сзади кто-то аккуратно трогает меня за плечо. Разворачиваюсь, возможно, чрезмерно резко, и смотрю сверху вниз на блондинку. Катрина протягивает мне зажигалку и выглядит спокойной, хотя на лицах окружающих читается нервозность. Они не в первый раз видят меня не в лучшем настроении и не осмеливаются лишний раз лезть. Беру зажигалку и бубню благодарность. Чиркаю колёсиком, подпаливая кончик сигареты и возвращаю красный крикет хозяйке. Прислоняюсь спиной к стене и делаю глубокую затяжку, скользя взглядом по присутствующим. Некоторые делают последнюю пару затяжек и, затушив недокуренную сигарету, спешат покинуть комнату. Катрина выглядит спокойной и расслабленной, хотя видит, что я явно не в духе. Достаю из кармана брюк телефон и захожу в мессенджер, сообщение всё ещё не прочитано. Хлопает дверь и исподлобья отмечаю, что мы остались вдвоём. Начинаю печатать ей новое сообщение, держа зубами сигарету, но её голос прерывает меня.       — Телефон забыла дома, поэтому написала в чате, — запрокинув голову, девушка выдыхает дым и подходит к окну, облокотившись на подоконник, — надеюсь, не я стала причиной вашего плохого настроения?       — Нет, не вы, — вру, опустив голову и стирая недописанное сообщение, — раньше не знали моей должности?       — Нет, только имя, — девушка кивает на мой бейджик, — и то, что вы предпочитаете Собрани.       — Новая информация повлияла на нашу завтрашнюю встречу? — убираю телефон в карман и стараюсь говорить спокойно, но слишком резко вдыхаю дым при очередной затяжке и закашливаюсь.       — Нет, если вы не передумали, то завтра к восьми вечера я буду готова, — девушка делает очередную затяжку и, махнув длинным хвостом волос, направляется к урне, чтобы выкинуть сигарету, — координаты я пришлю вам в чат, — слежу за тем, как её аккуратные пальцы тушат бычок, а затем подхватывают ручку двери.       — Я буду ждать, — прежде чем выйти из "смокерной", девушка одаривает меня соблазнительной улыбкой.       Остаток дня проходит на одном дыхании. После нашего разговора настроение приходит в норму, а коллеги и подчинённые больше не боятся заходить ко мне в кабинет. В перерыве на обед нахожу адрес своего любимого заведения и бронирую столик. Не удерживаюсь и отправляю Катрин скриншот бронирования, замазав название ресторана. Вместо ответа приходит сообщение с адресом. Найдя на столе ручку и клочок бумаги, переписываю, перепроверяя каждую цифру.       Вновь приходится задержаться на работе. Закончив со всеми документами, одеваюсь в кабинете и выхожу в коридор. Свет выключен, даже те, кто обычно задерживается, уже ушли домой. Прохожу мимо закрытого кабинета Катрины и замечаю, что и у неё свет выключен. Мысленно радуюсь тому, что девушка сегодня ушла с работы вовремя, и спокойно иду к лифту. Сегодня решаю сразу поехать домой. Ещё не очень поздно, и по пути заезжаю в магазин, чтобы купить пива и снеки — захотелось немного разнообразить вечер футболом. По телевизору идёт запись матча недавнего чемпионата и, закидываясь пивом и арахисом, с удовольствием смотрю игру, отвлекаясь от всех мыслей.       Утром первым делом подтверждаю бронь и заказываю букет цветов, за которым заеду по пути к её дому. После завтрака еду в бассейн, где плаваю от борта до борта, погружаясь в мысли о сегодняшнем вечере. Пытаюсь продумать каждую мелочь и представить, как она будет выглядеть сегодня. На работе она предпочитает ходить в джинсах, которые обтягивают её аппетитные ягодицы, и блузе, с минимумом макияжа и волосами, поднятыми в хвост. Несколько раз я грязно фантазировал о том, как накручиваю её хвост на кулак. Но на свидании я представлял её в платье, с ярко подведенными глазами и с распущенными волосами. Завершив очередной заплыв, поднимаюсь по железной лестнице и иду к своему шезлонгу, на котором оставил вещи. Сажусь на полотенце и вынимаю из сумки воду. Откручиваю крышечку и, перед тем как начать пить, замечаю идущую в мою сторону женщину.       — Александр, рада тебя видеть, — высокая стройная женщина с собранными в пучок рыжими волосами беззастенчиво садится на край моего шезлонга и закидывает ногу на ногу, прогибая поясницу и выпячивая грудь вперед. Её зелёный купальник с листьями монстеры подчеркивает её объемную, скорее всего, ненатуральную грудь, а узкий треугольник ткани еле скрывает лобок и то, что находится между её длинными ногами.       — Надин. Доброе утро, — делаю пару глотков воды из литровой бутылки и закручиваю крышку.       — Как холодно, — девушка кривится, но на её исколотом ботоксом лбу не появляется ни единой морщинки, — ты уже закончил? Как насчёт пропустить по фрешу в баре?       — Спасибо, откажусь. Мне уже пора уходить, — смотрю на большие электронные часы, расположенные прямо над спасательной вышкой и рассчитываю время, чтобы успеть съездить домой, привести себя в порядок и немного поработать.       — Тогда, может быть, встретимся на завтрашней вечерней тренировке и после пропустим по стаканчику? У моего друга бар неподалеку, обещаю только лучший алкоголь и хорошее настроение, — девушка наклонилась поближе, соблазнительно качнув грудью.       — Не думаю, что найду время на вечерние тренировки и поздние встречи, — поднимаюсь с шезлонга, беру свою спортивную сумку, в которую наспех запихиваю бутылку и наклоняюсь за полотенцем, — мне правда пора, но рад был поболтать, — девушка сидит на углу полотенца, не давая мне его забрать. Смотрю ей в глаза и не прерываю зрительного контакта, пока она не соизволит поднять свою филейную часть с шезлонга.       — Ну, если передумаешь, ты знаешь, где меня найти, — Надин всё-таки встаёт с шезлонга и, вильнув бёдрами, разворачивается, послав мне на прощание воздушный поцелуй.       Взяв сырое полотенце, направляюсь в раздевалку, где наспех принимаю душ, чтобы смыть с себя хлорку, вытираюсь и надеваю на не обсохшее тело спортивный костюм, в котором пришел. Уже выходя из клуба, замечаю у стойки администрации Надин, которая разговаривает со своим фитнес-тренером. Мужчина выглядит расслабленно и пытается флиртовать с ней, хотя девушка выглядит холодной, но, заметив меня, сверкает обворожительной улыбкой, которую тренер принимает на свой счёт.       Возвращаюсь в квартиру и закидываю плавки в корзину для грязного белья. Основательно моюсь и бреюсь, на всякий случай, везде. Мы уже взрослые люди, и я не вижу ничего плохого в сексе на первом свидании, однако, не хочу давить на Катрин. Переодеваюсь в домашний костюм и ухожу в кабинет, чтобы немного поработать. До шести вечера разбираю документы, которые мне прислали ночью из филиала фирмы в Аргентине. От дел меня отвлекает уведомление из мессенджера и, взглянув на часы, беру в руки телефон.       "На всякий случай решила уточнить, всё ли сегодня в силе?"       Улыбаюсь, печатая сообщение. Её деловой тон мне нравится, и я стараюсь отвечать ей тем же.       "Сегодня в 20:00 буду по указанному адресу. В случае, если потребуется больше времени — могу подождать в машине".       "Я буду готова вовремя", — ответ приходит незамедлительно.       Поднимаюсь из-за стола и иду в гардероб, чтобы выбрать костюм. Останавливаюсь на классическом чёрном костюме-двойке с белой рубахой и красным паше. Застёгиваю на запястье часы, которые мне подарил отец на день рождения, и ухожу в прихожую, где останавливаюсь перед ростовым зеркалом, чтобы критически осмотреть себя с ног до головы. Делаю несколько нажатий на дозатор флакончика Диора и одёргиваю пиджак. Обуваюсь и, сверившись с наручными часами, выхожу из квартиры.       Путь до её дома, вместе с заездом в цветочный бутик, занимает около полутора часов по вечерним субботним пробкам. Паркуюсь перед её домом и ещё раз заглядываю в мессенджер, чтобы посмотреть номер подъезда, этаж и квартиру. У меня есть лишние десять минут, которые коротаю за сигаретой и с интересом рассматриваю небольшой ЖК. Дома достаточно старые, сильно отличаются от моего жилого комплекса с большой территорией, подземной парковкой и охраной. Во дворе вижу несколько гуляющих подростков, которые пьют какие-то энергетики и курят дешёвые сигареты. В небольшом сквере, огороженном низким заборчиком с облупившейся зеленой краской, гуляет немолодая пара, которая только что закончила кормить голубей хлебом и теперь направлялась к подъезду. Кидаю бычок на асфальт и тушу носком ботинка, прежде чем залезть на заднее сидение и достать купленный букет. Ландыши, розы и флоксы, собранные в нежный букет, ещё при покупке ассоциировались у меня с Катриной. Осторожно, чтобы не помять, кладу цветы на предплечье и закрываю машину. Звонкий гудок оповещает о включившейся сигнализации и, убрав ключи в карман пиджака, направляюсь к подъезду.       На лавочке у её подъезда расположилась пара, которая гуляла в парке. Они о чём-то беседуют, но стоит мне оказаться в их поле зрения, как они провожают меня пристальным взглядом до самой двери. Набираю четырёхзначный код и вхожу. Консьержка, оторвавшись от разговора с подружкой по телефону, не особо дружелюбно спрашивает номер квартиры, в которую я направляюсь, а затем кивком указывает в сторону лифтов. Нажимаю на круглую кнопку и двери кабины сразу открывается. Лифт исписан странными граффити, которые явно старались смыть, но оставили лишь черные разводы и контуры неразборчивых надписей. Поднимаюсь на восьмой этаж и выхожу в длинный коридор. Этаж выглядит вполне ухоженным, а вдоль стен расставлены растения в горшках, за которыми явно ухаживают. Подхожу к нужной двери и смотрю на часы. Выжидаю секунды, когда минутная стрелка окажется ровно на двенадцати, а часовая — на восьми, и звоню в дверной звонок. Из-за двери доносится лунная соната, заменяющая неприятную трель, которая сигнализирует о приходе гостя, а затем слышатся размеренные шаги. Дверь отворяется и на пороге стоит она.       Маленькое чёрное платье подчеркивает её фигуру, она действительно подвела глаза, как я себе и представлял, но в отличие от моей фантазии, её взгляд стал более глубоким, более сексуальным. Прочистив горло, прихожу в себя и протягиваю букет, который, чёрт возьми, выглядел слишком невинно для столь сексуальной девушки. С оттенком удивления на лице и благодарностью, Катрин берёт цветы и удаляется вглубь квартиры, а затем возвращается уже без него. Взяв с небольшого столика черный клатч, выходит на лестничную клетку. Пока она запирает дверь на ключ, пользуюсь моментом, чтобы получше рассмотреть её. Платье, облегающее её тело, заканчивается на средней трети бедра, но сбоку имеет вырез и при каждом движении оголяет чуть больше, давая простор для фантазии. Сегодня она решила надеть каблуки, и это первый раз, когда я вижу на её ногах что-то кроме балеток, в которых она ходит на работе. Верхняя часть платья оголяет её плечи, и я могу рассмотреть небольшую родинку, напоминающую сердечко, чуть выше её левой лопатки. Закончив возиться с замком, девушка убирает ключи в сумочку и разворачивается.       — Я рад, что вы приняли приглашение, — стараюсь не пялиться на неё, хотя и не могу отвести взгляд от её шеи, которое обрамлено замысловатым колье.       — Я рада, что вы пригласили, — подаю ей руку и, дождавшись, когда она обхватит мой локоть, веду девушку к лифту.       Мы выходим из подъезда и Катрин здоровается с пожилой парой, которая так и сидит на лавочке. Старики дружелюбно улыбаются ей и здороваются, но стоит им посмотреть на меня, как в их взгляде читается недоверие. Стараюсь не обращать на это внимания и веду её к машине. Открываю переднюю пассажирскую дверь и жду, когда она, аккуратно придерживая край платья, сядет. Закрываю дверь и спешу за руль, чувствуя взгляд пожилой пары на себе. Не пройдёт и часа, как о нашем свидании будут знать все бабушки этого дома. Оба пристёгиваемся, и я выезжаю со стоянки в сторону центра города.       Небольшой, но уютный ресторан полон народу. Стоянка забита машинами, и я еле нахожу место, чтобы припарковать свой отнюдь не маленький Рендж Ровер. Глушу машину и, отстегнувшись, выхожу, чтобы открыть дверь и подать руку своей спутнице. Снова подаю ей локоть и, поставив машину на сигнализацию, веду в кафе. В зале играет приятная живая музыка, официанты, удерживающие подносы с многообразием блюд, носятся между столиками, обслуживая посетителей. Нас встречает милая полная хостес со стрижкой-каре и интересуется, есть ли у нас бронь. Называю ей своё имя и смотрю на часы — без пяти девять. Девушка, захватив с собой меню и попросив следовать за ней, отправляется вглубь зала. Мы проходим всю основную часть ресторана, удаляясь от шума музыкантов и разговаривающих во время еды посетителей. Нас отводят в "тихий" зал. Здесь предпочитают сидеть те, кто пришли в заведение для проведения встреч или те, кто предпочитают наслаждаться едой в более тихой обстановке. Людей здесь не меньше, и официанты так же носятся между столиками, но не слышно даже стука столовых приборов о тарелки. Нас доводят до столика и оставляют меню, чтобы мы могли ознакомиться. Обхожу стул девушки и осторожно отодвигаю его, приглашая сесть. Катрин принимает мои ухаживания и одаривает лёгкой улыбкой. Помогаю придвинуть стул к столу и сам спешу сесть. Мы заводим непринуждённый разговор о работе, но это быстро нам надоедает — мы пришли сюда именно для того, чтобы отвлечься от рабочей суеты.       — Мы же можем уже перейти на "ты"? — После её кивка, продолжаю, — я же так ничего и не знаю о тебе, расскажешь? — Изучая барную карту, кидаю взгляд на девушку, которая внимательно читала состав понравившегося ей блюда.       — Смотря что ты хочешь обо мне знать? Ещё не изучил моё досье? Насколько я знаю о твоей должности, у тебя полный доступ к личным делам сотрудников.       Она отрывается от меню и смотрит мне в глаза. Судя по тому, что она начинает улыбаться и закрывает улыбку рукой, посмеиваясь в ладонь, на моём лице написаны все мои мысли.       — Что ж, если ты действительно не читал, то я могу начать с самого начала, — прочистив горло, она переворачивает глянцевую страницу, — Катрина Верник, двадцать шесть лет, скорпион, не замужем, детей нет, но есть собака по кличке Плуто. Прямо как у пса Микки Мауса. Люблю детективы и фильмы ужасов, большая фанатка Стивена Кинга. Из вредных привычек, как ты знаешь, курение, но иногда могу позволить себе пропустить бокальчик Просекко. Что-то ещё? Или пока что хватит этой информации?       Заметив краем глаза подходящую официантку, я решил прервать нашу беседу и сделать заказ. Катрина выбрала салат с тунцом, попросив не добавлять в него орехи и Том Ям, я же решил не лишать себя удовольствия и заказал стейк средней прожарки с овощами на гриле. В дополнение к заказу Катрины попросил принести бокал Просекко, а себе взял мой любимый ананасовый сок. Услышав моё предпочтение в напитках, глаза девушки блеснули. В ожидании заказа мы успели больше узнать друг друга и старались вести себя тихо, под стать обстановке зала, но не всегда это выходило.       — Так значит, чтобы разыграть прошлую секретаршу, один из твоих работников сказал ей раздеться и подождать тебя голой в кабинете, мол, ты точно повысишь ей за это зарплату? — Девушка смотрела на меня, приблизившись настолько, насколько это позволял сделать стол между нами, — И? Не томи!       — В тот день в фирму приехал генеральный директор, чтобы обсудить успехи прошлого квартала и наметить план на следующее полугодие. Пока шёл к кабинету, по глазам сотрудников отдела видел, что что-то тут не чисто, но сама понимаешь, Франсуа — не тот человек, кого я могу потащить в "смокерную" обсуждать насущные вопросы. В итоге, открываю я дверь, а эта... Кхм... Секретарша сидит голая на моём столе, прямо на документах, запрокинув голову и томно прикрыв глаза, — по её глазам вижу, как сильно Катрин пытается сдержать рвущийся наружу смех, — ты лучше не её представляй, а нас с гендиром. Наши лица надо было запечатлеть на доску почёта.       Девушка опускает сложенные руки на стол и утыкается в них головой, заглушая смех. Перед нами уже стоят опустевшие тарелки, а перед Катрин уже второй опустевший бокал Просекко. Смотрю на часы — мы сидим в ресторане около двух часов. Моя спутница поднимает голову от стола и смотрит на меня — алкоголь придал ей какой-то особенный шарм. Убираю одну руку под стол и, надеюсь, незаметно поправляю член, которому стало не совсем удобно в тесных брюках.       — Это ещё не конец истории. Из фирмы мы её, конечно, уволили, ну, во всяком случае, по бумагам. Сейчас она работает в главном офисе и живёт припеваючи, скорее всего, в роли одной из любовниц Франсуа, — подношу к губам высокий стакан и отпиваю глоток сока, чтобы смочить пересохшее горло, пока девушка нарушает тишину зала, хотя очень старается заглушить свой смех.       Наши выходки не остались незамеченными, и прежде чем к нам подошёл бы администратор, я поспешил попросить счёт. Оставив приличные чаевые, подаю руку девушке и веду к выходу из кафе, а затем к машине. Прежде чем отправляться в обратную дорогу, мы решили покурить в отведённом для этого месте, которое пустовало, хотя людей в заведении было много. Достав из кармана брюк пачку и зажигалку, я дождался, когда девушка достанет из своей маленькой сумочки свои тонкие сигареты и помог ей прикурить. Курили молча, будто это вошло в привычку — курить и наслаждаться обществом друг друга в тишине. Подняв головы, мы смотрели на светящийся белый диск, которому не хватало совсем чуть-чуть до полной луны. Из раздумий меня вывела рука Катрины. Замерев, я забыл как дышать — её пальцы крепко обхватили мою ягодицу. С края сигареты упал пепел. Ударив по фильтру большим пальцем, смахнул ту часть, которая ещё не прогорела настолько, чтобы отпасть самостоятельно, и сделал глубокую затяжку. Её рука все же разжалась и опустилась, а сбоку послышались смешки.       — Мне показалось, что я достаточно пьяна, чтобы это сделать. Но, кажется, на утро я буду это помнить, — повернув голову в её сторону, я тоже не сдержал улыбки. Произошедшее казалось абсурдом.       — Напомни мне в следующий раз, когда мы выберемся куда-нибудь пить, надраться первым и не забыть распустить руки, — засмеявшись, я затушил недокуренную сигарету и выкинул бычок в небольшую урну.       — Может быть... Поедем ко мне? У меня есть неплохой виски, — она всё ещё смеялась, но в её глазах читалась решимость, которая сбивала меня с толку, — прости-прости, неудачная шутка, — затушив сигарету, девушка выкинула окурок и первой направилась к машине, — поехали? А то уже холодает.       Переварив события последних нескольких минут, я поспешил разблокировать машину, которая прогревалась всё то время, что мы курили. В салоне было достаточно жарко, и во время езды Катрина решила приоткрыть окно и заодно немного проветрить голову. Большую часть времени, что мы были в дороге, она смотрела в окно, и я мог видеть только её затылок.       Когда мы подъехали к её дому, выпитый алкоголь выветрился, и передо мной вновь сидела та Катрин, которую я привык видеть на работе. Отстёгивая ремень, девушка благодарила за чудесный вечер, пока я не мог отвести взгляда от её губ. Стараясь хоть как-то продлить вечер, я машинально положил руку на её бедро и услышал судорожный вздох.       — Катрин... Могу ли я пригласить тебя на ещё одно свидание? Но уже без машины, чтобы мы могли выпить чего-нибудь покрепче вдвоем? — Смотря в её изумительные серые глаза, волнуюсь, как мальчишка, хотя мы оба уже давно вышли из того возраста, когда свидания будоражат так сильно.       — Предложение продолжить у меня с бутылкой виски всё ещё в силе... — Она отводит взгляд в сторону, но на её лице нет ни следа румянца.       Молчу, не зная, как реагировать на предложение. Не то, чтобы я был обделён женским вниманием... Но такого исхода нашего свидания я не ожидал. Молчание затянулось, и девушка открывает пассажирскую дверь, намереваясь выйти из машины. Поспешно отстёгиваю ремень безопасности и выхожу на улицу. Щёлкают дверные замки, и гудит сигнал о том, что машина поставлена на сигнализацию. Быстрым шагом нагоняю Катрин, которая успела отойти всего на пару-тройку шагов, и продолжаю идти рядом с ней.       Подходя к подъезду, мы не замечаем заинтересованного взгляда из окна кухни второго этажа, перед которым замерла немолодая хозяйка квартиры. Открываю дверь и пропускаю спутницу в подъезд, а затем следую за ней к лифту.       Мы поднимаемся на этаж, и девушка находит в своей маленькой сумочке ключ от квартиры, делает несколько поворотов в замочной скважине и, опустив ручку, входит в квартиру первая, привычным жестом щёлкая выключателем. Катрин наспех скидывает туфли и удаляется куда-то вглубь квартиры, оставив меня снимать обувь. Закрываю дверь на щеколду и аккуратно ставлю свои туфли на край коврика, а сам не спеша продвигаюсь в направлении, в котором ушла девушка. В длинном коридоре много фотографий — Катрина с её собакой, друзьями, фотографии со студенческих времен и, наконец, несколько фотографий с её семьей. Останавливаюсь у одной из рамок и рассматриваю лица. Катрин сидит посередине на стуле, справа от неё женщина чуть постарше, скорее всего, старшая сестра, слева ещё одна женщина, на которую Катрин очень похожа — её мама. Позади стоит мужчина — отец, и молодой человек, на плечо которого мужчина по-отечески положил свою руку — младший брат. Ещё некоторое время рассматриваю фотографию, отмечая больше похожих черт лица у дочери и её родителей.       — Тебе со льдом или с соком? — Девушка выходит в коридор с бутылкой в одной руке и парой стаканов под виски в другой.       — А? Со льдом, — перевожу взгляд на девушку и отхожу от фотографии, — а где твоя собака?       — У сестры. Я попросила её забрать Плуто на выходные, — мы заходим в кухню. Пока я рассматривал фотографии, Катрин успела нарезать немного фруктов: бананы, яблоки, груши и клубнику, — ты любишь собак?       — У меня в детстве была мальтипу по имени Джерри. А сейчас... Времени нет, меня практически не бывает дома, — сажусь за стол, стоящий у стены, в центре которого в широкой хрустальной вазе стоит мой букет. Поставив бокалы и бутылку виски на стол, девушка отходит к морозильнику, чтобы достать из него заготовленный в формах лёд.       — Иногда мне кажется, что я возвращаюсь домой только ради собаки, — закинув по паре кубиков льда в стакан, Катрин разливает виски и садится напротив.       Первая порция виски закончилась быстро, практически залпом, будто мы боялись, что кто-то развернётся и уйдёт. Второй стакан мы начали растягивать и болтать о всякой ерунде. Я старался задавать побольше вопросов, чтобы узнать её получше, но Катрин не отставала и задавала вопросы мне не менее часто.       — Ты был на университетских вечеринках? — Разлив по третьей порции виски, девушка отставила бутылку в сторону и потянулась за клубникой.       — Да, был, но это было очень давно и... — Остановившись на полуфразе, я заворожённо следил за тем, как девушка медленно облизывает ягоду, а затем погружает её в рот, сомкнув губы на середине.       — Я за сигаретами, — глубоко вдыхаю и, поднявшись со стула, направляюсь в коридор. Выпитый алкоголь туманит мозг, и я сдерживаюсь из последних сил, чтобы не послать своё самообладание ко всем чертям и не втрахать эту симпатичную блондинку в её же кухонный стол.       Возвращаюсь на кухню с пачкой сигарет в руке и вижу на столе пепельницу. Перед девушкой тоже лежит пачка сигарет, новая, нераспечатанная, а сама Катрин что-то ищет в выдвижном ящике. Подхожу к ней, чтобы предложить свою зажигалку, и в этот момент девушка резко разворачивается и утыкается лицом мне в грудь. Мы стоим около минуты не двигаясь, после чего Катрин медленно поднимает голову и смотрит мне в глаза. Она кусает губы и сжимает в кулачке красный крикет. Наклоняюсь к ней, замерев в полусантиметре от её губ, позволяя ей самостоятельно решить, готова ли она вывести наше первое свидание на новый уровень. Она колеблется недолго и впивается в мои губы требовательным поцелуем. Все тормозные механизмы моего мозга выходят из строя, и я рывком прижимаю её к себе, грубо целуя желанные губы. Мокрые языки, слюна и требовательные губы — мы целуемся так, будто это схватка, в которой заведомо нет победителя. Мои руки гуляют по её талии, спускаются на бёдра и сжимают упругие половинки. Я достаточно пьян, чтобы это сделать.       Подхватываю её под бедра и усаживаю на кухонную тумбу. Её руки гуляют по моей груди, тянут ткань в стороны, пытаясь оторвать маленькие пуговки, но ничего не выходит. Меняет тактику и всё-таки расстёгивает одну за другой, путаясь в собственных пальцах. Помогаю ей ослабить мой галстук и вынуть полы рубашки, заправленные в брюки, чтобы она могла расправиться с последними пуговицами. Катрин стягивает с моих рук рукава и отшвыривает ненужную одежду в сторону, оставив только галстук. Она обхватывает меня ногами, прижимая всё крепче к себе, не желая отпускать и прерывать поцелуй, и я еле успеваю делать вдохи. Пытаюсь нащупать молнию на спине, но никак не могу найти язычок и раздражённо хватаюсь за подол, намереваясь задрать его как можно выше, но девушка выставляет руку вперед, остужая меня и возвращая трезвость ума. Отхожу на полшага назад, видя, что она намеревается встать. Её рука обхватывает галстук и обматывает его вокруг запястья. Мне приходится следовать за ней, как верному пёсику, и в голову ненароком лезет сюжет порно, которое я когда-то смотрел. Она ведёт меня в свою спальню, заставляя следовать за собой, и я послушно иду, не веря в происходящее. Рассматривать небольшую комнату не хочу, найду на это время, когда закончим с основным. Она подходит к кровати и отпускает галстук. Расстёгивает молнию, которая тянется по левому боку, и стягивает с себя платье через голову, из-за чего её прическа слегка растрепалась. Она готовилась, тоже предполагала, что вечер может так закончиться. Чёрный комплект полностью просвечивает, и я вижу, как напряжены её соски через тонкую сетку. Хочу впиться в эту великолепную грудь губами и делаю шаг ей навстречу.       Катрин опускается на кровать, вставая на колени и вытягивает руки, останавливая меня перед кроватью. Она быстро расстёгивает ремень и опускает "собачку" молнии, а затем рывком стягивает штаны вместе с трусами. Я уже полностью готов, она сводила меня с ума весь вечер, и я чувствую облегчение, когда член перестаёт стесняться боксерами и строгими штанами. Она проводит рукой вдоль ствола, и на головке выступает капля предэякулята, которую девушка размазывает большим пальцем. Катрин не торопится взять его в рот, а вот мои мысли заняты только предстоящим минетом. Сжимаю зубы, чувствуя, как желваки заходили на скулах. Она улыбается, играет, дразнит, и я ведусь на её игру, пока могу сдерживать себя. Когда её теплое дыхание обдает головку — запрокидываю голову. Её язычок проходится по нежной коже и собирает выступивший и усердно размазанный предэякулят, даря мне первую толику наслаждения. Она поворачивает голову и проходится языком по всей длине до основания, сначала с одной стороны, затем с другой. Нетерпеливо толкаюсь вперед бёдрами и прохожусь членом по её щеке, оставляя влажную линию. Катрин лукаво смотрит на меня, открывает рот и высовывает язык, приглашая. Обхватываю член у основания и провожу головкой по её высунутому языку, прежде чем начать погружаться в горячий рот. Девушка смыкает губы, стоит головке оказаться у корня языка и начинает посасывать, совмещая с ласками языком. Чувствую, как его кончик проходится по отверстию уретры, и рвано выдыхаю. Перемещаю руку с основания члена на её голову и ласково поглаживаю блондинистые волосы. Медленно вхожу глубже, с каждым толчком продвигаясь на пару сантиметров. Она не старается заглотить полностью и компенсирует это, сжав основание члена рукой. Её рука двигается одновременно с губами — слышу пошлые чавкающие звуки от большого количества слюны, которые возбуждают ещё сильнее. Нажимаю на её голову и Катрин послушно берёт глубже, убрав руку и уткнувшись носом мне в лобок. Позволяю ей самой задать темп, и девушка ускоряется, периодически заглатывая член до основания, а затем полностью выпуская его из мокрого плена своего рта. Чувствую первые признаки приближающегося оргазма, но не хочу заканчивать так быстро. Обхватываю член у основания и выхожу из её рта. На её милом лице появляется тень недовольства, и приходится перебороть себя, чтобы не закончить ей в рот. Одной рукой стягиваю штаны и трусы, которые так и оставались в районе коленей, и сам залезаю на кровать. Давая мне больше места, Катрин отползает чуть дальше, но я ловлю её голень и притягиваю к себе. Она опускается бёдрами на кровать и обвивает мою шею руками, увлекая в поцелуй. Скольжу руками по её телу, чувствуя, как она покрывается мурашками от прикосновений. Накрываю ладонью её грудь, чувствуя, как напряжен сосок. Жадно целуя её, напирая всем телом, заставляю девушку лечь, и только после того, как её спина оказывается прижата к кровати, начинаю спускаться поцелуями ниже. Она стонет и напрягает пальцы на моем плече, от чего её ногти впиваются в кожу, когда я обхватываю губами сосок, который манит меня сквозь тонкую сеточку бюстгальтера. Не задерживаюсь долго на груди и скольжу ниже, оставляя мокрый след от языка на животе. Катрин приподнимает бёдра, предлагая мне стянуть с неё трусики-танга, которые и так ничего не скрывают, а сеточка уже пропиталась её соками. Намеренно не уделяю внимания самой желанной части и перехожу на бедра, которые так удобно оказались поднятыми. Оставляю поцелуи на передней части и следом перехожу на внутреннюю, где оставляю не только поцелуи, но и слабые укусы. От напряжения её ножки дрожат и я, обхватив её талию, тащу на себя. Девушка оказывается в более удобной для меня позе, что позволяет наклониться к чувствительному месту, где бедро переходит в промежность, и оставить там поцелуи. Закинув её ноги себе на плечи, я освобождаю руки и сдвигаю в сторону ничего не скрывающую сетку, оголяя мокрые половые губы. Не давая ей времени расслабиться, прижимаюсь языком к клитору, и с её губ слетает отчаянный вскрик. Удерживая бёдра двумя руками, ласкаю языком, пока Катрин мечется по кровати и сжимает в кулаках пододеяльник. Из неё вырываются громкие крики и стоны, которые наверняка слышат соседи. Выпускаю из плена губ и языка клитор и, не давая передышки, спускаюсь ниже, входя в неё языком. Внутри мокро и горячо. Обвожу стеночки, стараясь углубиться как можно сильнее — буквально трахаю её языком. Стоны стали тише, будто Катрин что-то закусила, стараясь заглушить себя. Через некоторое время возвращаюсь к её клитору и на мгновение открыв глаза, замечаю, как она прижимает ко рту руку. Вновь мучая клитор и слушая её приглушённые стоны, перевожу одну руку с бедра и прижимаю два пальца к горячему, текущему соками влагалищу. Погружаю оба пальца внутрь, до конца, и буквально выбиваю из неё крики. Трахая её пальцами и лаская клитор губами и языком, чувствую, как её ноги начинают трястись. Стоны меняются, и она больше не может прижимать руку ко рту. Оргазм, накрывающий сознание, заставляет её тело дрожать, дёргаться и метаться по кровати, пока с губ слетают крики. Она выгибается, и мне приходится отстраниться, хотя мои пальцы ещё в ней. Прижимаю её к кровати свободной рукой, положив её на живот, из-за чего трусики стараются вернуться в прежнее положение и мешают мне. Делаю несколько поступательных движений кистью, согнув пальцы внутри неё. Катрин, издав протяжный крик, выгибается до хруста в пояснице, и я чувствую, как внутри становится ещё более мокро и скользко. Убираю руку и позволяю ей расслабиться, хотя вижу, как её тело всё ещё потряхивает после оргазма. Она поворачивается на бок, сжимается в клубочек и дышит, открыв рот. Даю ей немного отдышаться, а сам ухожу на кухню, чтобы набрать стакан воды. После оргазма ей это точно понадобится. По пути в комнату захожу в коридор, чтобы вынуть из внутреннего кармана пачку презервативов, купленную в аптеке рядом с цветочным, где я забирал заказанные цветы. Возвращаюсь в комнату и застаю её в той же позе. Единственное, что изменилось, так это то, что одну руку она просунула между бёдер, чтобы поправить трусики и закрыть от моих глаз свою мокрую промежность. Сажусь рядом и, кинув презервативы на подушки, глажу её по плечу. Катрин потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Она осторожно садится, и я помогаю ей, давая возможность облокотиться на своё плечо, а после протягиваю воду. Она залпом осушает стакан и протягивает его мне. Ищу глазами, куда могу его поставить, но тумбочка есть только с другой стороны кровати. Заместо тумбочки с нашей стороны стоит торшер, и я наклоняюсь, чтобы поставить стакан на его ножку. Надеюсь, я не забуду унести его на кухню с утра.       — Как себя чувствуешь? — Заправляю ей за ухо упавшую на глаза прядь.       — Волшебно... — Она всё еще пребывает в послеоргазменной эйфории, и её голос звучит тихо.       Приобнимаю её и прижимаю к своей груди, чувствуя, как её руки обвиваются вокруг моей талии. От её белокурых волос пахнет шампунем и средствами для укладки, и я наклоняю голову, чтобы поцеловать её в темечко. Некоторое время мы так и сидим, и мне жутко хочется курить, но не хочется прерывать этот нежный интимный момент.       Её тело пришло в движение и вывело меня из мыслей о желании перекурить. За время, что мне потребовалось для того, чтобы довести её до оргазма, член перешёл из боевой готовности в полуэрегированное состояние, и девушка, расцепив руки за моей спиной, потянулась к нему. Обхватив его рукой, Катрин начала неспеша приводить его обратно в стоячее состояние. Прижимая её одной рукой к груди, я положил вторую руку на её запястье, задавая темп. Много времени не потребовалось, и я готов продолжать наши постельные игры. Подняв голову, она посмотрела мне в глаза и потянулась за поцелуем. На губах всё ещё чувствовалась её смазка, и поцелуй вышел более скользким, но не менее чувственным. Отстранившись и осторожно встав на ноги, девушка заметила запечатанные презервативы на своей подушке. Проследив за её взглядом, я потянулся за пачкой, но она оказалась быстрее. Забрав презервативы, она поддела ногтем язычок и сняла плёнку с коробки. Из-за спешки надорвав картонную крышечку, она вытащила презерватив и кинула пачку мне за спину. Толкнув в плечо, Катрин заставила меня лечь, разрывая фольгированную упаковку и вынимая презерватив. Заворожённо следя за тем, как её нежные руки раскатывают контрацептив, я чувствовал возрастающее возбуждение. Раскатав его до основания, девушка залезла на кровать, расположив колени по обе стороны от моих бёдер. Оперевшись на локти, я в предвкушении наблюдал за тем, как она трётся своей мокрой промежностью, ещё больше смазывая презерватив. Напрягая мышцы, я старался войти в неё, но девушка вновь дразнила. Терпение оказалось на исходе и, не выдержав эротической пытки, я звонко шлепнул её по ягодице. С глухим стоном она опустила голову мне на грудь, выгнувшись, как кошка, и я на мгновение подумал, что не рассчитал силу удара. Положив ладонь на её ягодицу, по которой пришёлся удар, я осторожно поглаживал её, но когда она подняла голову, в её глазах читалось наслаждение. Выпрямившись, она хищно улыбнулась и продолжила тереться об меня. Мои губы тоже расползлись в улыбке, а осознание её небольшого фетиша нарисовало в моем помутневшем от возбуждения сознании дополнительные возможности на сегодняшнюю ночь. Обхватив её ягодицы, я с силой сжал их, не давая ими двигать, и чувствуя, как головка упёрлась в преддверие влагалища.       Видя, как её глаза распахнулись, я одним движением вошел наполовину. Грудь пронзила резкая боль от оставленных ей царапин — в момент фрикции девушка сжала руку, которой опиралась на меня, в кулак. Гулко зарычав, я ещё одним толчком вошел в неё полностью, чувствуя, как её горячие стенки плотно обхватывают член внутри. Наклонившись вперед и замерев, девушка застонала, закрыв глаза в попытках привыкнуть к ощущению наполненности. Все ещё держа руки на её ягодицах, я сжимал их, наверняка оставляя следы, которые на утро превратятся в синяки. Приподняв её, я вышел наполовину, а затем резко вошёл до основания, выбивая из неё жалобный стон. Чтобы немного взять дело в свои руки, Катрин приняла более вертикальное положение, занимая удобную позу, чтобы двигаться. Опираясь на колени, девушка начала осторожно двигаться, примеряясь к ощущениям. Её бёдра то приподнимались, то опускались, постепенно наращивая темп, но ещё один звучный шлепок по ягодице перевел её в идеальный ритм. Опираясь на ступни, всё ещё стоящие на полу, я давал себе возможность подстроиться под неё и двигаться навстречу. При очередной фрикции, сильно нажав на её бедра и заставив её насадиться до основания, я погрузился глубже, чувствуя, как в этой позе упираюсь ей в шейку матки. С её губ слетел ещё незнакомый мне звук между криком и стоном, когда её голова запрокинулась назад, а тело задрожало в моих руках. Она замерла, не двигаясь, но дрожа, и когда её голова вновь опустилась, я увидел на её раскрасневшемся от получаемого удовольствия лице, слёзы. Она выглядела нереально, словно богиня. Выйдя из её жадно сжимающей мой член киски, я повалил её на кровать, нависая сверху и впиваясь в её губы требовательным поцелуем. Разводя ноги в стороны, она принимала необходимую мне позу, позволяя войти в неё. Приставив головку к текущему смазкой влагалищу, я рывком погрузился в неё полностью, чувствуя, как она прогибается подо мной. Катрин обхватила ноги под коленками, держа их разведёнными, пока я до основания вбивался в неё, слушая её стоны, переходящие в крики, когда я слегка менял угол и входил чуть глубже. Её макияж размазался ещё при первом оргазме от кунилингуса, а сейчас от него остались лишь разводы туши и чёрной подводки. Она плакала от получаемого наслаждения и шептала слово "ещё" каждый раз, когда я выходил из неё наполовину. Новый оргазм захлестнул её при следующей фрикции. За секунду до её зрачки расширились, а в следующее мгновение по комнате разлетелся крик, и хлюпающие звуки стали громче. Она двигалась подо мной насколько это было возможно в её позе, пока я до основания вбивался в её горячее сжимающееся вокруг моего члена влагалище. Еще один сильный удар по её ягодице, ещё один вскрик, перешедший в громкий стон, и я, войдя по самые яйца, кончаю, прижимая её ноги к себе и жмурясь от разрывающих мой мозг гормонов, дарящих эйфорию. Прихожу в себя, чувствуя на голове её руку. После захлестнувшего оргазма я подался вперёд и положил голову ей на грудь, переводя дыхание и чувствуя её быстрое сердцебиение. Мы позволили друг другу остаться в этой позе на некоторое время, отдыхая и переживая лучшие минуты в тепле наших тел. Чувствуя, как голова становится тяжёлой от усталости и выпитого накануне виски, медленно выхожу из неё и даю возможность положить ноги, которые всё ещё были задраны вверх и разведены в стороны. Медленно поднимаюсь с её груди и, прежде чем стянуть презерватив, замечаю на её лице слабую улыбку. Катрин всё ещё нежится на волнах послеоргазменной неги, закрыв глаза и положив руки на свою часто вздымающуюся грудь. Завязываю контрацептив и вместе с обёрткой скидываю на пол, а затем ложусь рядом и прижимаю к себе девушку. Нам обоим нужно немного времени, чтобы тела пришли в себя и начали слушаться, а пока я прижимаюсь к её боку, уткнувшись в шею, чувствуя, как быстро бьётся её сердце, и вдыхая запах, исходящий от её тела.       Я проснулся посреди ночи от пустоты рядом с собой. Совершенно не помню, как уснул, но замечаю, что Катрин накрыла меня покрывалом. Сажусь на кровати и осматриваю небольшую тёмную комнату. Торшер, под которым уже нет пустого стакана и использованного презерватива, тумбочка с другой стороны, на которой стоит её фотография вместе с псом, небольшой туалетный столик с какими-то баночками и косметикой, большой белый платяной шкаф. Дверь в комнату закрыта, хотя я точно помню, что мы оставили её открытой. Поднимаю с пола брюки и вытаскиваю из них боксеры. Решаю надеть только их, чтобы не ходить по её квартире, в чём мать родила. Открываю дверь и вижу, что в кухне горит свет. Направляюсь туда и нахожу Катрин, сидящую за столом в моей рубашке. Между её указательным и средним пальцем тлеет сигарета. Повернув голову в мою сторону, девушка слабо улыбается и делает ещё одну затяжку.       — Не хотела тебя будить, — выдохнув серый дым, девушка положила голову на собственное плечо.       — Я проснулся, потому что тебя рядом не было, — сажусь напротив и беру оставленную на столе пачку сигарет, — как себя чувствуешь?       — Немного тяжело сидеть, и я всё ещё слегка ошалевшая, — она смотрит на то, как я достаю из пачки сигарету, а затем смахивает пепел в стоящую перед нами пепельницу и протягивает мне, предлагая прикурить.       Наклоняюсь и, зажав фильтр губами, прикуриваю от её сигареты. В лёгкие поступает токсичный дым, и по телу разливается уже привычное чувство легкости — результат поступающего в кровь никотина. Мы снова курим молча, смотря друг на друга. Её сигарета заканчивается первой, и Катрин тушит её, прижимая тлеющий фильтр к выемке. Оставив бычок в керамической пепельнице вместе с оставшимся от нее пеплом, девушка осторожно встает и обходит стол, остановившись передо мной. Смотрю на неё, отвожу руку с сигаретой чуть в сторону, чтобы ненароком её не обжечь, и приглашаю сесть на колени. Она удобно устраивается на мне, пока я докуриваю. Поднося сигарету к губам, вижу, как она к ней тянется, желая сделать затяжку.       — Тяжёлые, закашляешься, — затягиваюсь и отвожу руку, чтобы сигарета была вне зоны её досягаемости.       — Ничего, хочу попробовать, — приподняв бровь, решаю дать ей затянуться, а затем с улыбкой наблюдаю за тем, как девушка кашляет от густого сигаретного дыма. Всё же мои сигареты на порядок тяжелее её тонких палочек.       — Я говорил.       Так и сидим на кухне, пока я не докурю. Стараюсь затягиваться как можно реже — не хочу, чтобы Катрин слезала с колен и убирала свою голову с моего плеча, на котором она покоится с того момента, как девушка прокашлялась. Но спустя десять минут моего пребывания на кухне по коже начинают бегать мурашки, и хочется вернуться в спальню. Скрепя сердце тушу сигарету, но девушка и не собирается вставать с меня. Осторожно веду пальцами по её обнажённому бедру и слушаю её размеренное дыхание. Не осмеливаюсь заговорить по двум причинам. Первая — если она, как мне кажется, заснула, то мои действия будут больше похожи на приставания. Вторая — если она всё же не спит и не старается меня остановить, значит, ей нравится. Катрин тоже начала подмерзать, и кончиками пальцев я чувствую пупырышки на её коже — мурашки, которые рассыпались по её бедру.       — Надо возвращаться в комнату, — всё же, она не спала.       — Да, идём, — её голова медленно поднимается с моего плеча, а ягодицы — с моих бёдер. Катрин посильнее укутывается в рубашку и ждёт, когда я встану со стула.       — Тебе не кажется, что мы поторопили события? — Следуя за девушкой в комнату, замираю перед дверью. Эта мысль тоже занимала мою голову, но я старался отогнать её подальше.       — Я могу водить тебя на свидания, приносить кофе на работу и дарить цветы, если ты хочешь этого, — заворожённо слежу за тем, как она без стеснения снимает рубашку. Ткань, словно вода, скользит по её телу всё ниже, а затем растекается у её ног. Под рубашкой оказались только чёрные трусики-танга, которые вызвали лёгкую тяжесть внизу моего живота от воспоминаний об окончании нашего первого свидания.       — Это было бы мило с твоей стороны. Но всё же... Не особо принято заканчивать первые свидания подобным образом, — Катрин собирается ложиться под одеяло, но заметив меня, замершего перед дверью, садится на простынь и откидывает одеяло, приглашая.       — Если бы нам было по восемнадцать-двадцать, то так бы и было. Но мы же взрослые люди и, наверное, сами можем решать, как заканчивать наше свидание. Лично я ни о чем не жалею, — однозначно расценив её жест, я двинулся к кровати. Забираясь вместе с ней под одеяло, я чувствовал, какие у неё ледяные ноги после хождения босиком. Несмотря на то, что от её прикосновений я замерзал ещё сильнее, все же позволил ей греться о мои голени.       — Вообще-то, я младше тебя почти на десять лет... — Прижавшись ко мне, Катрин хотела продолжить, но я не дал ей закончить.       — На семь, — не могу сдержать улыбки, когда вижу, как она хмурится, а затем расплывается в лукавой улыбке.       — Так и знала, что ты поднимал моё досье, — лёгкий, заигрывающий удар по моему плечу.       — Только титульную страницу, — смеюсь и перехватываю её руку, прежде чем она ударит ещё раз, а затем целую её пальцы, — спи, завтра тебе меня ещё из дома как-то выдворять надо.       Отпускаю её руку и позволяю повернуться ко мне спиной. Девушка занимает наиболее удобную позу для сна, а я довольствуюсь тем, что прижимаюсь к её спине и чувствую её холодные ноги, оплетающие мои голени.       Просыпаюсь поздно и снова в одиночестве. Позволяю себе то, что обычно не позволяю в своей квартире — задержаться подольше в тёплой кровати. Через закрытую дверь слышу приглушённую музыку и звуки готовки. Наконец-то решаюсь встать и одеться, но не нахожу своей рубашки. Усмехаюсь и надеваю только штаны, а затем подхожу к двери. Стоит мне выйти в коридор, как в нос ударяет целая палитра запахов: свежий кофе, тосты и яичница. Подходя все ближе к кухне, различаю запах корицы и булочек. Останавливаюсь в дверном проёме и прислоняюсь к косяку, наблюдая за Катрин. Из телефона, лежащего на столе, тихо играет какая-то современная музыка, а девушка, стоя перед плитой спиной ко мне, пританцовывает, активно крутя бедрами. Кофемашина жужжит, выдавливая из себя наш утренний кофе, а со сковородки слышно шкварчание глазуньи. Тихо подхожу сзади и, обхватив бёдра Катрин, прижимаюсь к её спине.       — Доброе утро, — вдыхаю аромат шампуня, который исходит от её мокрых волос, и апельсинового геля для душа.       — Доброе, садись за стол. Через минуту всё будет готово, — она, как кошка, трётся о меня, продолжая пританцовывать.       Решаю не лишать себя удовольствия понаблюдать за её танцами в моей рубашке и, садясь за стол, делаю музыку погромче. Закуриваю, следя за каждым движением её округлых ягодиц, которые еле скрываются полами сорочки.       За завтраком мы непринужденно болтаем и смеёмся, воруя друг у друга из тарелки кусочки бекона. Меня совершенно не заботит, что от наших игрищ за завтраком на моей рубашке могут остаться жирные пятна. Если бы мне не нужно было возвращаться домой, я хотел бы, чтобы она целый день проходила в таком виде.       И всё же, Катрин возвращает мне рубашку, когда подходит время прощаться. Под кроватью нахожу свой галстук и завязываю его в самый последний момент, стоя в коридоре. Девушка решила проводить меня до машины и выбрала для этого обтягивающие голубые джинсы и розовую толстовку. Пока мы выходим на улицу, не могу оторвать взгляда от ее обтянутых джинсами ягодиц. Моё внимание привлекает недовольное ворчание, доносящееся с лавки у подъезда. "Дежурные", в виде пожилой пары, провожают нас взглядом, хотя Катрин здоровается с ними. Возможно, этот пристальный взгляд обращён только на меня. Ускоряюсь и, поравнявшись с девушкой, приобнимаю её за талию.       — Совестно стало? Не обращай внимания, они хорошие, просто волнуются за меня, — слышу улыбку в ее голосе.       — Да нет, просто сразу хочу им дать понять, что я с тобой не просто переспать приехал, — чувствую, как Катрин ещё сильнее прижимается ко мне.       Уже стоя у моей машины, мы долго прощаемся. Не хочу уезжать, хотя знаю, что увижу её завтра в офисе. Мы закуриваем для того, чтобы просто побыть ещё чуть дольше друг с другом, а когда сигареты заканчиваются, просто стоим и смотрим друг на друга. Беру её маленькую ладонь и целую, думая, что смогу сдержать порыв и желание поцеловать её в губы. Катрин улыбается и делает шаг навстречу, а затем встает на цыпочки и сама целует меня. Перехватываю инициативу и углубляю поцелуй, прижимая её к себе. Ощущение, будто мы прощаемся не на день, а на годы.       Когда воздуха начинает не хватать, разрываю поцелуй и смотрю на неё. Прекрасную, раскрасневшуюся и тяжело дышащую после поцелуя. Собираю всё свое мужество и сажусь в машину. Она машет мне рукой, пока я не выезжаю со стоянки, а потом отходит к подъезду и пара, все это время наблюдавшая за нами, увлекает её в разговор. Давлю на газ, надеясь поскорее добраться до своей квартиры.       За работой не замечаю, как проходит остаток дня. Вчера на почту пришла масса сообщений, которые пришлось разбирать сегодня и проверять документы из офисов пары других филиалов. Завершив работу, в первый раз обращаю внимание на время — уже за полночь. Перед сном принимаю душ и не могу не вспомнить о Катрин. Её тело, её запах, её выражение лица, когда она получала оргазм — воспоминания кружат мне голову, и я яростно толкаюсь в свою руку, изливаясь на кафельный пол. Эта девушка не даёт мне покоя даже находясь далеко, в своей квартире. Обернув полотенце вокруг бёдер, сушу волосы вторым, стоя перед зеркалом. На груди остались царапины, напоминающие мне о проведённой ночи и заставляющие верить, что это действительно был не сон.       На следующий день не выхожу из своего кабинета до обеда — последний день, чтобы сдать отчёты, которые мне приходилось проверять и отправлять на доработку по субботам. Меня совершенно не удивляет, что все решили сдать отчёты именно сегодня, хотя и не могу сдержать злости, когда в кабинет заходит сотрудник и приносит ещё один отчёт. Молодой человек вылетает из моего кабинета, успев лишь захлопнуть дверь, пока я не швырнул в него что-то, что подвернулось бы под руку. Готовлю себе ещё одну кружку кофе и заканчиваю разбирать документы в начале третьего. Выжатый, как лимон, выхожу из кабинета и иду в "смокерную". В это время там обычно никого нет — через час сотрудники начнут собираться по домам, и сейчас они пытаются как можно скорее закончить свою работу. Захожу в небольшое помещение и подхожу к излюбленному месту у окна, кивнув пожилому работнику архива. Останавливаюсь у подоконника и закуриваю, надеясь забыться в сигаретном дыме. Затягиваюсь глубоко, чтобы никотин заполнил каждую альвеолу и дал возможность расслабиться. При очередной затяжке чувствую, как мои ягодицы с силой сжимают, и закашливаюсь от неожиданности. Катрин стучит мне по спине и выглядит обеспокоенной. Успокаиваю девушку и тушу свою последнюю сигарету. Общаемся на рабочие темы и смеюсь, когда она рассказывает о том, как её коллега прибежал к ней в кабинет после того, как принёс мне документы. По всей видимости, ко мне он больше никогда не придёт с отчётами.       Вернувшись в кабинет, заканчиваю работу практически вовремя. Хоть отчёты и прислали в последний день, ни один филиал не забыл внести коррективы, поэтому, отправив итоговые документы во Францию, выключаю компьютер. В коридорах всё ещё есть люди, многие провожают меня осторожными взглядами — побаиваются. Останавливаюсь перед прикрытой дверью кабинета и поправляю галстук. Стучусь и, получив разрешение, вхожу. Катрин тоже собирается уходить, поэтому предлагаю подвезти её до дома.       — Всё-таки решил действовать "правильно" и "не торопить события"? — Расчёсывая свои блондинистые волосы перед зеркалом, девушка собрала их в высокий хвост, обновив прическу и, захватив сумочку, подошла ко мне.       — Решил, что буду действовать, как подскажет сердце. Сейчас оно подсказывает, что ты не откажешься заехать в итальянский ресторан и угоститься пастой, а после изучить мою кровать — улыбаюсь, видя, как её губы растягиваются в улыбке.       — Твоё сердце подозрительно хорошо меня знает, — выключив свет, Катрин подхватывает меня под локоть.       Идя вместе к лифту, мы смеялись и делали вид, что не замечаем ошарашенных взглядов коллег. Нам следует узнать друг друга получше, но впереди у нас ещё много времени, чтобы наверстать пропущенные конфетно-букетные периоды и прийти к крепким отношениям более тернистым путем.