MY Camelopardalis/ MY жирафа

Будущее

      Что такое будущее? Это… это когда снова просыпаешься? Это когда наступает завтра? Но ведь когда наступает завтра, оно превращается в сегодня. Именно так, закрывая глаза в ожидании будущего, мы их уже открываем в настоящем, которое медленно перетекает в столь неуловимое прошлое. Каждая последующая секунда – это уже будущее. Недалёкое, но будущее. И каждая секунда, идущая прямо сейчас – настоящее, которое ровно через секунду станет недалёким прошлым. Время удивительно.       И так всё же… Завтра это будущее, так ведь? Но ни завтра… ни послезавтра Мирай так и не увидит своего братика, который так отчаянно на протяжении долгих лет борется за её жизнь, утекающую сквозь пелену времени, протекающую через каждую секунду, остающуюся в прошлом. Старший братик так и не смог подарить маленькой сестричке, лежащей в коме и так мечтающей стать настоящей русалкой, ожерелье из ракушек. Он хотел. Ему не позволили. Эти чёртовые взрослые, отнимающие у бедных, невинных детей всё!... Зато она смогла сделать ожерелье для своего братика.       Их судьба схожа, она переплетена. Им обоим было тяжело, но они оставались сильными и у них всё будет хорошо!... Не так ли?...

***

      Ночь была бессонной, зато хорошей. Усталости, что должна была преследовать Сенку после долгой работы и ночи без сна, не было. Да и настроение было хорошим, поэтому Сенку уверенной походкой направлялся к выходу школы. Сегодня надо было пополнить запасы реагентов и одолжить некоторое оборудование в Токийском университете, добычу которых взвалить на Тайджу никак нельзя. Вместе с тем стоило зайти в университетскую библиотеку и взять там пару книг.       Несмотря на то, что Сенку не был учеником университета, его там знали и всегда были рады видеть, делились оборудованием, анализами, наработками, реагентами и позволяли посещать библиотеку. Естественно, Сенку зазывали после школы к себе в университет, а Ишигами и не собирается упираться. Поступить в Токийский университет было задачей не из простых, а тут его сами зазывают на факультет естественных наук, а также предлагают принять участие в научных работах астрономического института, который работает в сотрудничестве с Токийским университетом или, например, могут предложить работу с исследовательским центром передовой науки и технологий.       После образования в столь престижном и высококвалифицированном ВУЗе, вдобавок, со связями в виде Ксено и старика – Бьякуи, дорога открыта во все отрасли наук, а в НАСА дорога простелена красным ковриком – идеальный вариант развитий!       При университете была собственная клиника, считающаяся лучшей во всём Токио и выходящая в топ 8 лучших клиник мира, по мнению журнала Newsweek.       Сенку тихо проскальзывал по коридорам, огибая всех студентов, скопившихся в коридорах. Крупный ВУЗ как-никак, и учащихся в нём соответствующее количество.       В лаборатории Сенку ждал знакомый профессор, который в основном и располагал школьнику всем оборудованием и проектами университета. И не то, чтобы у Бьякуи, а соответственно у Сенку, не было денег на химикаты. Нет, просто не все эти химикаты можно достать законно, а подростку их и подавно не продадут, поэтому оставалось полагаться на Ксено и подобные удобные знакомства. Тем более, когда старик в космосе. — Добрый день, Иши. Рановато вы сегодня, обычно под вечер заглядываете. — Да, но сейчас критическая ситуация. Срочно нужны суперкислоты. — Ого! Суперкислоты это не шутки. Это как-то связано с теми статьями и исследованиями, которые вы проводите с д-ром Ксено? — Десять миллиардов очков вам, док! — Парень хитро ухмыльнулся. — Я думаю, мы на пороге открытия нового для Земли химического элемента, схожего по своим свойствам с обычной ржавчиной, но не имеющей характерного цвета и с устойчивостью к довольно сильным кислотам. А также для его образования не нужно время. Данный материал, словно шов, соединяет пласты камня из известных нам минералов и практически мгновенно окисляется после попадания нитали, не реагируя с другими кислотами, имеет свойство сохранять и восстанавливать все органические и ДНК соединения, хотя тут ещё нужны опыты. Пока что мало исследований и именно для этого мне нужны суперкислоты, — «Это всё так будоражуще, - подумал про себя Сенку». — Хм… хорошо. Д-р Ксено одобряет твои исследования? — А? Ну, полагаю да. В любом случае этот старик не имеет прав ограничивать меня в моих наблюдениях, он только даёт мне возможность выходить на мировой уровень и помогает распространять мои изучения. Иногда сам их берёт на вооружение. — Старик… как ты мило отзываешься о своём сенсее… — Мой сенсей – Дораэмон. Так сверхкислоты будут, нет? — Да-да, конечно… минутку.       Достаточно молодой мужчина зашёл в соседнюю комнатку небольшого размера, служившей кладовой. В ней он взял несколько стеклянных бутыльков с остатками сверхсильных кислот, среди которых были трифторметансульфоновая, пентафторэтансульфоновая и фторсурьмяная кислоты. — Отдаю я их тебе под свою ответственность, так что, пожалуйста, не убей никого… Себя в том числе.       Но ухмыляющийся учёный, радующийся нормальным условиям и химикатам по сравнению с тем, что было в 58 веке, уже, кажется, не слушал преподавателя университета. — И для кого я распинываюсь… Ладно, подпиши этот лист. — Всё как обычно, бумажка о том, что я знаю об опасности кислот и не собираюсь их применять на людях или против людей, да-да…       Сенку быстро черканул своей подписью в нужных местах и аккуратно расположил все кислоты в своей сумке так, чтобы они не разбились… иначе в противном случае вместо Сенку будет костно-мясное месево… а нет… кислоты всё расплавят и будет просто кислотная лужа с кровавыми остатками и труп неподалёку. Плавящийся. А ещё будет стекло, потому что оно не реагирует с кислотами, за исключением плавиковой (и то она разрушает его исключительно из-за того, что ионы фтора реагируют с оксидом кремния – основным материалом стекла). В общем, если дело касается кислот, то тут лучше всего быть аккуратным и именно поэтому Сенку не доверил бы нести что-то подобное кому-либо. Нет, не из-за того, что они недостаточно аккуратны. А из-за того, что если плавить, то лучше сразу Ишигами Сенку. Мучений меньше будет. И у него (потому что это всего лишь кислота), и у остальных (ну ладно, Тайджу и Юдзуриха, Бьякуя и в принципе все, кроме Хьёги и Стэнли будут грустить, но кого это волнует?), и у мира (потому что его случайно не взорвут, хотя Ксено поспорил бы с этим утверждением).       Забрав все химикаты, Сенку направился к выходу из университета, на выходе из которого всегда висела некая доска почёта. На ней всегда висели фотографии выдающихся студентов, вырезок из газет и статей, скан обложек книг всё тех же студентов, внёсших вклад в развитие той или иной отрасли науки, искусства или спорта. Ишигами всегда мельком поглядывал на данную доску: мало ли, будет что интересное? Ну и знать своих коллег, вкладывающих свои силы и время в дело твоей жизни тоже надо.       Этот раз не стал исключением, и юноша мельком глянул на ту самую доску и в этот раз его взгляд кое-что зацепило. Да, такое бывало и ранее, но что же такого исключительного было в этот раз? Что могло необычного висеть на самой обычной доске, куда обычно могли повесить за любое пустяковое открытие? На самом деле ничего. Сейчас там тоже не было ничего необычного. Просто на Сенку с фотографии смотрела довольная ухмыляющаяся лисья мордашка с подписью: «Студент психфака и факультета соц. наук награждается сертификатом за подробное и углублённое изучение поведения людей в общении со знаменитостями». Ниже была представлена дата публикации статьи, на каких сайтах будет располагаться, также был подписан куратор. Публикация должна была состояться через несколько месяцев, но уже была вкинута задолго до самого появления статьи в свободном доступе, что удивило. Был велик шанс, что это было что-то на подобии тех самых книжек, что менталист выпускал ранее, но, тем не менее, Сенку решил сфотографировать это, запомнить дату и естественно подонимать бедного студента (самого престижного ВУЗа в Японии, как выяснилось).       На улице стояла душная и жаркая погода, не мешающая Сенку расхаживать в своём привычном одеянии из японской школьной формы и лабораторного халата поверх.       Шаг за шагом Сенку всё больше погружался в свои мысли, пока из глубины толпы не послышался до боли знакомый голос, зовущий учёного. — С… Ку! Сенку! — Ха-а?       Ишигами пытался разглядеть знакомые лица в толпе, пока не наткнулся на высокую знакомую макушку – Цукаса.       Удивительный день. На доске почёта одного из самых престижных университетов мира твой возлюбленный, а недалеко от того же университета – друг из прошлого… будущего… настоящего?! Да бл… пох…       Цукаса успешно прорвался к своему приятелю, явно довольный такой встречей. — Ну и какими судьбами тебя сюда занесло? — Мирай недавно перевели в университетскую поликлинику, дабы обеспечивать её жизнь. — Мм… точно… — Мы ведь имеем возможность облотить её в камень, а после спасти таким образом? Как… как в прошлый раз! — Да, но не прямо сейчас. Мы не можем взять и провернуть это, не привлекая к себе внимания.       Шишио лишь кротко и понимающе кивнул, слегка поникнув. Мирай – весь смысл его жизни. Он был готов на всё ради своей маленькой сестрички. — Я поговорю с Ксено. Надо будет составить протоколы, договоры и только тогда уже проводить "операцию" под грифом секретно. А после я планирую навсегда запретить подобные манипуляции. — Хорошо. Значит, мне надо будет подписать документы о неразглашении и взятии своё ответственности на себя? Это не так много, тем более раз мы знаем, на что способна сила медуз. — Десять миллиардов очков, Шишио! — Как скоро мы сможем всё реализовать?       Цукаса смотрел с удивительной надеждой и теплотой, верящего в этого гениального учёного, взглядом. Да. Сенку сможет всё. Даже без Ваймена он бы нашёл способ спасти каждого. Уж таков он, Ишигами Сенку. — Если Ксено согласится, а он согласится, то смогу в эту же субботу. Надо будет выбрать время и постараться добиться того, чтобы врачей также не было во время нашего "шаловства". Не первого, но последнего в наших реалиях. После хочу заставить Ксено и всё научное сообщество прийти к подписанию договора о неиспользовании сил Почемучки. На правительственном уровне. Будет сложно, но я постараюсь. — Да, я думаю, ты прав. Человечеству незачем такая сила, она будет использовать в войнах. Да и идея бессмертия проигрышная… — Не совсем. Сама идея бессмертия мне интересна. Я… я не хочу умирать, я не готов. Никогда не буду готов. Я лишь считаю, что человек сам должен прийти к этому, иначе насколько наша цивилизация жалкая, раз не готова трудиться на своё благо самостоятельно и как собака готова кидаться на каждую подачку? Кто нас спасёт от самих себя, как не мы сами? А задача Ваймена лишь помогать направлять наш научный прогресс. Не политический, а практическое бессмертие играет именно что политический характер. Ну а она мне нисколько не интересна! Я люблю играть в стратегию и постройку цивилизации, а не в войнушки и файтинги.       Цукаса тихонько усмехнулся: столь непривычно было встретиться со старым другом, некогда врагом, которого Шишио убил бы, если бы не осколок камня на шее учёного, который его и спас. В принципе был интересен факт того, как окаменение за мгновение погрузило всё человечество во мрак, но после спасло Мирай и Цукасу, и после встречи со Стэнли Цукаса, Хьёга, Рюсуй, Тайджу, Кохаку и в принципе все остальные остались живы только благодаря тому самому окаменению, способному залечивать все раны и увечья. Правда было неизвестно, даёт ли это полное бессмертие: останавливается ли старение, что происходит с раковыми клетками, от всех ли болезней спасает? Пока было известно только то, что восстанавливаются физические повреждения и шрамы, а также все ли болезни, патологии и отклонения ей подвластны?       Мирай лежала в гипофизной коме, из-за сдавления гипофиза опухолью, которая и повредила данную часть мозга. Из-за повреждения гипофиза Мирай не продолжала расти, а оставалась всё такой же малюткой, как и 6 лет тому назад. Девочку лечили самыми разными способами, которые были известны медицине, но всё было безуспешно, а потому Цукаса старался зарабатывать, выступая на различных боях и телешоу, чтобы обеспечить ей поддержание жизнедеятельности, в надежде, что её обязательно спасут. И вот! Этот момент наступил. От такого в глазах защипало. Да, Цукаса уже знал, что её можно спасти, это не было простой верой, но… тогда мир был другим, и Научному Царству пришлось много работать, чтобы спасти человечество, и теперь, когда всё вышло, Цукаса с Мирай могли бы жить счастливо и спокойно. С верой в завтрашний день. — Спасибо, Сенку… — А? Да не за что…? — Правда, я тебе очень благодарен. Ты действительно потрясающи- — Оставь все эти сопливые нежности для Мирай. Я всего лишь слуга науки, идущий к своей цели – спасение человечества. — Разве ты его уже не спас? Посмотри, ни никто не окаменел, все живы: Тайджу, Юдзуриха, Ген, Рюсуй, я и Мирай, все из деревни, я полагаю, тоже живы. — Но это только начало. Ещё столько нужно сделать для будущего… Миссия по спасению только началась и началась она не с меня, а с первых мыслителей, что прекратили ставить человека в центр мира и начали задумываться о том, что ждёт нас дальше, — Сенку встал со скамейки и поковырял мизинцем в ухе. — А я просто учёный, раб законов физики и химии, обречённый верить в человечество и делать всё, для его процветания. Я обречён верить, что у каждого есть шанс и право на жизнь, каким бы ужасным или глупым он ни был.       Цукаса вновь мягко улыбнулся и вслед за приятелем поднялся, протягивая Сенку руку. — В этой ты действительно удивительный, — Шишио слегка прикрыл глаза. — Тогда мы договорились, на выходных идём спасать Мирай? — Да. Я договорюсь с Ксено, чтобы он стал куратором этой операции и мы её спасём. — Хорошо. Спасибо тебе. До субботы. — Ага, в 10:00 на этом же месте.       Тень учёного плавно скользила сквозь улицы большого Токио в сторону школы, а уже внутри здания она продолжила следовать за Сенку до лаборатории. Там тень повторяя каждое движение выставила на свои места теневые клоны сверхкислот, и точно также, как и всю жизнь до этого продолжила следовать за Сенку до его дома, не оставляя его и там.       Удивительно, что в жизни каждого человека, как бы сильно он не отличался от остальных, у него всё равно было то, что и у остальных: рождение, тень, отражение и, наверное, самое пугающее – смерть. Любого человека всю жизнь будет преследовать его собственная тень, полностью копируя образ, силуэт и характер оригинала. Каждую ночь людей преследовала Луна, а каждый день Солнце, как бы сильно облака и тучи не хотели бы их загородить иногда, это никогда не случалось полностью. Нет, от этих частей человеческой и в принципе любой земной жизни, никак нельзя избавиться. От них не спрятаться, не убежать, как и от смерти, хотя человечество успешно, поколениеза поколение, отсрачивает её наступление. Ксено: Я рад, что в кое-то веки ты мне написал.

Сенку: Не обольщайся, мне нужно, чтобы ты курировал мою операцию по спасению сестры Цукасы – Мирай.

Ксено: Так и думал, что тебе что-то надо. Ладно, подпишу и валяй свою "операцию". Что-то ещё?

Сенку: После мы сразу же подпишем официальный документ о неиспользовании медузы на людях.

Ксено: Как элегантно сыгранно, Иши! А что если я откажусь предоставлять документ в высшие органы страны?

Сенку: У меня есть Рюсуй и Ген.

Ксено: Твоя взяла, но только потому, что первый договор с медузой заключил ты.       Сенку цыкнул, смотря прямо в телефон.

*«Ксено» переименован в «Старый хер»*

      «Да, — подумал Сенку, ¬— ему так больше подходит».       Учёный спрятал телефон, закидывая каменное пёрышко в заранее подготовленную стеклянную посуду с первой сверхкислотой – трифторметансульфоновая кислота. Далее пёрышки полетели в оставшиеся 2 кислоты.       Сенку сразу же начал наблюдать примерно схожую реакцию у всех трёх кислот, которые, однако, отличались от реакции с ниталью. Нет, камень не раскололся, не осыпался и не высвободил перо из заточенья минералов, он просто расплавился под силой сильнейших кислот, но кое-что было удивительным. Во всех случаях остался необычный осадок тёмно-серого цвета, похожий на порошок. — Нашёл… — Прошептал в полголоса Сенку.       Самой главной проблемой при нахождении этого необычного минерала являлось то, что он распадался под действием нитали, а размер "шва" настолько мелкий, что на камне его было сложно найти.       Изъять этот осадок было крайне сложно, и понадобилось время для утилизации сверхкислот безопасным способом. После "песок" несколько раз подряд обмывался водой, пока точно не станет чистым. Теперь настало время экспериментов и изучения!       Для начала Сенку рассматривал песчинки в микроскоп и обнаружил, что молекулы медузита – а именно так он назвал новый элемент – имеют соединение из трёх ионов, а кристаллическая решётка напоминает кварцевую – шестигранную псевдагексагональную призму, за счёт чего и является столь крепким минералом, однако отличающимся по свойствам. Потому камень медуз и не горит. А реакция с ниталью говорит о том, что медузит схож по своим свойствам на металлы, конечно, с отличительной чертой "сжимать" и сохранять все органические соединения, клетки ДНК и РНК, с последующим восстановлением до изначального вида и восстановлением всех повреждений. «Всё это так будоражуще!»       Первым экспериментом стала реакция с сероводородом, которая знатно удивила учёного. Медузит имеет зеленоватый цвет, похожий на цвет самих медуз. Как оказалось, песок, полученный после реакции с суперкислотами, также цепляет к себе молекулы и ионы воды и кислорода. "Ржавчина" медузита имеет формулу: Mdz3O2*nH2O, в то время, как "чистая" молекула медузита была Mdz3.       Пока Ишигами возюкался со всеми этими опытами в домашней лабаратории, Почемучка был отправлен смотреть «Дораэмона». Почему? Вы от Ваймена что ли заразились? Конечно же, потому что Сенку надо его с кем-то обсудить, а заодно приучить Ваймена к культуре! А что такое Дораэмон, как не культура в самом что ни на есть прямом смысле слова? Дальше пойдёт Евангелион и Гуррен-Лаганн, ведь иначе инопланетный механизм-паразит не приучить к человеческой культуре, так ведь? А, ещё есть музыка! Поэтому Почемучка будет слушать «Good morning world!», «LIFE», «Where Do We Go?», «KYOKAN», «Дурак и молния» и много других песен. Да, Сенку иногда что-то слушал и него были любимые песни, которых на самом деле было мало и к ним можно было отнести всё, что он слушал. О, и конечно среди песен учёного затесался опенинг Дораэмона! Все опенинги.       Время для обоих гениальнейших созданий Вселенной прошло незаметно, быстро. Казалось, ещё день, но вот часы показывают 23:37, а внутренние часы Сенку спорят и настойчиво утверждают, что сейчас 23:38:01. Сил расспрашивать Ваймена про впечатление не было, да и у того, судя по тому, как волнисто он летел, тоже не было сил. Ишигами завалился на кровать, заглядывая в телефон, где была куча сообщений. Лабораторный халат грустно болтался на стуле от каждого дуновения ветерка, проникающего в помещение через открытое окно. На улице спокойно и хорошо, тихо. В квартире тоже спокойно. А в чате хаос! Кохаку: Мы очень рады за наших двух бессчувственных камней! Тайджу: ЭТО СЛИШКОМ ГРУБО! СЕНКУ И ТАК РЕДКО РАДУЕТСЯ И ХВАЛИТ УСПЕХИ ОСТАЛЬНЫХ! Юдзуриха: Тайджу, дорогой, я думаю, Сенку не обидится. Старых Хер: Разница 3700 лет, а вы всё такие же невыносимые. Я всё ещё не понимаю, как вам удалось всё это провернуть. Рюсуй: *ответ на «Мы очень рады за…»* ХАХАХАХХАХА *ответ на «Разница 3700 лет…*» АЗВХАХАХХАХАХАХХА >:) Кохаку: Кто-нибудь может убрать отсюда рюсуя? он меня бесит! Старый хер: Кстати о бесячестве, мне интересно, где Ген. Мне всё ещё нужно его вскрыть и изучить его мозги. Рюсуй: Не выйдет, док. Его облюбовал Сенку своими невероятными навыками пикапа в виде психологической книжки. Старый хер: Довольно… Хром: Элегантно? Старый хер: Нет, тупо, нелогично и вообще я разочарован в своём мальчике. Надо намекнуть Бьякуе, чтобы он с Лилиан второго сделал, этот бракованный.

Сенку: *Ответ на «Не выйдет, док…»* Трещи поменьше, это всё один большой эксперимент! *Ответ на «Нет, тупо, нелогично…»* Я нашёл новый химический элемент. Доволен?

Старый хер: Теперь вполне.

*Сенку добавил(а) Цукасу*

Сенку: Игнорируй этих психически нездоровых.

Цукаса: *ответ на «Не выйдет, док…»* Я так и знал!

Сенку: Ты рискуешь своей сестрой, Шишио.

Цукаса: Понял. Старый хер: Ну, значит гроб карлика-оптимиста будет наполовину полон.

Сенку: *Ответ на «Ну, значит гроб...»* Рискуешь жизнью, Хьюстон.

Кохаку: ну хоть кого то нормального добавили!

Сенку: Хром, попроси Рури подтянуть Кохаку грамотность.

Хром: Понял. Львица будет обучена! :> Кохаку: бегите от меня. вам не жить! Рюсуй: Анекдот вспомнил… Похоронил однажды пацанчик друга своего. С горя захотел покурить, а сигарет с собой нет. Пошёл он в табачный магазин, а там ему с порога заявляют: «— Кента нет!» Стэнли Снайдер: Fuck. Старый хер: Пошло всё на хер… Я сваливаю.

Сенку: Давай, иди-иди, на грант мне доки заполняй!

      После все как-то замолкли и скорее всего, отправились спать, а Сенку ещё какое-то время тупил в потолок, думая о предстоящей на выходных операции. Вскоре мысли начинали путаться, разум мутнеть и гений провалился в глубокий сон, который бывал так редко. В основном сон учёного был скоротечный, без снов: вот просто закрыл глаза, а потом открыл, набравшись сил. Исключениями были кошмары, которые при этом всё равно проходили быстро, но иногда, когда усталость брала в руки, словно потомственный Сонсон, огромный топор и готовила тебя – дурака такого, к казни, сон спасал и погружал в длительную тьму. Иногда виднелись какие-то картинки, иногда сюжеты, иногда прошлое. Так и сейчас. Сон был долгим, но ничего лишнего в нём не было: только тёмная пустота и течение времени сквозь пространства, известных и неизвестных человеку.

***

      Настал день операции по спасению Мирай.       Неделя пролетела слишком стремительно даже для Сенку. Он сумел подготовить первые отчёты по медузиту – новому химическому элементу, что ранее никогда не существовал на Земле. Также стоило готовиться к защите того самого отчёта, который как и в прошлый паз будет идти слишком долго. А сегодня он первый и последний раз спасёт человека с помощью Почемучки, а после человечество навсегда откажется от этой силы. На это надеялся Сенку, на это надеялся Цукаса, и так сильно этого не хотел Ксено, не считающийся с гуманностью и пацифизмом Сенку.       На руках бумажки, отвечающие за сохранность врачебной тайны от всех, а также об отсутствии в палате врачей и других посторонних на момент операции. Спасибо, Хьюстон, хорошо сработал, старик.       В палате был один единственный врач, следящий за тем, чтоб девочку не похитили, не навредили ей и в принципе опекал её всё это время. Естественно при условии, что он будет молчать обо всём, что увидит там, а после подпишет договор о неиспользовании увиденного.

Начало.

      Сенку заранее уже договорился с Вайменом, а потому дело оставалось за ним. С ниталью в современном мире тоже проблем не было, хотя Сенку на всякий случай проверил, работает ли она всё также и да, работает.       Почемучку положили прямо в руки маленькой девочке, а после отойдя подальше Сенку произнёс ту самую фразу, активирующую окаменение. — One meter, one second…       Закрытая от посторонних глаз комната залилась зелёным светом, и Мирай тут же покрылась каменной скорлупой, спасающей ей жизнь. Врач был в шоке, но всё же решил дождаться конца, чтобы задать все свои вопросы.       Сенку протянул бутылочку с "живительной" водицей Цукасе. — Держи. Я думаю, это должен сделать ты. — Не думал, что ты любишь символизм. — Это не символизм, это просто будет правильно.       Почемучка отлетел к Сенку, наблюдая со стороны. Шишио – сильнейший примат среди старшеклассников. Он на протяжении долгих лет изнурял себя, лишь бы иметь возможность оплачивать поддержание жизни и лечение Мирай. Он делал всё.       Смесь спирта и азотной кислоты вначале капля за каплей, а после всем бутыльком вылилась на тело девочки. Прошло около минуты, прежде чем реакция пошла и в это время, пока в глазах льва начинало щипать, Сенку записывал все данные, ведь это был первый и последний опыт на человеке. Камень начал осыпаться, а глаза Мирай распахнулись. Сработало. Другого результата и не ожидалось, но дух всё равно захватывало. В груди была радость за старого друга, за старого врага и нового приятеля.       Сильные руки Цукасы обняли девочку, аккуратно прижимая к себе. — Братик, всё в порядке.       Удивительно, как Мирай, только вышедшая из комы, не видящая своего брата столько лет, принялась его утешать, говоря, что теперь всё хорошо. Теперь всё действительно хорошо…       Наблюдающий стоял поодаль, однако отвёл свой взгляд, дабы не давать волю эмоциям, ведь именно он на протяжении тех самых долгих лет наблюдал за тем, как Шишио Цукаса ухаживал и старался для своей сестры. — Да, Мирай, теперь всё точно хорошо. Всё теперь будет хорошо.       Врач подошёл к Сенку и пригласил того выйти из палаты, чтобы поговорить и не смущать воссоединившуюся семью. — Это… Удивительно… Это можно будет использовать в медицине, почему вы хотите подписать договор о запрете на использование? — Я знал, что будет такой вопрос, но на то действительно есть причины: во-первых, это начнут использовать в войнах, а раз Ваймен на Земле только один, то войны начнутся ЗА НЕГО. Во-вторых, Ваймен один, а окаменение затрачивает его силы. В общем, помогая нам слишком часто, он может умереть. — Угу… а Ваймен это… —Вот он, — Сенку указал на парящий рядом тёмно-зелёный "клубок". — Он решился помочь человечеству идти в нужном направлении, но мы не должны слишком полагаться на его знания, лишь сотрудничать для совместного развития.       Доктор кивнул и поправил свои очки, как бы показывая, что понимает, о чём говорит Сенку. — Также он мой друг и товарищ, не хочу просто так пользоваться им. — Хорошо-хорошо, однако, эти целительские способности нам бы очень помогли. — Я веду в этом направлении исследования, но пока данных мало, я продолжу эксперименты на ласточках. — Значит, окаменение ласточек – вина Ваймена? — Медуз. И не совсем вина. Они точно также как и любые организмы нуждаются в питании, но так как они, скорее механизмы, просто разумные и инопланетные, их едой выступают информация и различные данные, которые могут храниться в мозгу человека. По плану медуз они должны были даровать нам окаменение, как бессмертие, а мы бы подкармливали их своим интеллектом, но это работает только в том случае, если организм внутри камня сохраняет сознание и имеет высокий интеллект по меркам медуз, чтобы выбраться из камня. Но они просчитались, люди недостаточно умны для них и не могут самостоятельно выбираться из камня. — Из-за чего произошёл такой просчёт, если они считаются невероятно развитым видом? — Электромагнитные и радиоволны, которые человечество издаёт достаточно сильны, чтобы посчитать нас достаточно разумными, однако, как оказалось, количество этих самых волн говорило не о нашем высоком техническом развитии, а о том, что нас много. Нам же это может говорить о том, что мы наконец-то ступаем на новую ступень. — Хорошо. Буду ждать дальнейших исследований и буду вновь рад работать с Вами и с доктором Ксено.       Сенку ухмыльнулся и поковырял мизинцем в ухе.       «Главное, чтобы Ксено был рад с Вами работать, док, — пронеслась в голове мысль».       Тут дверь в палату открыл Цукаса. — Мирай хотела бы с Вами познакомиться… — Хорошо, я тоже хочу с ней познакомиться, а заодно узнать, как она себя чувствует.       Сенку кивнул, следуя за остальными в палатку, где лежала Мирай, с которой он был знаком, но она с ним нет. А это значит, придётся знакомиться по-новой, но уже как нормальным людям.       Маленькая девочка сидела на кроватке и разглядывала помещение, но после перевела взгляд на своих спасителей. — Спасибо! — Громко и радостно вскликнула она, улыбаясь так ярко, что можно было затмить даже Солнце. — Я очень благодарна за то, что спасли мою жизнь. — Не нас, а его благодари, — Сенку указал на Почемучку. — Именно благодаря его силам мы смогли тебя спасти, а остальное это уже дело химии.       Мирай несколько минут непонимающе смотрела на парящий механизм, которого она ранее никогда не видела, но после вновь улыбнулась. — Спасибо тебе большое!... А… а как вас всех зовут? — Меня зовут Нахамура Шинске, — первым представился доктор. — Я Ишигами Сенку, но по фамилии можешь не звать, не к чему эти формальности.       Не представился только Ваймен, который будто бы завис. — А он умеет говорить…? — Вообще-то да. Хэй, Ваймен, представься. Обычно же спрашиваешь всё без умолку, а тут притих. — Но у меня нет имени. — А… Да… Ну, мы все его зовём Ваймен или Почемучка, но имени у него действительно нет.       Мирай протянула свою ладошку, чтобы со всеми поздороваться, а Почемучку она просто погладила. Видеть её такой счастливой для Цукасы было выше любых наград и денег, она была самым близким, кто у него было, самым святым, что он находил во всей Вселенной. Он не видел без неё жизни и сейчас, когда мир восстановлен, когда загадка окаменения разгадана, а она сидит и улыбается, он наконец-то может успокоиться и выдохнуть, пустив скупую мужскую слезу.       Доктор решил на всякий случай осмотреть девочку, чтобы точно убедиться, что она здорова, так же попросил её пройтись, проверил зрение, пульс, температуру и все показатели были в норме. Победа! — Всё в порядке, но всё же я бы хотел, чтобы Мирай ещё какое-то время наблюдалась у нас, дабы избежать патологий, отклонений или ухудшения. Естественно мы будем тщательно наблюдать за ней, но если вы не против, то переведём её к другим детям, чтобы ей не было так скучно, хорошо? — Хорошо! Спасибо, господин Шинске, — Цукаса низко поклонился, как подобало по канону всех японских обычай. — Тебе тоже спасибо, Сенку. И тебе, Почемучка.       Улыбка у Мирай и Цукасы была очень похожа. Яркая, широкая и светлая, дающая надежду в будущее.

***

      И так всё же, что такое будущее? Не знаю! Это каждая последующая секунда, вот и всё! Понятно лишь то, что о прошлом не стоит сожалеть, ведь оно уже прошло и его не изменить, но зато можно научиться на ошибках прошлого и извлечь из них урок, чтобы смело, с разбегу, прыгнуть в следующий день.       По крайней мере, так считает автор, а как жить вам решаете вы сами.