Гаоляново поле.

      Запах гарева, тлеющей листвы, подожжённой плоти забивал нос, а пепел, летающий в воздухе, всё пытался осесть в глазах. Исюань носил новые цянькуны для лекаряй, таскал тяжёлые ведра свежей воды, чтобы обмывать раненых, помогал новоприбывшим заклинателям сориентироваться в лагере. Всё делал как обычно. Всем этим занимались и другие ученики Цанцюн. Хоть Исюань и был единственным личным учеником Бога Войны, многие не воспринимали его как главного, не воспринимали и в серьёз. Ещё слишком юн. Только начавший своё обучение, он не получил ни каплю внимания, которого заслуживал. Ведь столь редкие таланты достойны восхищения со стороны других. Но Исюаню не повезло, ведь его дебют пришёлся на войну с Хуаньхуа.       Он особо и не думал об этом. Всё что его заботило, это тренировки тела и совершенствование. А так же, слепая вера в своего учителя. Исюань никогда не видел Шэнь Цинцю. Того, за кого так рьяно сражался Лю Цингэ. Он не знал, что шисюны могут быть дороги, ведь рядом с ним не было почти никого, кроме редких проявлений избитого горного лорда. Но мальчишка верил, что этот его шишу человек, за которого его учитель отдал бы жизнь.       К неизменной картине частых набегов на Хуаньхуа Исюань уже привык. Но в этот раз, отличались две вещи. Засада происходила далеко от дворца, в одном из не принадлежащих ни одному клану лесу, и его учитель отсутствовал на больничной койке. Он появлялся там крайне часто, ведь как опытный боец, знал, что первая помощь заметно ускорит его восстановление. Но сегодня, они напали на обычную экспедицию учеников, и главного недруга Цанцюн тут не было.       Взяв с собой толстую тряпку, которой обычно моют мечи после битв, Исюань направился дальше из лагеря, туда, где сам сражался недавно. Вечер был поздний, но дорога через лес освещалась яркой луной и догорающим пеплом. Пока расставляли лагерь, юноша переговаривался со своими шиди и шимэй, о смысле данной вылазки. Ведь тут были одни ученики, а Ло Бинхэ, как деспоту, явно было бы плевать на смерть нескольких десятков детей. И многие предлагали свои варианты о том, что, например, это было сделано специально, чтобы добавить демону проблем, пусть разбирается с семьями погибших. Некоторые говорили, что из разведки шепнули, будто сам глава Хуаньхуа будет сопровождать эту ночную охоту. Так как, детишки благородные, неопытные. Мало ли что они начудят. Другие же, чаще ученики с Цяньцяо, просто возмущались по поводу этого зверства, ведь убивали ни в чем не по винных учеников. Им поддакивали те, кто столкнулся сегодня со своими друзьями, и похоронил их тем же вечером. Но чаще всего, таким выскочкам вставляли по шее, ведь сомневаться в горном лорде Байчжань, значит не уважать всех здесь присутствующих.       Вспоминая разные причины, Исюань тоже был не рад тому, сколько невинных адептов погибло. Перебирая тряпку в руках, он наконец вышел к полю. В темноте, оно налилось темно красным цветом. Это цвел гаолян. Место, на котором развернулась очередная битва. Клан Цанцюн вырезал всех. Не пощадил ни демонов, ни даже юных учеников Хуаньхуа. Исюань наблюдает за одиноко стоящей фигурой, рассматривающей трупы детей. Он подобрался и поднял голову, правда из-за подувшего ветра, не смог разлепить глаза, боясь, что туда попадёт пепел.       Ветер так же играл с чужими волосами. Мальчик не проронил ни слова и подошёл вплотную к распустившимся цветам. Он знал, что Лю Цингэ заметил его уже очень давно. — Знаешь, Исюань. Я ведь, на самом деле, легко могу отобрать тело твоего шишу, — юноша вздрогнул, не ожидая, что с ним заговорят первым. Что-то в голосе его учителя было не так, словно, смирившийся со смертной казнью заключённый говорил с ним. И до мальчика, спустя мгновение, дошёл смысл сказанных слов. — Вот только… слова демонического подонка о том, что он сможет воскресить его… — стоя к нему спиной, Лю Цингэ продолжал свое неожиданное, для Исюаня, откровение, — Я надеюсь.       Последние слова прозвучали, на первый взгляд, точно так же, как и все остальные слова, которые сказал бог войны. Но юноша мог заметить в них нотку надежды и отчаяния. Из-за чего, ему стало не по себе. Невольно открывая для себя мимолетные новые стороны своего учителя.       Юноша продолжал мять свой платок, не решаясь подойти. Запах крови сбивали его, делая всю эту ситуацию ещё более отвратительной. Зловоние, от недавно убитых тел проникало в самые кости. Казалось, что если он останется тут ещё на чуть-чуть, потеряет сознание. — Зачем я это делаю? — прошептал себе Лю Цингэ.       Он повернулся к своему ученику. Его рука покоилась на окровавленных ножнах Ченлуаня. Мужчина был весь покрыт чужой кровью. Его силуэт не было видно среди красных цветов цветущего гаоляна. Исюань ничего не ответил.