Золотой поводок

♪ All Gone — Gustavo Santaolalla ♪

      Темнота действовала исключительно сдавливающе — стягивала грудную клетку, мешая дышать, шею, не позволяя игнорировать ком, вставший поперёк горла, и даже душу, мечущуюся где-то глубоко в недрах сознания. Слёзы, кажется, кончились ещё давно — их просто не осталось.       Ни черта не осталось. Отныне в этом мире зияла пустота. Чернеющая бездна, подчиняющаяся исключительно жестоким реалиям восставшей силы. Эта сила была непонятна, не изучена, незнакома. Вики Уокер никак не могла раскусить причину мощности энергии, что предстала перед ней в обличии Чумы.       Это неудивительно.       Она была советником на Небесах всего лишь десять лет.       Что значат десять лет здесь, в мире, где время шло своим чередом, где оно замерло, позволяя бессмертным существам жить вечно?       Они ни черта не значат, Вики. Ни черта.       Уокер прикрыла глаза, тяжко выдыхая отчаяние, пропитавшее каждую клеточку тела. Если бы только можно было переговорить хоть с одним из друзей. Если бы только можно было остаться наедине с Мими, Дино, Мальбонте…       …Люцифером.       Нет. Не следовало говорить с ним. Не стоило даже думать о нём, ведь тогда бы Чума точно получила то, чего желала. Она бы добилась потопления Уокер в обволакивающем сознание отчаянии.       Вики долго сдерживала свои эмоции: она прятала их даже в тот момент, когда Люцифер, смотря прямо ей в глаза, говорил те ужасные слова. Когда он пытался достать когтистой рукой тьмы её сердце, растерзав материю из мышц так, что все чувства бы просто разбились вдребезги.       Ей удалось сохранить их. Удалось накинуть на себя кокон из невидимой призмы защиты. Она смогла защитить свои чувства к Люциферу, уверяя себя в том, что он говорил это неумышленно. Кто-то, вероятно, владел его сознанием. Или… Возможно, он хотел защитить Вики перед Чумой, давая той понять, что между ними всё кончено. Чтобы всадница не смогла подступиться к нему через неё, давя на больное место и грозясь уничтожить Уокер, если Люцифер перестанет подчиняться.       Но он ведь и так слушался её. Беспрекословно. Словно сам получал от этого необъятное удовлетворение. Словно он давно ждал чего-то такого. Возмездия.       Чушь.       Вики встряхнула головой, не желая пропускать туда подобные мысли. Она не могла позволить себе пропитаться отчаянием, которого так желала Чума.

Она не позволит ей победить хотя бы в этом.

      — Госпожа?       Вики вздрогнула, когда выскользнула из мыслей, замечая, как Пайк приоткрыл дверь её мрачной комнаты. Уокер больше не держали в темнице, но её покои без окон не сильно отличались от всё тех же хладных каменных стен и пустоши. Кажется, ангел уже не первый раз окликал её. Сколько он тут стоял? Чего хотел?       Неужели опять настало время, когда он поведёт её к Чуме на очередное преломление эмоций? Неужели её опять будут изводить, пытаясь вытянуть отчаяние, которое пока что удачно удавалось прятать?       — Повтори, я не слышала, — монотонно проговорила Уокер, словно общалась со стеной, а не с живым существом.       Собственная безэмоциональность удивляла даже её саму. Но на лице не дрогнул ни единый мускул.       — Вы должны пойти со мной, госпожа. Простите.       Простите. Он всегда говорил так, когда не мог сообщить, какая именно пытка ждала её в этот день. Он никогда не мог, ведь пытки Чумы начинались с ожидания неизвестности. Отвратительное чувство — не иметь понятия, чью смерть Вики увидит в этот день, на чьих похоронах придётся сдерживать слёзы, норовившиеся сорваться вниз, дабы смягчить почву, в которой отныне покоилось множество бессмертных.       Какая ирония. Смерть бессмертных.       Уокер встала с кровати, едва поправляя белое лёгкое платье, слегка прикрывающее тело. Золотой поводок так и стягивал шею. Он наверняка подбирался так, чтобы не душить, но оставлять красные следы на коже. Он подчинялся магии Чумы, заставляя Вики вовремя вставать на колени.       Это было унизительно. Чертовски. Хуже смерти, однозначно.       Хотя, со Смертью Уокер всё ещё была незнакома. Вряд ли, конечно, брат Чумы окажется благоразумнее, чем она. Но вдруг был шанс?       Чёрт, Вики, уймись, ты ждёшь помощи от Смерти.       Тихо шикнув своим мыслям, она выпрямилась и пошла вслед за Пайком, не позволяя ангелу касаться её. У Уокер всё равно не было выбора, и ангел знал, что она последует за ним. Иначе заставил бы золотой поводок. Всё просто. Так чертовски просто и противно. До скрежета зубов и желания сплюнуть чёртов привкус действительности.       В этот раз они шли недолго. Только сейчас Уокер поняла, что была ночь… в комнате без окон чувство времени пропадало, в особенности, когда она запирала сознание на замок, позволяя ему гулять по счастливым воспоминаниям, а не думать о жестоких реалиях. В коридорах Цитадели было темно; её точно не выводили на высшие ярусы, где проходили советы и переговоры. Пайк вёл Вики по коридорам, связывающие спальни тех, кто при обычной работе здесь предпочитал оставаться на ночь в столице, а не возвращаться домой на острова.       Бесшумно открыв дверь, Пайк отошёл в сторону, пропуская Уокер вперёд. Ничего не подозревая, она гордо вздёрнула подбородок и переступила порог, не показывая волнения, которое читалось разве что в дрожащих пальцах и нарочито ускоряющемся биении сердца. Дверь позади закрылась, оставляя Вики в тишине и мраке. Пайк не пошёл следом. Он никогда не ходил, когда приводил её на место.       Вот только, кажется, тут не было Чумы. Никого не было. Или?..       Уокер оказалась в довольно узком коридоре, справа и слева на расстоянии вытянутой руки располагались тёмно-синие стены, а впереди виднелся свет от огня в камине. Вики сделала несмелый шаг, а потом, вспомнив, что на другом конце коридора её скорее всего поджидала Чума, выпрямилась, сжала руки в кулаки и уверенно пошла вперёд.       Уверенность длилась недолго.       Вики замерла, задерживая вдох на середине, когда заметила спину с бордовыми сложенными крыльями. Такими чертовски родными и важными, что сердце невольно потухло, навсегда теряя моторчик, способный вновь завести его бой. Она приложила руки к груди, пытаясь вслушаться в крики собственной души, упрямо пряча её нить, которая тянулась вперёд.       Хотелось броситься к нему, прижаться к сильному телу, принять наконец-то утешения и вспомнить, что она была не одна против всего мира. Что Люцифер был рядом. Что он, чёрт возьми, всегда был на её стороне.       — Люцифер, — ничтожно сиплый голос заставил её разозлиться на себя за подобную слабость.       Ещё расплачься здесь, тряпка!       Вики нервно вздохнула, пытаясь выровнять своё внутреннее состояние и вывести его на прежний уровень равнодушия. Она сжала челюсти и пошла вперёд по узкому коридору, пытаясь понять, какого чёрта её сюда привели.       — Люцифер! — теперь её голос звучал иначе. Она всё ещё имела внутренний стержень, который позволял скрывать тот ураган, что бушевал внутри.       Он не откликался, будто не слышал. Лишь взял со стола бокал с глифтом и отпил глоток, смотря за пламенем в камине, поедающим древко, тлеющее от сухости и старости. Внешне Люцифер был спокоен, даже расслаблен.       Неужели её голос не заставил его хоть на миг вздрогнуть? Неужели не возымел никакого эффекта?       — Люцифер, чёрт тебя дери, — сказала она громче, направляясь прямиком в его сторону, но резкое препятствие, возникшее перед ней, заставило врезаться в прозрачное стекло.       Уокер фыркнула и поморщилась, потирая лоб от боли. Она упёрлась одной ладонью о стекло, которое мешало ей пройти в спальню Люцифера, надавливая на него и пытаясь вытолкнуть в надежде, что оно откроет ей проход. Чуда не произошло.       Вики сжала челюсти, ожидая подвоха. Её конечной целью оказался этот маленький коридор, а не спальня любимого мужчины. Тем временем у него, видимо, не было причин для того, чтобы скучать. Сатана обернулся в сторону входной двери, которая пропустила внутрь светловолосую Чуму.       Удивительно. Вики ещё не видела её такой… такой другой.       Её распущенные волосы пепельным шёлком падали к лопаткам, полупрозрачный халат почти не скрывал бледной кожи. На её лице не было привычной насмешки или злорадства. Она будто бы была в предвкушении. Ждала чего-то грандиозного. Чего-то, что обязательно принесёт ей удовольствие этим вечером.       Вики насупилась, сжимая руки в кулаки, и ударила по стеклу, пытаясь привлечь внимание Люцифера или хотя бы Чумы. Дать знать им, что она рядом, чтобы сердце перестало ускорять темп, разрушая бойкими ударами солнечное сплетение. Чтобы то волнение, которое подогревало жаркое пламя злости изнутри, наконец-то перестало набирать обороты и угасло.       Но они не слышали ударов. Не слышали её присутствия. Не знали, что она рядом.       Чары заглушения? Именно поэтому Уокер не слышала, о чём они говорили?       Твою мать, Вики, успокой уже своё сердцебиение!       Не смотри на то, как она медленно подходит к Люциферу, касаясь когтистыми пальцами его спины, проводя по коже острыми концами.       Не смотри на то, как он не сбрасывает её руку, а позволяет касаться тех мест, которые раньше принадлежали только тебе.       Не надо…

***

      — Ты подумал над моими словами?       Она появилась, словно снежная метель посреди весны. С одной стороны, это было вполне ожидаемо, но с другой — совершенно нежеланно. Люцифер сжал губы. Он не хотел отвечать и разговаривать с ней, не хотел, чтобы она подходила ближе и тем более касалась его.       Хотелось, чтобы она исчезла с глаз, испарилась или сдохла. Он бы не повёл и глазом, если бы она задыхалась у его ног и молила о помощи. Не ускорил бы процесс, убивая её своими руками, нет. Он бы наслаждался её скрипучими задыхающимися всхлипами и…       — Люци, — Чума промурлыкала его имя на ухо, точно надеясь, что его тела коснутся мурашки.       Но их не было. Как не было и других эмоций. Исключительное хладнокровие и ни черта больше. Нет. Ещё вкус глифта на губах. Сегодня нужно было выпить больше. Влить в себя ебучий ящик пойла и забыться. Опьянеть до одури, чтобы удалить этот вечер, стирая его из памяти.       — Подумал, — коротко ответил он, стараясь не делать лишних вздохов.       Ведь каждый из них демонстрировал Чуме свои эмоции. Она чувствовала их по взгляду, поэтому он не отрывал его от камина. Она могла считать их по прикосновениям к телу, поэтому он не напрягался и тем более не скидывал руку с плеча.       Грёбаная иллюзия отсутствия эмоций.       — И каков твой ответ? — Чума прижалась своим изворотливым телом близко, обдавая жаром частого дыхания кожу шеи. — Ну, Люцифер, не тяни, — её голосок был высоким и тонким, он не скрывал полного изнеможения.       Чума не любила ждать.       — Что, Мальбонте уже не удовлетворяет все твои потребности?       Она цокнула, уткнувшись в плечо Люцифера, и рассмеялась, по-кошачьи потершись щекой о его ключицу.       — Мальбонте стал предсказуем. Он мне наскучил, — протянула Чума, позволяя своим рукам гулять по оголённому торсу Дьявола. — Я хочу попробовать на вкус Ад. Твой Ад, Люцифер.       И снова никакой реакции с его стороны. Это злило Чуму, заставляло внутреннюю ярость распаляться, вторя чувствам желания и собственничества.       — Или ты всё же хочешь, чтобы твоя человечишка умерла? — она сказала это слишком слащаво, как будто рассказывала о каком-то десерте, съеденном накануне.       — Мне похуй, — слишком резко, слишком отрезвляюще.       Чума даже вздрогнула от такого тона. Неужели он правда позабыл чёртову Непризнанную? Неужели правда лишь играл с её чувствами, пока ему было удобно? Неужели угрозы убить её не возымели должного эффекта?       Чума фыркнула, отодвинувшись, и, не глядя в его глаза, пошла в сторону выхода.       — Хорошо, тогда сегодня её голова украси…       Она не успела договорить, лишь ойкнув в момент, когда Люцифер с силой притянул её к себе, хватая пальцами правой руки за подбородок.       — Мне похуй на Уокер, ведь я могу трахнуть тебя только потому, что хочу.       Её лицо украсила хищная улыбка. Она не успела выдохнуть, как властные губы Дьявола накрыли её рот. Слишком резко, слишком молниеносно. Возможно, она бы даже поверила в эту показательную страсть. И Люцифер искренне надеялся, что она поверит.       Грёбаная Уокер.       Если бы она не попалась, если бы не сидела взаперти у Чумы. Если бы только каждый ёбаный день не была на волоске от смерти, он бы не смаковал этот грязный вкус гнили.       Он бы не задерживал дыхание каждый раз, когда Чума находилась рядом, благоухая очередным парфюмом, от которого сводило челюсти. Он бы не хотел сплюнуть её вкус. Не хотел бы содрать с кровью те участки кожи, которых касались её руки.       Просто потому, что Чума бы не ставила ультиматум. Не грозилась бы казнить Уокер, не заставляла бы его видеть её смерть каждую ночь в самых страшных кошмарах, наблюдая за тем, как обрамлённая тёмными волосами голова катится по эшафоту с пустыми стеклянными глазами.

***

♪ Don’t try — Extreme Music♪

      Вики не могла совладать с дрожью тела, когда наблюдала за тем, как Чума медленно обходила Люцифера, царапая ноготками его кожу. Она видела, как всадница говорила что-то, как будто специально едва шевеля губами, но не могла ни расслышать слов, ни прочитать ничего внятного по губам. Чума прижалась к Люциферу, но он не двигался ей навстречу. Уокер не видела его лицо, но тянущее чувство внизу живота со скопившимся беспокойством наверняка твердило о том, что ему были неприятны прикосновения всадницы.       О, Шепфа, лишь бы они были ему неприятны…       Ужасающие мысли подстёгивали чувство тревоги, как будто бы он мог поддаться её чарам.       Но он ведь не мог?       Люцифер, мать твою, ты же не посмеешь коснуться её так, как касался меня?       Вики сглотнула и с облегчением выдохнула, когда Чума недовольно скривилась и пошла прочь на выход из комнаты. Её сердце готово было вновь забиться ровно, умеренно, вот только оно замерло, в один момент разлетаясь на громадное количество маленьких осколков, повреждая остротой остальные органы чувств.       Он сам поцеловал её.       Сам притянул к себе.       Собственноручно вернул и заставил задохнуться от близости точно так же, как это делала Вики каждый раз, когда его губы обжигали её в страстном поцелуе.       Она не поняла, в какой момент закрыла рот дрожащими руками, как будто от испуга. Не поняла, когда глаза увлажнились, а мнимая дверь, которая скрывала за собой все чувства, разлетелась в щепки, открывая доступ к самому страшному оружию — её эмоциям.       Нет! Нет-нет-нет! Нет!       — Люцифер! — она позвала, как будто ведомая тем шаром, который словно снежный ком скапливался внутри, чтобы выплеснуться в нужный момент. — Люцифер! — Вики с силой ударила кулаками по стеклу в надежде, что он услышит, обернётся, увидит её и прекратит исследовать тело всадницы.       Нет!       Тягучее чувство боли расползалось по клеточкам тела, словно змея, заражающая всё внутри ядом. Тем самым ядом, которым стала любовь, проникнувшая в её сердце десять лет назад.       Вики не смогла смотреть на то, как Люцифер обхватил Чуму, перенося податливое тело на деревянный стол, не разрывая с ней поцелуя и вставая боком к Уокер. Только теперь она разглядела его лицо, замечая, с каким рвением он целовал чужие губы. С каким трепетом усадил на стол…       — Нет… нет, — дрожащим голосом прошептала Вики, не замечая, как одинокая слеза поцеловала щёку.       Она отошла от стекла, надеясь убраться прочь, вернуться в комнату и дать волю эмоциям там, чтобы не разрыдаться здесь, буквально на виду у всех. Но Чума не позволила ей это сделать. Золотой поводок засиял лишь на мгновение, потянув Вики в сторону стекла и приковывая её напротив — так, что она не смогла отступить или отвернуться.       — Нет! Отпусти! — она пыталась с силой вырваться из хватки цепей, но поводок в ответ лишь сильнее стягивался вокруг шеи, заставляя Уокер обессиленно упереться руками о стекло и, умываясь слезами, поднять взгляд на представшую картину.

***

      Люцифер не хотел ласкать её. Подавив приступ тошноты, он всеми силами пытался не смотреть на ебучие светлые волосы, на оранжевые глаза и абсолютно голое тело, скрывающееся под прозрачным халатом.       Это были не те волосы, не те глаза и не то тело, на которое он смотрел бы с упоением и наслаждением. Она была не той.       Нужно было скорее поставить её раком, трахнуть и выпроводить из комнаты, запивая вечер неограниченной долей алкоголя. Нужно было поскорее довести её до оргазма, чтобы она поскорее убралась прочь с его глаз и не заставляла внутри возрастать это ебучее чувство вины.       Люцифер подхватил Чуму под ягодицы и усадил на самый ближайший к ним деревянный стол. Нужно быстрее. Нужно разобраться с этим и забыть.       Как он будет смотреть в глаза Вики после этого?       Не будет. К чёрту. Он больше никогда не сможет посмотреть на неё как раньше. После этого — никогда. Но лучше они больше не смогут быть вместе, чем он увидит её смерть и будет знать, что она покинула этот мир, уйдя в Небытие и оставляя его одного подобным образом.       Что он, чёрт возьми, мог спасти её, но не сделал этого.       — Люцифер, — её стон, осевший во рту пеплом неприязни, заставил позабыть о чувстве вины.       Он одним резким движением сорвал с бледного тела остатки и без того прозрачной одежды, а после опустился, чтобы начать ласкать её грудь, но замер буквально на одно короткое мгновение, бросая взгляд в сторону зеркала, которое висело справа.       Казалось бы, в нём были видны не только их отражения, но что-то… Какое-то чувство внутри не давало покоя, словно…       — Не мучай меня, Люци, — Чума притянула его к себе в жадном поцелуе, вновь отвлекая от нарастающей истомы в груди.       К чёрту чувства.       Нужно отключить всё, забыть, стереть.       Выбросить свои эмоции и закрыться. Заставить сознание работать иначе. Видеть иное.       Он отстранился от всадницы, теперь бросая на неё другой взгляд, который завёл её ещё больше. Заставляя себя представить другие губы, заставляя себя разглядеть в её оранжевых глазах зачатки серых. Он заставил себя увидеть чёрные волосы вместо белых, а потому замер, желая сказать представшей фантомной Вики лишь: «Прости».

***

      Сознание направляло по телу импульсы боли, сжимающие каждую чувствительную точку внутри сломленной души.       Вики не могла сдаться. Она знала, что Чума хотела лишь этого, поэтому не могла перестать бить это чёртово стекло, чтобы привлечь его внимание хоть на секунду. Слёзы беспрерывно стекали по щекам, они капали на пол, но внутри всё ещё жила надежда, что Люцифер скорее задушит всадницу, чем позволит ей наслаждаться его поцелуями, прикосновениями, им. Всецело.       — Люцифер! Люцифер! Умоляю тебя, услышь меня! Прошу!       Она с дикой болью и отчаянием приложила все свои силы, чтобы ударить по стеклу. Она, кажется, едва ли не призвала землетрясение — с такой силой желала разбить эту единственную преграду между ней и… попыткой остановить любимого мужчину от ужасной ошибки.       И он будто услышал её.       Остановился в нескольких сантиметрах от обнажённой груди Чумы и взглянул в сторону Уокер. Прямиком в её глаза. Он должен был увидеть её. Должен!       — Люцифер… — её шёпот обессиленным отчаянным голосом пропитал всё нутро болезненным спазмом.       Она приложила ладони, кажется, уже сбившиеся в кровь, к стеклу и посмотрела в его пустые глаза.       — Пожалуйста…       Он не слышал. Не видел. И, кажется, даже не чувствовал.       Стоило ему вновь отвернуться, Вики не смогла удержаться на ватных, дрожащих ногах. Они отказались держать грузное тело, а потому Уокер упала на колени, позволяя рыданиям разорвать грудную клетку. Вики приложила лоб к стеклу, опуская взгляд, чтобы не видеть счастливого, упивающегося наслаждением лица всадницы, но золотой поводок вновь засиял светом и какая-то неизвестная сила зафиксировала её голову так, что она не смогла отвести взгляд. Она даже не смогла закрыть глаза.       Уокер уже ни черта не могла, наблюдая за тем, как Люцифер будто бы стал ещё больше наслаждаться процессом, спускаясь нежными поглаживаниями огрубевшей ладонью к внутренней части бедра всадницы. Он коснулся её, начал ласкать. Вики поняла это по тому, как Чума закатила глаза в наслаждении. По тому, как она с придыханием открывала рот, явно не стесняясь своих громких стонов, которые, благо, были недоступны для слуха Уокер.       Боль, что сковывала все внутренности, одолела её сердце.       Он вошёл в неё грубо, бесцеремонно, соединяя тела в единое целое.       Разбитое вдребезги чувствительное нутро разъедалось под натиском яда, который атаковал сознание, вновь и вновь заставляя Вики задыхаться от рыданий.       Он двигался в ней. Так раскованно и интенсивно, что Чума хаотично пыталась ухватиться за стол, но все равно не могла замедлить его движений, лишь подаваясь навстречу с большим рвением.       Сил на слёзы просто не осталось.       Ни черта не осталось.       Она всецело пропиталась отчаянием, завладевшим ею так, что не оставило ничего иного.       Только боль. Агонию. И ненависть.       Только злость. И желание убивать.       Всадница кончила, так предсказуемо содрогаясь в конвульсиях. Не мудрено, если это был её лучший оргазм за всё время, проведённое в этом мире. Люцифер кончил следом. Он наверняка насладился сжимающейся вокруг его члена всадницей, а потому после просто ушёл.       Не поцеловал её напоследок. Не отнёс в душ. Ничего из того, что делал с Уокер.       Он только взял бутылку глифта и припал к горлышку, выпивая всё залпом.       Чары золотого поводка прошли. Вики полностью легла на пол, обнимая себя за ноги, сворачиваясь клубочком. Она только на одно мгновение позволит себе пожалеть себя. Только на короткий миг разрешит эмоциям взять верх.       А потом отключит их. Навсегда. Не покажет Чуме своего отчаяния.       Ей не победить.

Она не позволит ей победить хотя бы в этом.