The great Paris

В фургоне висела такая тишина, что её можно было резать ножом. Все ждали условного знака от водителя, и когда он наконец прозвучал - тихий стук по переборке - Барни рядом со мной облегченно выдохнул. Мы пересекли границу. Во всех нас словно распрямилась какая-то невидимая пружина, все заговорили одновременно - Джим хвалил команду за успешно выполненную миссию, Барни застенчиво улыбался, Вилли кривлялся, изображая в лицах побеждённых врагов, а Пэрис громко хохотал, глядя на него. Пэрис. Ему досталось больше всех нас - на припухшей скуле чернел внушительный синяк, лоб пересекала кровоточащая ссадина, и он аккуратно держался за левый бок, стараясь не сильно морщиться от боли. Великолепный Пэрис всегда должен был держать лицо. В тот момент, когда он почувствовал мой взгляд и наши глаза встретились, я снова ощутила, как поджимаются пальцы ног и становится трудно дышать. На губах ещё ощущался вкус его поцелуя, уши предательски запылали и я трусливо опустила глаза. На этом задании мы с Джимом изображали супружескую пару - седовласый импозантный мужчина в возрасте и молодая жена, которая в какой-то момент повелась на чары местного полисмена и изменила мужу. Коварный полисмен, конечно, якобы хотел выведать тайны врага государства, а измену жены из-подтишка снимали со всех ракурсов, чтобы потом показать незадачливому супругу и выведать у него секретную информацию. Которая, разумеется, была ложной. Полисменом был Пэрис. И свою роль он исполнил безупречно. Как и всегда. Мы ехали уже минут сорок. В фургоне не было окон, а разговоры как-то быстро иссякли сами собой. Я не смогла долго сохранять скучающий вид и робко покосилась в сторону Пэриса. По счастью, он дремал, и я смогла открыто любоваться им, забыв об осторожности. Это была непростительная ошибка - через какое-то время я наткнулась на пронизывающий холодный взгляд Джима. Он всё понял. Агентам нельзя вступать в отношения друг с другом. Исключений не бывает. Разумеется, это было негласное правило. Никто из нас не подписывал никаких бумаг или что-то такое, но эта негласность была незыблемой, а сам запрет безупречно логичным. На заданиях случалось всякое. Иногда нам приходилось жертвовать коллегами, которые подчас становились нам ближе за короткий период миссии, чем родные и друзья. Это было мерзко, и мало кто из нас мог спать по ночам после такого. Разумеется, всегда каждый из нас делал всё возможное, а иногда и невозможное, чтобы спасти своего товарища. Но бывали такие миссии, где нужды большинства были важнее, чем нужды меньшинства. А если ты влюблялся в своего напарника и коллегу, значит он становился для тебя важней, чем все остальные. Чем ВСЁ остальное. Это было недопустимо. Джим Фелпс принадлежал к старому поколению, и, если мы, поколение новое, допускали погрешности, то он - никогда. Я знала, что он сделает всё возможное, чтобы не пустить меня к Пэрису. Ну, или, скорее, не пустить его ко мне. Разумеется, Джим переживал за каждого члена своей команды, но тут скрывалось нечто большее. И только слепой мог этого не заметить. Да, это шло в противоречие с установками самого Джима, и я подозревала, что его сильно рвёт от этого диссонанса. Но это не было моей проблемой. Пока. Пока я не приму решения, хочу ли я во всё это вмешиваться. Нас высаживали по одному. Никто не знал ни последовательности, ни того, каким путём он попадёт домой. Это было сделано из соображений безопасности. Мы находились на территории соседнего дружеского нашей стране государства, которое обещало нам всяческую поддержку и содействие. Фургон стремительно пустел, и несмотря на свои размышления за прошедший час, мне всё равно иррационально хотелось, чтобы мы остались с Пэрисом наедине. Но этому желанию не суждено было сбыться - Джим и Пэрис покинули машину вместе. Я успела разглядеть здание с крестом и несколько человек в белых халатах, прежде чем створки фургона снова захлопнулись. Больница, конечно. Пэрис нуждался в медицинской помощи, а Джим, разумеется, не мог бросить его одного. Я выходила последней. У дверей местного небольшого аэропорта меня встретил наш человек и передал сумку с вещами - там были документы, билет и минимум необходимых вещей для предстоящего путешествия. Впереди меня ждал Нью-Йорк. Перелёт был крайне утомительным. Несколько раз меня выключало, но как назло в эти же моменты либо начинали разносить еду, либо соседям срочно приспичивало в туалет. Я ненавидела летать экономклассом, впрочем, у местной авиакомпании, как я поняла, других классов просто не подразумевалось. Самолёт скрипел и грохотал весь полёт, а я сидела вцепившись в подлокотники и судорожно вспоминала все известные мне молитвы. В конце концов это видимо сработало, и мне пришлось искренне поблагодарить высшие силы за то, что мы удачно приземлились, да и приземлились вообще - последние десять минут полёта это корыто издавало такие леденящие душу звуки, что мысленно я уже попрощалась с жизнью. А вот на отеле моё горячо любимое руководство (и я сейчас говорю без сарказма, если что) экономить не стало, и такси остановилось около одного из самых известных отелей Нью-Йорка с видом на Центральный парк. Я поднялась в номер, скинула грязные вещи, приняла горячий душ и почти сразу уснула. Сил на ужин у меня уже не хватило. Проснулась я от голода. Несмотря на неприятные ощущения в животе, вставать ужасно не хотелось. За окном уже было совсем светло. Я кинула взгляд на часы - ровно полдень. До визита в офис агентства оставались всего лишь сутки, и я через силу подняла себя. Стоит использовать их с пользой, а не прохлаждаться в кровати. Неизвестно, когда выпадет ещё один такой шанс прогуляться по городу. Из зеркала на меня смотрела всклокоченная блондинка двадцати пяти лет отроду, чьи голубые глаза сейчас внимательно изучали своё малопривлекательное отражение. - Ну что ж, Мелинда Грейвс, пора приводить себя в порядок и покорять мир, - не получив от своего зеркального двойника возражений, я принялась воплощать первую часть плана в действие. Через полчаса уже другое отражение в холле отеля подтвердило, что иногда можно совершить и невозможное - и из помятой лохматой куртизанки сделать конфетку, на которую оборачивались все представители мужского пола в радиусе ближайшего километра. Отдельное спасибо за это стоит также сказать моему начальству (я же уже говорила вам, какие они классные, да?), а именно помощнице директора, прекрасной Саманте. Она всегда помнила о мелочах, и сегодня утром мне в номер доставили прекрасное фиолетовое платье до колена, с длинными рукавами - фонариками и балетки ему в тон. Я подумала, что при встрече стоит сказать ей отдельное спасибо (в который раз) за такую заботу и предусмотрительность. Был конец августа, ночи уже дышали скорой осенью, но днём по-прежнему было солнечно и тепло. Люди не спешили облачаться в куртки и плащи, пытаясь поддерживать иллюзию продолжающегося лета. Я дошла до кафе напротив отеля, которое привлекло моё внимание ещё вчера огромной открытой верандой. Развернув свежую газету, купленную неподалёку, я погрузилась в чтение, периодически прерываясь для следующего глотка обжигающего чёрного кофе. В один из таких моментов, опустив уголок газеты, я увидела его. Он сидел за моим столиком, подперев подбородок рукой и задумчиво устремив взгляд вдаль с таким невинным видом, будто был здесь с самого начала. Я рассмеялась. Он наконец посмотрел на меня и широко улыбнулся в ответ. На Пэрисе была белая рубашка и чёрная кожаная безрукавка, а на шее повязан полосатый черно - белый платок. В который раз я приятно поразилась его безупречному вкусу. Синяк на скуле и ссадину на лбу он аккуратно замазал, но беспощадный дневной свет не сыграл ему на руку, и под определённым углом грим был немного заметен. Впрочем, мне было плевать на такие мелочи. - У тебя не будет проблем? - я не могла не задать этот вопрос, - Джим не обрадуется, что ты здесь. - Джим будет занят отчётами в ближайшие двадцать четыре часа, - Пэрис откинул голову, поправляя вихры непослушных смоляно-черных волос, - Не беспокойся об этом. Он откусил круассан с моей тарелки, запил кофе, а потом поднял на меня взгляд хитрых карих глаз: - По правде говоря, в данный момент Джим меня волнует меньше всего. - Ну что ж, если у нас есть время... - я многозначительно подняла правую бровь, копируя его фирменный жест, выдержала небольшую паузу, после чего сложила газету и отложила её в сторону, - Может ты тогда найдёшь минутку и купишь себе кофе? Мы гуляли по Пятой Авеню словно влюблённая пара, держась за руки, и я не могла переставать глупо улыбаться. В какой-то момент Пэрис достал из кармана колоду игральных карт, и виртуозно взмахнув ими в воздухе, попросил меня загадать карту. Любую. - Девятка червей. Пэрис задумчиво кивнул, провёл несколько манипуляций, не сводя с меня внимательного взгляда, и, казалось, совершенно не смотря на саму колоду. Разумеется, загаданная карта была очень быстро найдена. - Ловкость рук и никакого мошенничества, - улыбнулась я. - Разумеется, моя дорогая, - кивнул Пэрис, нарочито небрежным жестом заправляя непослушную прядь волос мне за ухо. Его длинные изящные пальцы погладили мою щеку, спустившись к губам. Я почувствовала, как у меня подгибаются колени. Вокруг нас стала собираться небольшая толпа, нарушив наше мнимое уединение - людям всегда было интересно поглазеть на бесплатное представление. И Пэрис им его устроил. Ему нравилось внимание, улыбка чеширского кота не сходила с его лица, он доставал карты и монетки из-за ушей и рукавов, чем вызывал бурю громких аплодисментов и одобрительный свист. А я стояла, смотрела на него и понимала, что пропала окончательно. В груди разливалась тёплая волна, а в животе порхали бабочки. Разумеется, Пэрис интересовал меня физически, но кроме того, я понимала, что хочу узнать про него всё. Кто он, откуда, как прошло его детство. Действительно ли его зовут Пэрис? Как он попал в агенты? Мне хотелось знать всё. И не отпускать его больше никогда. Мы зашли в небольшой элитный бутик. Один из таких, где вам все радостно кидаются навстречу (разумеется, сначала якобы незаметно окинув вас оценивающим взглядом), вручают вам бокал шампанского и усаживают в мягкое кресло. Сейчас в этом кресле восседал Пэрис, и бокал шампанского в его руках ему невероятно шёл. Я примеряла уже пятый наряд, его бокал стремительно пустел (уже не в первый раз), и вот, когда я пыталась справиться с ужасно неудобной застёжкой элегантного светло - бежевого брючного костюма, кто-то совершенно нагло прижал меня к стенке. Пэрису надоело ждать. Его губы были требовательны, а ловкие руки фокусника, казалось, были одновременно везде. Я плавилась под его прикосновениями, смутно осознавая себя, внутри словно пылал огонь. - Стой, Пэрис, - я смогла подавить стон, когда его язык в очередной раз проехался по моим ключицам, - Не здесь. - Почему? - его глаза пылали мальчишеским азартом, недавно выпитое шампанское требовало озорных выходок. - Ты серьёзно? - Вполне. - Мне не кажется это хорошей идеей. Пэрис хмыкнул и продолжил меня целовать, проигнорировав возражения. Честно говоря, я не знаю, чем бы это кончилось, если бы снаружи не раздалось деликатное покашливание. - Мисс, я принесла вам ещё один вариант костюма. - Да, спасибо, - я высунула голову из примерочной, прикрываясь шторой, - Вы очень добры. - Ваш друг, - девушка - консультант многозначительно показала глазами на пустое кресло. - О, он вышел ненадолго подышать свежим воздухом. Мне кажется, с него хватит шампанского, - лучезарно улыбнулась я, - Иначе он не сможет оценить мои наряды трезвым взглядом. Я почувствовала ощутимый пинок в ребра. "Мальчишка, вылитый мальчишка, ей - богу" , - пронеслось у меня в голове. Мы обменялись с девушкой понимающими взглядами, она отдала мне костюм на примерку и, забрав поднос с шампанским, удалилась. Пэрис вернулся на своё место, как ни в чем не бывало. Я выбрала бежевый костюм. В Центральном парке, как обычно, было полно народа. Однако я бывала здесь уже ни раз и знала, где можно найти укромные местечки. Мы устроились на деревянной скамейке у кромки берега озера Лэйн, подальше от шума и толпы. Я сидела к Пэрису спиной, положив голову ему на плечо. Мы молчали. Отсюда открывался потрясающий вид на мост Боу - Бридж и замок Бельведер. Под мостом неторопливо проплывали лодки с отдыхающими. Недалеко отцветала поздняя вишня, и в воздухе царил непередаваемый аромат. Пару раз к нам подбегали любопытные белки, и я кидала им тыквенные семечки, специально купленные неподалёку. - Я давно не был в этом парке, - прервал молчание Пэрис, - Но когда я здесь, то понимаю, что не видел никогда ничего красивее. Кроме, - я почувствовала его усмешку, - Тебя, разумеется. - Вы льстец и ловелас, мистер, - повернулась я к нему, - Вы знаете об этом? - Конечно, - он легонько поцеловал меня и отстранился, на его губах играла лукавая улыбка, - Но тебе же это во мне и нравится, верно? - Спорный вопрос, - рассмеялась я, легонько щёлкнув его по носу и вернувшись в его уютные объятья. Мне было так хорошо рядом с ним, что порой становилось страшно. Я подумала, что моей главной проблемой при общении с мужчинами, да и в общении с людьми в принципе, наверное было то, что они слишком быстро меня разочаровывали. Сжимая его руку, я шептала про себя : "Только не разочаруй меня, Пэрис. Пожалуйста". Я считала Нью-Йорк своим самым любимым городом, однако бывала здесь, к сожалению, не так часто, как мне бы хотелось. Поэтому я была не удивлена, что за время моего отсутствия тут появилось ещё одно весьма популярное заведение, о котором я не знала. Но о котором, разумеется, знал Пэрис. После нашей долгой прогулки по городу мне безумно хотелось есть - за весь день я успела перехватить только хот-дог и кофе в Центральном парке, а до этого был круассан утром в кафе возле отеля. Пэрис обещал мне, что я не разочаруюсь, но, честно говоря, я сейчас была согласна даже на какую-нибудь забегаловку, лишь бы там прилично кормили и можно было бы вытянуть ноги. Тем не менее выбор Пэриса меня действительно порадовал. Бар - ресторан "У Кирка", на пересечении 57-й улицы и Севент - Авеню, оказался очень уютным местом, а его хозяин - красивый невысокий коренастый шатен с глазами оттенка тёплого мёда («Джеймс, - представился он, старомодно поцеловав мою руку), - судя по всему, хорошо знал Пэриса, потому что отвёл нас за самый лучший столик, и через минуту принёс бутылку дорогого вина. «За счëт заведения», - подмигнул он Пэрису и скрылся где-то в глубине просторного зала, который уже начал заполняться людьми. Пока Пэрис наливал мне вино, я глазела по сторонам - интерьер ресторана показался мне весьма необычным и интересным. На белых кирпичных стенах висели рамки с фото - там были виды Нью - Йорка, а также те известные личности, что успели здесь побывать; на некоторых фото красовался их автограф; под потолком висели сплетённые в причудливом лабиринте музыкальные джазовые трубы, а в середине этого безумия в стиле Ван Гога красовался новенький саксофон; на небольшой сцене блестел новенький белый рояль. Официант отдёрнул толстую синюю штору неподалёку от нас, и я успела увидеть стол для игры в покер и несколько игроков. Из скрытого закутка сразу потянуло дымом сигар и азартом. Пэрис нежно взял меня за запястье, привлекая внимание - мы выпили по глотку вина, после чего он жестом подозвал к нашему столику официанта, и предложив выбор блюд мне, куда-то внезапно скрылся. Впрочем, он снова быстро появился в поле моего зрения – в другом конце зала, в неприличной близости около хозяина ресторана, наклонившись, и что-то нашёптывая тому на ухо. Мне почему-то не понравилась эта сцена, в груди болезненно ужалило ревностью. «Спокойно, Мелинда, – попыталась успокоить себя я, – Они всего лишь разговаривают, и всего лишь старые приятели». Это не сильно помогло, впрочем, они уже закончили разговор. Джеймс расплылся в широкой улыбке и хлопнул Пэриса по плечу, энергично кивая. Пэрис стоял ко мне спиной - прочесть по губам о чем они говорили, не представлялось возможным. - Мисс? Я только сейчас поняла, что всё это время рядом со мной стоял официант и покорно ждал, пока я наконец сделаю заказ. - Грибной крем - суп, салат уолдорф, и что - нибудь ваше фирменное, - наобум пробурчала я, откинувшись на спинку стула. Официант все быстро записал и поспешно откланялся. Прошло около двадцати минут, Пэриса все ещё не было видно, как и Джеймса. Мне принесли мой салат, но поковыряв его вилкой, я отодвинула еду в сторону. Настроение было безнадёжно испорчено, и кусок уже не лез в горло. - Эта песня посвящается самой прекрасной девушке за дальним столиком. Я подняла голову, не веря своим глазам - на сцене за белым роялем восседал Пэрис собственной персоной. На нем был элегантный смокинг и синий галстук, и у меня на миг перехватило дыхание. Его длинные тонкие пальцы заскользили по клавишам, словно лаская их. Когда Пэрис запел, я почувствовала, словно земля уходит у меня из-под ног. Я так старался не проникаться тобой Я говорил себе: ну не может быть все так хорошо Но почему же я должен сопротивляться, если я чувствую, Что ты — частичка меня. Я пожертвую всем, чем угодно Ради того, чтобы ты была рядом Не смотря на назойливый голос, шепчущий мне по ночам. Глупец! Ты снова проиграешь! Послушай рассудок! Очнись от этого сна! Но едва я пытаюсь, мысль о тебе Останавливает меня на полпути Потому что ты — частичка меня* Он допел и спустился ко мне в зал, держа в руках белую розу. Все вокруг напряженно следили, к какому столику он подойдёт. Когда он приблизился ко мне, раздались восторженные аплодисменты. Вблизи он смотрелся ещё лучше. Белая накрахмаленная рубашка и запонки из оникса оттеняли его тёмные волосы и загорелую кожу. От него исходил первобытный мужской магнетизм, и я почувствовала тянущую боль желания внизу живота. Пэрис прижал меня к себе и страстно поцеловал. Овации вокруг, казалось, не смолкнут никогда. *Песня Фрэнка Синатры - «I've got you under my skin». Когда мы добрались до моего номера, накал достиг своего апогея. Едва за нами захлопнулась дверь, Пэрис прижал меня к стене, и обхватив мою голову руками, проник языком мне в рот. Я скользнула ладонями по его плечам, одновременно двигая бёдрами и чувствуя страстный отклик. Я втянула в себя его нижнюю губу и почувствовала, как Пэрис отреагировал всем телом. А когда я запустила внутрь свой язычок, пощекотав нёбо, он протяжно застонал. Все это время он пытался расстегнуть молнию на моём платье, но она никак не хотела поддаваться. Я старалась тоже от него не отставать, но постоянно путалась в пуговицах и чуть не задушила Пэриса его же шейным платком. В какой-то момент мы со смехом повалились на кровать, пытаясь выпутаться из нижнего белья. Когда у нас наконец это получилось, Пэрис отстранился на мгновение, и осмотрел меня с ног до головы жадным взглядом. Я почувствовала, что начинаю краснеть. - Ты великолепна, - меня всегда вело от хрипотцы в его голосе, но сейчас она показалась мне особенно волнующей. Не отрывая глаз от моего лица, он нежно провёл ладонью по животу, груди, шее, затем нагнулся ко мне и поцеловал снова. Когда мы смогли оторваться друг от друг друга, то оба тяжело дышали. Я чувствовала, что он дрожит. Пэрис принялся ласкать языком мою шею, а я жадно втянула носом его запах. Он опьянял меня. Его мускулистая волосатая грудь скользила по моей нежной груди, и контраст от прикосновения волос на его груди к моей гладкой коже сводил с ума. Пэрис прикусил мой сосок, очертил языком живот, спускаясь всё ниже. Я была так заведена, что еле сдерживалась, чтобы не начать умолять его о большем. Я широко раздвинула ноги, и Пэрис опустил голову, прижавшись ко мне губами. Сначала меня коснулось его тёплое дыхание, а потом и язык. Его пальцы дразнили вход в моё тело, не проникая внутрь, а язык ритмично ласкал клитор. – Пожалуйста, Пэрис, - не выдержала я - Я хочу тебя. Немедленно. Он обхватил губами мой клитор и втянул в себя, одновременно глубоко введя палец. Я вскрикнула, когда меня накрыла волна сладкого оргазма. Пэрис не отпускал меня, продолжая свои сумасшедшие ласки. Я покачивала бёдрами, подстраиваясь под движения его пальцев и языка, а он усиливал моё напряжение, не давая отойти от одного оргазма и уже подводя к другому. - Пэрис, - простонала я. Он все понял, и вмиг оказавшись сверху, раздвинул бедра и вошёл в меня одним длинным плавным движением. Его волосы были растрёпаны, а глаза лихорадочно блестели. Он был невероятно прекрасен. Пэрис начал двигаться как можно медленнее, но был настолько заведён, что я понимала, что надолго его не хватит. Я обхватила его поясницу ногами и слегка поменяла угол. Уже через несколько секунд он с силой прижался ко мне, содрогнулся всем телом, и с его губ сорвался хриплый стон. Этого было достаточно, чтобы толкнуть меня за край. Это был волшебный момент, и мне хотелось, чтобы он длился вечно. Ванная освещалась всего тремя толстыми свечами, расставленными на полках и на полу, и в помещении царил уютный полумрак. От свечей в воздухе плыл лёгкий цветочный аромат. Мы с Пэрисом сидели в большой чугунной ванне с изогнутыми ножками, нежась в горячей воде, болтая и подкалывая друг друга. В какой-то момент разговоры стихли и я уловила загадочный блеск в его глазах. - Вытащи, пожалуйста, из воды левую ногу, - попросил он. Я послушалась. Он нежно погладил её, а потом начал целовать пальцы, посылая волны наслаждения вверх по моему телу, его язык скользил между ними, и от этой искусной ласки становилось трудно дышать. Его язык проследил контуры моей голени, забрался под колено, где кожа была особенно тонка и чувствительна. - Господи, Пэрис, - простонала я. - Ты просто невероятна, - его голос был хриплым и низким, - Я хотел бы ласкать тебя вечно. Никогда в жизни я бы не подумала, что могу соскользнуть за край только от того, что кто-то целует и гладит мою ногу. Но Пэрис – Великолепный Пэрис! – сейчас воочию доказывал мне обратное. Словно услышав мои мысли, он остановился, развернул меня и прижал к себе, обнимая теперь со спины. Его ловкий язык и зубы дразнили мочку моего уха, пока сильные руки гладили мои грудь и живот. Он спускался всë ниже и ниже, пока, наконец, одна его рука не оказалась у меня между бёдер. Второй он продолжал неторопливо поглаживать мою грудь, не прекращая целовать шею и плечи. Я застонала и выгнулась навстречу его пальцам. Он сделал несколько медленных кругов и на мгновение остановился. Я нетерпеливо захныкала и услышала его смешок. Движения возобновились. Два его пальца двигались внутри меня кругами, у самого входа, пока большой палец массировал клитор. Я плавилась от его ласк, пытаясь шире раздвинуть бедра в тесной ванне и насадиться на его пальцы сильнее, глубже. Спиной я чувствовала его возбуждение, которое всë больше крепло каждую секунду. Я не выдержала и повернула к нему голову, пытаясь поймать его губы. Он страстно ответил мне, напористые движения его языка говорили и о его желании тоже, которое пока он пытался контролировать, чтобы доставить мне удовольствие. Я чувствовала, как внутри все больше нарастает напряжение и наслаждение становится всë интенсивней. Кажется, я закричала, когда меня настиг оргазм, и инстинктивно рванулась вперёд, но Пэрис с силой удержал меня, не переставая шептать на ухо какую-то нежную чушь, от которой поднимались волоски по всему телу и разбегались мурашки. Он продолжал нежно гладить меня там ещё пару минут, прежде чем я сама убрала его руку и вылезла из ванны, завернувшись в пушистое полотенце. Я обернулась к нему и взяв за руку, потянула его за собой в спальню. Пэрис лежал на кровати на белоснежных простынях; на его коже ещё кое-где блестела невысохшая влага, тёмные волосы растрепались, местами начиная завиваться после ванны. Его вид пробуждал во мне какую-то гремучую смесь похоти и нежности. Глядя на него я понимала, что не испытывала такого ни к одному мужчине, и наверное вряд ли когда-то испытаю к кому-то ещё. Это одновременно пугало и притягивало к нему ещё ближе. Я опустилась между его ног, стараясь не разрывать с ним зрительного контакта. Это давалось не очень легко, я чувствовала, что опять начинаю краснеть. Чтобы изящно завершить эту игру, я наклонилась к его члену, и взяла его в ладонь. Я провела большим пальцем по крошечному отверстию из которого выделилась капля прозрачной жидкости в ответ на мои ласки. Когда я опустила голову, чтобы попробовать её, Пэрис вздрогнул всем телом. Такой чувствительный. Его бедра пришли в движение, и это придало мне смелости. Его глаза были закрыты, грудь медленно вздымалась, а руки схватились за простынь. Я широко прошлась языком от основания до головки, пробуя его член на вкус, а затем легонько пощекотала языком толстую налитую головку, играя на контрасте. - Возьми его глубже, - хрипло попросил он, и от этой просьбы с примесью приказа меня словно прошило током от макушки до пят. Я послушно вобрала его член в рот, обхватывая губами настолько, насколько это было возможно. Я опускалась на него всё ниже и ниже, пока головка не коснулась задней стенки моего горла. Пэрис выгнулся, простынь под его пальцами затрещала. Он стал задыхаться, когда полностью вошёл в мой рот, и низко застонал. Я поняла, что мне безумно нравится это, нравится власть, которую я имела сейчас над ним. Несмотря на все то, что случилось между нами сегодня ночью, я до сих пор не верила, что это именно он в моей постели - Пэрис великолепный. Мне хотелось, чтобы он запомнил меня надолго. Я продолжала двигать губами по его члену, опускаясь вверх - вниз. Одной рукой я придерживала его член у основания, не давая себе заглотнуть его глубоко, а второй взяла его мошонку, и начала перекатывать пальцами яички, нежно массируя и чуть оттягивая их вниз. Простынь затрещала сильнее. В какой-то момент Пэрис не выдержал, рывком потянул меня вверх, и я оказалась в его объятиях. Не сразу, но я нашла в себе силы нежно отстранить его и подалась назад, медленно и плавно опускаясь на него, принимая в себя всю его длину до самого основания. Он дышал медленно и глубоко, не сводя с меня взгляда внимательных темных глаз. Пока Пэрис ещё мог терпеть, он дал мне возможность задавать темп. Я двигалась на нем неторопливо и неумолимо, лишая его остатков этого терпения. Которое быстро закончилось. Пэрис схватил меня за бёдра обеими руками, заставляя двигаться быстрее, опускаться ниже. Упёршись ступнями в кровать, он начал приподнимать бедра, встречаясь со мной на середине пути. Моё тело горело от его прикосновений, я отчаянно цеплялась за его плечи, заходясь в эйфории от ощущения тугих, перекатывающихся мышц под моими ладонями, от движений горячего члена глубоко внутри меня. Через какое-то время я почувствовала, что от этих длинных, глубоких толчков внизу начинает нарастать напряжение, и словно уловив это, Пэрис быстрым движением перевернул меня на спину, и шепнул на ухо: — Я хочу слышать тебя. Я не видела причин ему отказывать. Кажется, кто-то стучал в стенку, но мне было плевать. Пэрису тоже. В конце концов, один из самых дорогих отелей Нью-Йорка должен иметь хорошую звукоизоляцию. А если это не так, то это не наши проблемы. Я не поняла, от чего проснулась, но сразу почувствовала, что Пэриса рядом нет. Я резко села, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение. И сразу увидела его. Он сидел на кресле возле открытой двери балкона и курил. Лунный свет красиво переливался в его волосах, не назойливый шум города вливался в распахнутую дверь балкона. Я закуталась в простынь и подошла к нему. Он поднял голову, посмотрел на меня и посадил к себе на колени. Я забрала у него сигарету и сделала пару затяжек. Я давно не курила, и дым неприятно обжёг легкие. Пэрис потушил сигарету, взял мою руку в свою и переплёл наши пальцы, а потом долго смотрел на наши руки, ни говоря ни слова. Я начала засыпать. Почувствовав это, Пэрис подхватил меня на руки и отнёс на кровать. - Пэрис, я так боюсь, - сонно пробормотала я. - Чего? - тихо спросил он, гладя меня по волосам. - Что завтра я проснусь, а ты исчезнешь. - Не бойся. Я никуда не уйду. - Ты обещаешь? - Да. Я обещаю. Я проснулась от телефонного звонка. - Алло, - пробормотала я в трубку. - Мисс Грейвс, вы просили разбудить вас в десять. - Да, спасибо. Я повесила трубку и повернулась на другой бок. Кровать была пуста. Ночная сцена повторялась, вот только на этот раз Пэриса действительно нигде не было. На соседней подушке одиноко лежали белая роза и девятка червей. Агентам нельзя влюбляться. Исключений не бывает.