О вкусном хлебе и Шинсоукоку

Ацуши не раз замечал, что после обеда часто остаётся мякиш ржаного хлеба без корочки. Как его можно не есть? Он же такой вкусный. Правда сам Ацуши оставлял после себя всё ту же корочку. И уже была очередь Акутагавы думать о том, как же можно не съесть эту вкуснейшую часть хлеба. За завтраком все было ровно наоборот: батон, Ацуши, оставляющий мякиш, и Акутагава, съедающий его и оставляющий корочку. Думаете почему же они просто друг друга не спросят? Просто у них в садике Ацу и Аку сидят так, что не очень видят друг друга за остальными детьми, поэтому и не видят того, кто не ест божественно вкусную, по их мнению, часть хлебушка. Один раз Ацуши, опаздывая за стол (уж простите, я не разбираюсь в японской культуре), пробегал мимо Акутагавы и заметил, что рядом с ним лежит корочка от батона. Пришлось притормозить и, чтобы не сильно напугать, тронуть Рюноске за плечо. — Ты не ешь корочку? — в голосе Ацу слышалось удивление. — Да, а что? — Просто я её очень люблю, как можно её не есть? — Просто она мне не нравится. — А отдай тогда мне, — со звёздочками и мольбой в глазах сказал Ацуши. — Забирай, — Акутагава кинул взгляд на то место, где пару секунд назад лежал кружочек хлебной корки, но не нашёл его. Подняв голову, он увидел его уже во рту Ацу. «Как так быстро?» Но вопрос остался без ответа, ибо это все же была мысль. После завтрака Аку проходил мимо Ацуши в игровую, заметив на столе мякиш, он остановился. — Почему не ешь мякиш? — Не люблю его, — доедая сказал Ацу, — если хочешь, забери. После этого весь день безэмоциальный Акутагава обрадовался и быстро захомячил отданную ему часть хлеба. За обедом они обнаружили, кто же не ест корку и мякиш ржаного. Как понимаете, они сами. Отдав друг другу любимые части хлеба, они уселись на места и, пообедав, ушли спать. В садике стало тихо, сончас такое хорошее время, особенно для одного из воспитателей. Дазая мог наконец спокойно перечитывать свою любимую книгу без вопросов со стороны мелких. А после… После выспавшиеся дети играли, при этом энергии в них было как на электростанции. Дазай тихонько стоял в уголочке, одним глазом приглядывая за малышами, другим продолжая читать. Видимо чтением он все же увлекся, раз его начали дергать за фартук, чтобы привлечь внимание. Он убрал книгу от лица, чтобы рассмотреть нарушителя спокойствия. — Да? Чего тебе малыш Рюноске? — спросил он, присаживясь на корточки, чтобы быть почти на одной уровне с Акутагавой. — Можно Ацущи за столом во время, когда мы едим, пересядет ко мне слева? — А ты поговорил с ним? Вдруг он этого не хочет? — Говорил, Ацуши не против. — Тогда ладно, остальным только скажи, чтобы садились по-другому. — Спасибо, — на лице Акутагавы промелькнула улыбка, а затем он пошел в сторону Ацу, рассказать ему о разговоре с Дазаем. — Дети, — выдохнул Осаму, — все время что-нибудь придумают. На следующий день все сидели уже согласно новому плану. Ацу и Аку во время завтрака и ожидал обменивались хлебом, они были счастливы получать двойную порцию любимой еды. А остальным оставалось только наблюдать, как Акутагава с удовольствием уплетает белый мякиш и корчиневую корку, а ему вторит Ацуши, но пережевывая корку батона и ржаной мякиш. Самым пристальным наблюдателем был Дазай, который кончено же рассказал все это Коё и Акико. Обе девушки по доброму смеялись. — Такие милые и забавные, — сказала Коё, — и абсолютно противоположны. — Точнее не скажешь, — ответила Йосано, — хлебные товарищи. — Не могу с вами не согласиться. А ведь действительно мило и забавно, не так ли?