Само Совершенство

      Как она и ожидала, выписка состоялась в субботу. Колдомедик сказала, что все её показатели в норме, и ей стоит скорее вернуться в привычную среду, дабы простимулировать память. Розали тоже так считала. Предметы у «Внутреннего переводчика» закончились, стоило проверить, сработает ли память тела на коридоры замка. Потому как она понятия не имела, где находится башня факультета. Сопровождающим её не обеспечили. Видимо, лечением школьная забота ограничивалась. Розали только фыркнула. Сумки у неё тоже не было, а заклятием уменьшения девушка пока не владела. Судя по учебникам, его проходили либо факультативно, либо на старших курсах. Но Роуз не унывала. Она внаглую попросила главу Больничного крыла уменьшить ей учебники. Вернуть их к нормальному размеру она уже вполне была способна Финитой. Часть заклинаний действительно «вспоминались» благодаря телу, другие же приходилось учить заново. Видимо, предшественница не сильно утруждалась в плане учёбы. Хотя, Роуз не назвала бы учёбу волшебников такой уж трудной. Судя по количеству информации в книгах, либо большую часть знаний давали на уроках, и Миртл просто не конспектировала, либо науки следовало постигать, выполняя задания в свободное время. Иначе получалось, что у волшебников подозрительно слабая программа.       Навигатор в голове периодически сбоил, но работал. Она просто приближалась к очередному повороту и «вспоминала», что налево — Большой зал, направо — лестницы. И так до башни. Пока она взбиралась, ноги ощутимо ныли — или сказывался постельный режим, или Миртл в плане физической подготовки была совсем плоха. Роуз заставляла себя как можно чаще проговаривать в голове новое имя. Ещё не хватало засыпаться на элементарном. На двери гостиной висел молоток в виде орла. Он внезапно заговорил и задал вопрос:       − Что быстрее всего на свете?       «Вампир», − подумала Роуз, но ответила иное:       − Свет.       − И это тоже верно.       Двери открылись. За ними была гостиная, оформленная в голубых тонах. Стрельчатые высокие окна, некоторые с голубыми витражами. Очень много света и воздуха. Высокий расписной потолок с облаками. Множество столиков, диванчиков и кресел, разбросанных тут и там. Ниши, книжные шкафы. Ученики сидели небольшими группами, но большинство в одиночестве. Кто-то читал, кто-то что-то выписывал. Двое парней в углу играли в странные шахматы, которые двигались сами по себе. Никто не окликнул Миртл и не поприветствовал. Несколько человек скользнули равнодушным взглядом, и вернулись к своим делам.       «Да уж, дружелюбие так и прёт!», − подумала Роуз с иронией. Хотя ей такое отношение было скорее на руку. Невозможно притворяться идеально. Какой бы хорошей актрисой она не была, настоящую Миртл Розали никогда не видела, и повторить жесты, мимику, походку и все те детали, которые выдают человека с головой — не могла. Потому, чем меньше на неё обращают внимания — тем лучше.       Комната для девочек-четверокурсниц была третьей от входа в женские спальни. Роуз смело повернула ручку и вошла. Четыре кровати, каждая в нише под бархатным голубым балдахином. Две с двух сторон от окна, ещё две: справа и слева от двери. Её кровать была слева. Огромный уродливый сундук, тумба около кровати, заваленная всяким хламом: обломанными перьями, обрывками пергамента, какими-то конспектами. Соседок не было. Хотя, их видимо две, и обе занимали кровати у окна. Что логично, судя по тому, что за время пребывания в больничном крыле её так никто и не посетил, Миртл — изгой. Возможно, именно поэтому Роуз закинуло в это тело. Никому не нужная, неважная девочка.       Роуз открыла крышку сундука и принялась изучать содержимое: ещё один комплект формы, весы, телескоп, совершенно допотопный. Даже сейчас, в сороковые, у магглов гораздо более качественные телескопы! Две ночнушки фасона «прощай молодость», шерстяные и хлопковые чулки, по две пары, штопанные на пятках. Четыре пары не менее отвратительных старомодных трусов, застиранных до ветхости. Тетради, учебники, немногочисленные ленты для волос и фенечки. Запасные очки. Негусто.       Из полезного Роуз обнаружила несколько толстых тетрадей, оказавшихся смесью ежедневника с личным дневником. Кроме расписания и домашних заданий тут и там попадались записи о днях Миртл, её обидах и горестях, а также о достижениях и победах. Роуз засела за изучение. Почерк у предшественницы оказался омерзительный, впрочем, как и характер.       Спустя час Роуз перевернула последнюю страницу и сделала неутешительные выводы: во-первых, Миртл была нытиком, истеричкой и лентяйкой. Она стремилась обвинить всех вокруг в своих бедах, а тех, кто был лучше, а лучше были практически все окружающие, она люто ненавидела. Во- вторых, она была дурой. Нет, просто идиоткой. Потому что при наличии множества факультативов, вроде бытовой магии, практического зельеделия, женского колдовства, чар, музыки, танцев и этикета, ходила лишь на матчи по квиддичу. Учиться хоть чему-то кроме основной программы она считала глупым и ненужным. Впрочем, библиотеку она тоже посещала исключительно чтобы написать «очередное нудное эссе». В-третьих, похоже, если Роуз провалится на экзаменах, то никого не удивит. Училась девочка спустя рукава. Роуз стоит постараться скорее не блистать знаниями на той же астрономии. К счастью, до конца учебного года осталось немного. Сегодня тринадцатое. До экзаменов − неделя, потом ещё неделю ждать результатов и отправляться домой. Кое-как подготовиться она успеет, но это, собственно, и на амнезию можно спихнуть— странности в поведении. А потом будет смотреть по обстоятельствам. Лондон 1943 — недружелюбное место. Там главное не сдохнуть. Родители Миртл — магглы, то есть не волшебники. А значит, рассчитывать на убежище в волшебном мире не стоит.       До вечера Роуз успела разобрать конспекты и учебники, сходить в гостиную и взять там книг с полок. Она устроилась в нише у окна, полностью погрузившись в подготовку к экзаменам. В той же Истории Магии был полный провал, а на экзамене нужно будет написать хоть пару строк. Кроме того, под предлогом подготовки к экзаменам, она тихонько выписывала всё, что могло ей пригодиться для выживания в городе. Защитные чары, чары консервации, мази и зелья, повышающие её шансы не заболеть чем-то неизлечимым или не восстановиться от травм. Зелья она собиралась беззастенчиво украсть из больничного крыла или кабинета по Зельварению. Точнее, сначала выпросить, вдруг получится надавить на жалость, но если не выйдет — украсть. Роуз не считала воровство зазорным, если на кону твоя жизнь. Лучше быть живой воровкой, чем мёртвой праведницей.       Кроме того, волшебники летали на мётлах. В тот самый квиддич, которым бредила Миртл, играли на мётлах. Значит, ей нужна была метла. Лучше плохо летать, чем хорошо ходить ножками.       Поисками информации она занималась до самого вечера, пропустив обед. Ужинать пришлось в Большом зале, который произвёл на неё впечатление. Отличная такая английская готика. Чем-то на Оксфорд смахивает. Свечи летают, ночной потолок со звёздами. Ей нравилось. Ужин тоже был недурён. Она очень быстро поела картофельного салата и пастушьего пирога. Оглядела столы факультетов: на Когтевране практически все были заняты — либо вдумчиво ели, либо тихо переговаривались, красно-золотой стол ел шумно и некрасиво. Как любые подростки в любой школе, кроме, пожалуй, частных. На частников были скорей похожи зелёные. Там все воспитанно поглощали пищу, не путая приборы, и вели застольную беседу. Желтых было видно плохо, да и не очень интересно. Роуз решила, что пялиться на однокурсников будет позже, за завтраком, и быстро умотала в библиотеку. Ей нужно было подготовиться хотя бы к завтрашним урокам.       Из библиотеки она вернулась слегка шокированной. Обилие книг поражало. Хранилище было воистину огромным. Она худо-бедно подготовилась к Травологии и Трасфигурации, проигнорировала Нумерологию, потому как день у неё не резиновый, и вернулась в комнату. Нужно было познакомиться с соседками.       Барышни оказались уже знакомой ей Оливией Хорнби, которую, судя по записям в дневнике, Миртл ненавидела ужасно, и некоей Пруденс Аббот, как подсказал встроенный переводчик. К ней У Миртл претензий не было. Обе поджали губки в одинаковой гримаске и практически в унисон буркнули:       − Привет Миртл, − и тут же отвернулись.       Роуз вежливо ответила:       − Добрый вечер.       На этом, посчитав беседу завершённой, она взяла сорочку, смену белья и отправилась в душевые.       Тело ей досталось аховое: рыхлое, белое, с небольшой грудью, отсутствующей талией и совершенно неухоженными волосами. Мыла их Миртл обычным мылом. Впрочем, сейчас и так сойдёт, лишь бы быть чистой. Остальное поправимо. Роуз была уверена, что волшебники, варившие зелья от простуды, ожогов, фурункулов и прочих напастей точно могли сделать нормальный шампунь. А если нет, то маггловские изобретения будут ей в помощь. Она вернулась в комнату, с трудом расчесала волосы и заплела их в тугой колосок, чтобы завтра они не выглядели вороньим гнездом, и легла спать. Уснула она, лишь только голова коснулась подушки.       Утренний туалет много времени не занял, нечем было наводить марафет. Спускаясь вниз по лестнице, Роуз думала о том, какая отвратительная вещь — хлопковые чулки с подвязками. Хотя она помнила, что во время войны с капроном было очень туго.       Она уже практически вошла в Большой зал, когда обратила внимание на смутно знакомого человека, идущего в сторону бокового коридора. Ненависть вспыхнула в ней, прокатившись удушливой волной. Чистая и незамутнённая. Молодой темноволосый парень в зелёном галстуке как две капли воды походил на Ройса Кинга — жениха, который оборвал её земную жизнь. Человека, чью жизнь оборвала она сама.