***
10 декабря 2024 г., 03:12
Варя лениво завернула спутанные пряди в пучок, не став с утра пораньше заморачиваться на косу. Сладко зевнув и потянувшись, она опёрлась о подоконник на локти и глубоко вдохнула утреннюю свежесть, сощурившись ярким и уже таким колючим лучам солнца.
Взгляд вяло очертил привычный пейзажик за окном: открытые песочные дороги и каменные тропинки от ворот к самому входу в отель, ряд подстриженных кустов и деревьев, которые в основном являлись разновидностями туи, как наиболее архитектурного растения; фонтан, с причудливыми статуями и сверкающей на солнце, рьяно бьющей из него водой.
Ещё настолько рано, что ни один постоялец так и не решился покинуть негу своего сна — дворик пустовал, отдыхал от суеты, утопая в тишине. Варя заметила лишь пару сказочных в рабочей одежде, которые, видимо, чистили территорию.
Ветрова выпрямилась, прикрыв тюль и взглянув на постель, где всё ещё посапывал Морок. Улыбка сама натянулась на её щёки. За пару секунд она бодро пробежалась по его растянувшемуся под одеялом телу от торчащей под углом ноги до вкрапливающейся в подушку слюнки.
Уперевшись коленом в кровать, волшебница осторожно склонилась над смолистой макушкой и оставила на закудрявившейся на лбу прядке утренний поцелуй, в ответ на который Влад что-то булькнул, укутав нос глубже в складку одеяла.
Варя не стала его будить: вчерашний день был суматошным, и их с Мороком батарейка быстро разрядилась. Они дотянули до двух ночи и обессиленно рухнули в постель, не став даже переодеваться. Поэтому сейчас Ветрову около зеркала в коридоре остановило собственное отражение.
Она скривила нос и губы, вглядевшись в такой помятый вид, словно она была машиной, пережившей ДТП. И пряди, просочившиеся из пучка, и мешки под глазами, и все эти ужасные складки — в любое другое время Варя побежала бы исправлять саму себя, однако сейчас на теле лежала такая усталость, что ей хотелось дотянуть лишь до кухни, там из последних сил предавшись бодрящей чашке капучино.
Хоть и давно уже она предпочитает горький кофе, бывают деньки, созданные исключительно для смеси карамели, шоколада или корицы, от приторной сладости которых сводит зубы и бодрит.
Обняв обеими ладонями кружку, Варя прикрыла глаза и вновь глубоко вдохнула, почувствовав, как вкуснейший аромат пощипывает изнутри её пустой желудок. Губы уже коснулись каёмки, дотронулись горячей карамельной пенки, когда в затылок ударило печально знакомое:
— С добрым утром, принцесса.
Эта холодность и краткость вынудила её уставший и тучный с ночи мозг судорожно вспыхнуть воспоминаниями, вытянув их за полустёршиеся ниточки из самых глубин памяти. Так говорил папа, дабы Ветрова ни на секунду не забывала, кто она есть. Так говорила и мама, дабы у Вари не возникало и мысли о поддержке с её стороны.
Эти слова бежали перед её глазами тёмным замком, каменными стенами без дверей и окон, серыми нарядами и хмурыми минами. Она замерла, боясь оглянуться, но и смотреть в себя уже не было сил.
— М-м-м-мама?! П-папа… — натягивая кривую улыбку и давя из себя радость, волшебница ссутулилась перед величеством их мраморных фигур.
Виктор сморщился от её такой не прикрытой в голосе фальши.
— Мы тоже рады тебя видеть, дочка, — прозвучало привычно без тепла и ласки.
Варя готова повторить это слово ещё сотню раз: привычно-привычно-привычно, слишком привычно.
Их оценивающий взгляд, равнодушный тон, окружающие ветра холода. Это отпечатано внутри её головы. Это сковывает её душу. Ветрова еле удерживает чашку в закостеневших пальцах, как и собственное тело, как и гнущиеся коленки в безумном желании окончательно пасть, приложившись лбом о холодный пол. Хоть она и старается не терять уверенности, старается выглядеть подобающе, в груди так и зудит мятая одежда, размазанный макияж и усталость, давящая на затылок и плечи — она не идеальна, не идеальна для них.
***
В висках продолжало пульсировать. — Значит, друг… — скептически приподняв бровь, повторил король Виктор, сидя на обычном стуле, как на обычном троне, рядом со своей королевой. Варя сглотнула, попытавшись придать голосу твёрдости. — Да, друг, — она не позволила себе покоситься за плечо на держащегося, подобно ей, на одних вздохах Влада. Однако чувствовала его боязливый взгляд, то и дело вонзающийся в её лопатки. Король потёр подбородок, медленно переводя глаза с дочери на этого друга — совершенно незнакомого ему юношу, который, однако, вёл себя настолько сдержанно, что походил на какого-нибудь принца. — Твой друг, — повторил он вновь, заставив комки в горле Морока встать поперёк. Это слово звучало в его тоне, как "смертная казнь" или приговор к ней. — Д-да, мой д-друг… — с небольшой дрожью снова повторила Варя, начиная всё больше и больше сомневаться в принципе во всем, что происходит в её жизни. Взгляд отца смотрел сквозь, словно бы перед ним стояла лишь голая правда собственной персоной, но волшебница уверена на все сто, что и та была бы вынуждена ставить под сомнение саму себя. Мама же не шевелилась, сродни настоящей гипсовой скульптуре, внутри которой проходит металлический стержень — по крайней мере, её позвоночник выглядел точно, как выступившая наружу его часть. Взгляд Людмилы был абсолютно беспристрастным. Она находилась не с ними, не в этом мире вовсе. Варя нервничала. Ей впервые приходилось врать. Всё выглядело, как допрос, как бой, с которого она никогда не сможет выйти победителем, но эта ложь была нужна ей, как воздух, ведь ни один король, ни один родитель в здравом уме и твёрдой памяти не одобрил бы союз своей дочери чистых голубых кровей с тёмным князем, прошлое которого подмешалось, взволновав воду, в размеренное течение ни одного и ни двух столетий. Его ручьи окрашивали целые реки алым, запятнывали целые семьи, забрызгивали все зеркала и окна, в которых отражалось когда-то светлое небо. И Варя была его женой. Отец сиюминутно после такой новости отсёк бы им обоим головы. — Т-во-й д-ру-г, — губы Виктора для волшебницы зашевелились медленно, растягивая каждый звук. Она почувствовала крупную каплю пота, скатившуюся по её лбу. — М-мой д-друг… — Варе тяжело давались вдохи, а буквы с опаской, нехотя давились изо рта. Эта минута тишины звенела в ушах и давила на голову со всех сторон, плюща их с Владом лица. Спустя паузу, длившуюся пару сотен лет, король изрёк: — Хм, ну что ж, допустим. Плечи принцессы и князя ощутимо расслабились, позволив вобрать в будто зажатую между тисками грудь воздуха.***
Помятый и испуганный всем происходящим Влад выглядел смешно и мило, но Варя не могла даже улыбнуться ему приободряюще, ведь сама чувствовала себя выжатым лимоном. Её целью на ближайшие полчаса было добраться до комнаты и попытаться принять горячую ванну, не погрузившись в розовую пену с головой, отрезав себе любые возможности вынырнуть. Стоило только её ногам сделать пару шаркающих шагов от порога, как Морок поспешил захлопнуть дверь и тяжело навалиться на неё спиной. — Я думал, меня похоронят уже сегодня, прямо в кафеле под их ногами, — сипло прохрипел он, бездумно глядя на носы собственных башмаков. А потом поджал губы, подняв глаза на подошедшую к шкафу волшебницу. — Варя, я понимаю, как это звучит, но… ты ведь знаешь, что скоро в отель прибудет наша маленькая проблема, которую будет очень сложно как-то утаить… Я бы даже сказал, просто нереально. Оттолкнувшись от двери, Морок подошёл к жене, заключив в объятия. Не хотелось добавлять ей тяжести, поэтому Влад постарался не виснуть на её спине и лишь уложить подбородок в ямку ключицы. Ветрова свесила руки, слабо удерживая полотенце. Это позволило её унынию полностью завладеть разумом и ощущениям окончательно раздвоиться. Ведь с одной стороны она не могла не радоваться приезду родителей, хоть и такому неожиданному, когда встречные ветра просто занесли их в кухню сказочного отеля, но с другой, она ведь действительно не рада… Она не то, чтобы не хочет их видеть, тем более, что они появились здесь для того, чтобы отдохнуть, развеяться от королевских хлопот, но ей совершенно точно нужна была какая-то определённая, хоть небольшая подготовка. Девочки тоже… С одной стороны хорошо, что их сейчас нет, а с другой… их приезд принесёт даже больше проблем, чем их отсутствие. И эта маленькая проблема сейчас казалась безумно большой. Точно стоит попытаться как-то предотвратить это ужасное развитие событий, но сейчас Ветровой хотелось лишь остаться в теплоте рук своего любимого мужа, отношения и брак с которым тоже были сплошным преодолением. Они только-только зажили спокойно, за столько лет, для него — за столько веков, а гром вновь разверг ясное небо. Законность отношений, стабильная работа и единая цель — покупка собственного жилья, но лишь одно событие, и всё в организованном быту идёт коту под хвост. Лоб Вари покрылся морщинами от нахмуренных бровей, как и извилины мозга свернулись в узела. Однако лёгкий и почти незаметный, порыв ветерка заставил, на этот раз более подозрительную, волшебницу испуганно ахнуть, оттолкнув Влада от себя. И уже через секунду где-то в середине комнаты закружилось два вихря, явив короля с королевой. Взгляд отца вновь пронзил как растерянного Морока, так и стушевавшуюся Варю, смесью недоверия с презрением, (второе, по большому счету, было просто вытекающим из первого). Мать, как и всегда, играла роль лишь ионического ордера, вечно находящегося вблизи своего акрополя. Виктор спустил взгляд по Варе и прокашлялся. — Принцесса, почему ты выполняешь эту грязную работу? Ветрова захлопала глазами, посмотрев на свои руки, в которых продолжала сжимать полотенце. — А-эм я… — сердце забилось чаще, когда во мгновение охватил страх: она не может сказать, что не считает это грязной работой, не может сказать и то, что здесь в принципе нет человека для выполнения этой «грязной работы». Влад смотрел на жену и с разочарованием в самом себе осознавал, что она выглядит слишком беспомощно. Для родителей, для него и для самой себя. Морок насмехался над такими в былые времена, как и сама Ветрова задирала нос уже даже вне статуса принцессы. Хоть и по её рассказам о прошлом и детстве Владу сложно было представить капризную и язвительную девчонку-принцесску. Ему казалось наоборот, что её задиристость проявилась после побега из замка — наросла защитным панцирем на кожу. А в сущности своей она была вполне милым и, может, даже чуть наивным ребёнком. Собственно, как и сам Влад ещё в самом начале своего жизненного пути. — Как по мне эта работа совсем не грязная, и её могут выполнять все без исключения, — вступился он, слишком хорошо понимая, к чему это приведёт. — И потом, Виктор, это же просто полотенце, которое нужно просто сложить ко всем ванным принадлежностям. Короля перекосило от такого обращения, как и развернувшаяся к князю Варя натурально выразила на лице «какого чёрта, ты творишь» (даже не будучи её мужем, Влад смог бы прочитать это в мимике). — Да что вы… Влад, — всё же выдавил он из себя, заместо «лишить его головы». Имя прозвучало в его устах, как что-то омерзительное, словно бы Виктор лицезрел червяное, змеиное, или гусеничное гнездо. Он не собирался продолжать, ведь это опустило бы его ниже плинтуса, ниже тех, кто сам складывает полотенца, и дело даже не в них, не в полотенцах, а в факте самообслуживания — лишь низшие слои населения были удостоены этой участи. Виктор уже хотел было кинуть Варваре что-то вроде: «тогда поторопись заканчивать свои дела, мы ждём тебя на обед» — и раствориться в воздухе, когда внезапная догадка остановила его. — Владислав, что вы здесь делаете? — спросил он, нахмурив брови. Морок почувствовал это так, будто в него выстрелили. Ухмылка искривилась и потекла вниз. — А-а-эээм я… — он не был уверен, что хоть что-нибудь сейчас может стать хорошим оправданием для него. — Я-я-яяяя, эээ… Я пришёл, чтобы… Э, я пришёл, чтобы… На языке вертелось «морально поддержать», но сморозить такую глупость перед королём нужно всё-таки сильно постараться. Он метался взглядом от них к Варе, но Варя вместе с ним была на грани полного провала. Оставалось только тянуть слова, момент и собственные мысли, в надежде выловить из их ряда ту самую, светлую. — Я пришёл, чтобы… — Забрать своё полотенце! — выкрикнула Ветрова, рьяно подавшись вперёд, будто действительно бросила Мороку спасательный трос с фразой «держись!». Влад не кивнул, не согласился и даже не попытался, только, выпучив глаза, смотрел на неё так же ошарашенно, как и её родители. «Что ты делаешь… ты же топишь себя…» — Д-д-да! Д-да, он пришёл, чтобы забрать своё полотенце, и-и-и с-свой шампунь, и г-гель для душа, и м-мочалку, и в общем всё это его! Быстрым шагом подойдя ближе, волшебница всучила замершему Владу всё, что перечислила, и всё, что сама же держала в руках. Их взгляды сцепились совсем ненадолго, после чего Ветрова решительно поджала губы и развернулась лицом к отцу и матери. — Клубничный шампунь и розовое полотенце — и всё это его, — выдержав паузу, произнес Виктор, не спрашивая, скорее просто подчёркивая недочёты лжи. Варя заторможенно закивала, что выглядело, словно механизм её шеи заклинило. Морок запоздало подыграл: — Д-да, люблю ягодные цвета, — он сказал это с дрожью в голосе, но с гордостью, будто действительно любил. Король оставил это без комментариев, за что ему большое спасибо, но его выражение лица уже всё сказало, и в груди от этого стало тошно. — Что ты натворила, Ветрова! — воскликнул Влад, бросив вещи на кровать, стоило только родителям исчезнуть. Варя скрестила руки. — А что я должна была им сказать, что?! У самого язык, когда надо, не в том месте! — Да что угодно сморозили бы, но только не это! — он схватил её за плечи и чуть тряхнул. — Ты понимаешь, что теперь просто со скалы упала в их глазах?! Понимаешь?! — Аргх, понимаю! И?! Вот и что?! Всё равно с сегодняшнего утра мы серьёзно влипли — пути назад уже нет! Передёрнув плечами, чтобы скинуть его руки, Варя отвернулась, с силой сжав ладони на собственных локтях. Морок выдохнул напряжение, сделал шаг и укутал её в свои руки. Они простояли так, в тишине, которая даже не была звенящей, несколько минут, пока Влад не прервал угнетающий покой: — Как думаешь… Если бы мы сразу признались, что муж и жена… Всё было бы хуже? Варя рвано вздохнула, прогнав с ресниц промозглый ветер, и развернулась, уткнувшись носом в шею князя. — Я не знаю, Влад… Теперь уже не знаю…***
— Рад сознавать, что гардероб моей дочери не ограничен той мятой кучей, какую я лицезрел утром. Варя стиснула челюсть в подобие улыбки, не став даже пытаться пробить зубы ложкой. Влад же стиснул челюсть, прикинув, сколько ещё сможет это терпеть. Осторожно опустив руку под стол, он накрыл её колено ладонью, на быстрый косой взгляд дёрнув уголком губ. Это определенно не было тем тёплым семейным обедом, которые обычно случаются, когда родители долго не видели своё чадо. Это был светский раут с правилами на выживание. Варя держала спину прямо, смотрела в тарелку и ела, как Дюймовочка, после каждого глотка обмакивая губы салфеткой. Она вторила матери, которая, даже собираясь в «отпуск» в Сказочную страну, осталась в королевском, как и её муж. Влад с Варей в своих повседневных одеждах, вроде спортивок, или простеньких платьев и костюмов, выглядели рядом с ними смешно, — нет, выглядели, как посмешище. И попытки вырядиться в "праздничное" на обед были такими же. Влад чувствовал себя клоуном, натуральным шутом гороховым. Ему хотелось испортиться, заплесневеть, хоть чем-то запятнав эти напыщенные мгновения. И, в принципе, он бы мог опрокинуть на королеву тарелку с супом, вылить на короля чай, отрыгнуться и высморкаться в салфетку. Он бы мог закурить — он так давно позабыл об этом своём увлечении. Но его останавливала Варя, что совершенно точно была бы против подобных выходок. А он не хотел её подводить. — Владислав, как давно вы знакомы с моей дочерью? Морок запнулся на полувдохе, оставив жухлый листок салата болтаться изо рта. Виктор жёг его пристальным и ехидным взглядом, что доводило гнев Влада до белого каления. — Нашей дочерью, — добавила королева низким шёпотом. Лицо Виктора исказилось в неприязни к этому уточнению лишь на долю секунды. Влад приосанился, дожевал салат, протёр пальцы салфеткой и, бросив её на стол, вальяжно развалился на стуле. — Очевидно, достаточно, чтобы знать её лучше вас. Варя поперхнулась, в это же мгновение пнув его под столом. Он проигнорировал этот жест, и Ветровой стало действительно страшно. Порывы Влада её защищать всегда выражались в агрессии. Даже когда они ещё не были парой и враждовали, она могла вспомнить его частые перепалки за неё. После же обретения статуса мужа, он и вовсе перестал их скрывать. И Варя знала, что её родители вызывают у него зубовный скрежет, хоть Влад и старался не признаваться в этом. И так уже около часа она слушала нескончаемую перепалку. Влад и король пытались доказать друг другу что-то, в чём по сути оба были не правы. Первые минуты Ветрова даже волновалась, но потом уже повела себя, как мама, которая за всё время ни разу даже не подняла глаз, продолжив бесцельно ковыряться вилкой в своей почти пустой тарелке, и просто подпёрла голову рукой, лениво допивая чай. Она знала Влада достаточно хорошо, чтобы ожидать драки с кем-нибудь другим, но не с её отцом — королём. С титулом выше Морок по старой памяти вёл себя сдержанней. А отец просто всегда был непреклонен. Поэтому часы эмоциональной философии закончились их банальной одышкой. Чтобы финал уж совсем не был смятым, Варя сделалась обиженной, высоко задрала нос, хлопнув перед этим по столу, и уволокла мужа за собой. Влад виновато, но упрямо, не смотрел на неё. — Ты собирался закончить поножовщиной, или эпичным падением в обморок от недостатка кислорода, м? — всё-таки поддела она его, однако не собираясь отчитывать. Влад закатил глаза, устало ухмыльнувшись. — Да брось, зато какой приятный вышел вечер, — ослабив галстук, он сунул руку в карман и приобнял её за плечи. — Как давно не было такого веселья, скажи? — Наверное, с тех пор, как мы перестали собачиться. Честно говоря, даже соскучилась по твоей напыщенной физиономии. Варя погладила его по горячей щеке и оставила лёгкий поцелуй, пока Морок пытался сдержать смех. — Ой, да ладно! Я уверен, ты выдавала им и похлеще. Ветрова пожала плечами. — На самом деле, нет. Даже наоборот. Так что можешь считать себя первопроходцем. — Это честь для меня, — Влад склонился в шутливом поклоне и чмокнул её костяшки, после только рассмеявшись в них. Варя прыснула, стукнув князя по носу и шикнув что-то вроде "дурак" уже в его грудь.***
Утро было таким же не добрым, каким закончился вечер. Ветрова тоскливо поглядывала в окно, помешивая горячий кофе. На безмятежность не было и намёка, хотя бы потому, что сегодня их маленькая проблема грозилась стать большой. Автобус с девочками должен был подъехать с минуты на минуту. Морок напряжённо потирал руки и поджимал губы, думая о том, что встретить их по-тихому, увы, никак не удастся. Родители гуляли в саду, когда Варя с Владом вышли на крыльцо к подлетевшему волшебному такси. Чемоданы с девочками будто выпрыгнули из багажника, а из салона к ним вмиг выбежала мини-принцесса с распростёртыми объятиями и радостными визгами: — МАМА! ПАПА! Я ВЕРНУЛАСЬ!
