Под гипнозом

Мы вместе уже пару месяцев, я сама не понимаю, как это случилось, но я счастлива. Она волшебная, неописуемая, никогда бы не подумала, что Она так легко будет меня понимать и принимать. Когда Она меня целует, я таю, как первый снег, лужа высыхает в её заботливых руках, и лишь её нежные объятия удерживают меня хоть в каком-то подобии осязаемой формы. Мне всё время мало, я хочу, чтоб Она была рядом постоянно. Мне кажется, что я завишу от неё, но я хочу этого. Сотни сообщений, смс, звонков, прогулок, поцелуев. Я доверяю ей. Столько заботы и поддержки никогда не ощущала, за что мне такое счастье, не пойму?! Конфетно-букетный период длится долго, до сих пор, Она так внимательна ко мне и её уверенность передается, как вирус. Я уже стала понемногу забывать о своих страхах и проблемах, мне стало проще воспринимать действительность. Моя Рози - Она лучший в мире человек. Когда я ревную её, Она доказывает, что Она только моя, отдаваясь мне без остатка. Такого безумного и страстного секса у меня никогда не было, но Она сдерживается. Я вижу, как Она хочет сделать что-то, но потом убирает волосы с лица, откидывая их назад, дышит мне в лоб, безмолвно шепчет что-то губами, слегка касаясь кожи. Этот ритуал довольно интересен, и мне кажется, что я вот-вот спрошу у неё, чего Она хочет и даже позволю ей осуществить фантазии. Хочу, чтоб Она ощутила, что я вся принадлежу только ей, люблю только её и хочу быть только с ней.

***

Сегодня Она была не в духе. Когда Рози сосредоточена, я даже побаиваюсь её, такой звериный взгляд, такой тяжёлый и властный. Обычно Она молчит в такие моменты и просто подходит, хватает меня за шею обеими руками и начинает жадно перебирать и целовать мои губы, кусая и оттягивая их, пока я не начну стонать от лёгкой боли. Её уста столь ненасытны, что мы можем целоваться пол часа без остановки, пока Она осуществит всё задуманное. Оближет, укусит, пососёт и расцелует меня, чуть ли не до потери сознания. Когда я становлюсь податливой и мягкой от такого напора, её руки превращают меня в тёплую глину, из которой Она лепит своё очередное творение. Только сегодня что-то было не так. Когда мы пришли к ней, Она долго стояла у зеркала, ухватившись руками за края тумбочки, и так смотрела на своё отражение, будто перед ней возник злейший враг. Я ощутила некое волнение, боялась, что Она не договаривает мне о чем-то важном. Так и получилось. Мы поужинали, Она чудесно готовит, даже научила меня, без году криворукую и нерасторопную клушу, которая не умеет даже яичницу поджарить, чтоб не сжечь её вместе со сковородкой. Но учителем Она была превосходным. Её уроки давались с трудом, требовали невероятной концентрации и вовлечения, и я отдавала ей это, отдавала всё, что имею. После ужина я осталась в комнате, переодевалась. На часах было примерно девять или пол десятого, не так поздно, но глобально пора было бы готовиться ко сну. Я часто оставалась у Рози. Она жила одна, в центре города, вернее с кошкой, которая была словно наш ребёнок. И раз уж мы всегда были вдвоём, то я довольно быстро стала считать это место своим домом. В шкафу было полно моих вещей, на полочках, в ванной висел мой халат, мои тапочки стояли в коридоре. Мы жили вместе, мы были настоящей парой и я впервые в жизни ощущала себя такой важной и нужной, целостной и значимой. Настоящей принцессой, о которой заботились, ведь мои проблемы делали меня слишком уязвимой. Вот уже несколько лет я боролась с сильной депрессией и принятием себя, Она помогла мне выстроить ролевую модель, назовем её Руби - часть меня, личность, сущность, которая лишена моих недостатков, умеющая их скрывать и подавлять. Розанна учила меня переключаться на неё, когда я хотела себе навредить, а случалось это частенько. Моё настроение было, как метроном - страдания сменялись приступами мании и я источала столько счастья и желания жить, что, имея чуть больше концентрации, могла бы создавать какие-нибудь вещи из ничего. Я была сырым куском глины, а Она - превосходным мастером гончарного дела. Мои знакомые перестали меня узнавать, некоторым это нравилось, другие напротив твердили, что я на себя не похожа. Но мне было всё равно, пока Она рядом, пока Она меня любит, я была её и только для неё. Я отдала бы за неё жизнь и, не смотря на столь юный возраст, я думала связать с ней свою судьбу.

***

Розанна Пак происходила из богатой семьи. В отличие от меня, Она была успешной во всех своих начинаниях, занималась восточными единоборствами, что позволило ей при довольно скромных физических данных и пропорциях обладать недюжинной силой и удивительной реакцией. Любимая дочь своих родителей, Она познакомила меня с ними сразу же. Её мама меня не любила, кажется, ей было не понятно, почему её дочь выбрала себе в спутницы такую, как я, а отец напротив - душевный и весёлый человек, он уже считал меня своей невесткой, дочерью и был рад мне всегда. Наши увлечения совпадали, мы частенько втроём смотрели футбол, пили пиво или ездили к ним в загородный дом, отдыхая от столичных будней. Со временем мы стали действительно подобием семьи. Рози была отличницей, умницей, Она была скромной, но напористой и не умела проигрывать, поэтому всегда билась до последнего. Я восхищалась ею: такой пример для подражания был сияющей путеводной звездой, прокладывающей мне путь сквозь мрак моего существования. Зависимость от неё была соразмерна только каким-то эфемерным числам, не иначе. Мы с ней были так похожи, что мне порой казалось, что мы две половинки одного целого, разделенные, чтоб найти друг друга повзрослев.

***

Она не заставила себя ждать. Я сидела спиной к двери, с другой стороны кровати, как раз завязывала узелок на поясе спортивок. — Знаешь, я хочу встретиться с девочками в пятницу, как думаешь, у тебя получится? Я бы хотела, чтоб мы пошли вместе, буду скучать без тебя. — Дженни, ты же знаешь, что я тебя люблю? — А? Конечно, я тоже люблю тебя, бурундучок. К чему этот вопрос? Я надевала носки, один за другим, искоса поглядывая на неё. Она стояла у двери, лицо было прикрыто волосами, меня это даже удивило, Она выглядела странно. Шаги стали приближаться и её холодные, тонкие пальцы очутились на моей шее, втягивая меня в неожиданный, глубокий и страстный поцелуй, выворачивая мою голову назад, Она целовала так, словно мы не виделись множество месяцев. У неё были худые, но тяжёлые руки, обхватив мою грудь и рёбра, Она стала сжимать меня в объятиях. В какой-то момент эти усилия стали слишком сильными и я попыталась вырваться. — Рози, ты чего? Хочешь меня задушить? — Возможно, ты должна знать... Я видела в тебе это с самого начала, поэтому тебе так сложно, так невыносимо тяжело быть самой собой. Хочу увидеть Руби, пожалуйста. — Сейчас? Любимая, я не понимаю. Мне нечем дышать. Она умостилась за моей спиной, разведя бедра по сторонам от моих, левая рука проскользнула под майку, а правая осталась на горле. — Живо! Этот голос, низкий и хриплый приказывал мне, я даже испугалась, впервые я боялась её. Такое поведение было ей несвойственно, я никогда не видела её такой. Зачем была нужна эта грубость? Указательный палец царапал мне шею, было похоже на нервный тик, Она делала это несколько несознательно, может быть, ещё не верила, что может себе это позволить или боялась моей реакции. Увы, я никогда не узнаю. — Хорошо, только к чему эта грубость, ты же знаешь, что мне плохо от такого обращения. — Знаю, но я хочу тебя научить. Ты беспечна и слаба. Мне кажется, ты стала скрывать от меня что-то и я хочу тебе показать, что бояться нечего. — Не понимаю... Я хотела обернуться, но Она сжала мою шею так, что я подавилась и мгновенно закашлялась, омываясь солёными слезами. Когда я попыталась поднять руку, чтоб ослабить её хватку, Она схватила мои пальцы и потянула в обратную сторону, в руке даже что-то треснуло. Адская боль прострелила по всей конечности в тот же миг, кололо по всему предплечью и у меня начали неметь пальцы. — Ты должна делать то, что я скажу, моя девочка. Я давно хочу большего, а ты так сдерживаешься, это сводит меня с ума, ты страстная, но останавливаешься, не давая себе воли, но мы ведь можем позволить друг другу больше. — Ты... Ты чуть не сломала мне пальцы. Какого черта, Рози? Мне же больно! — Хочешь теперь сделать больно мне? Она удовлетворённо промычала в конце, вдавливая мокрый, горячий язык мне в шею, заставляя ощущать себя потерянной. Прикусывая мочку уха, Она пыталась притупить мой страх и волнение, видимо, ощутив, как всё моё тело напряглось. — Давай сегодня сделаем вид, что мы другие люди. Хочу, чтоб ты была настойчивее и грубее, мне будет приятно, если ты накажешь меня за моё поведение. — Ч-что? Н-наказать? Н-нет! То ли Она расслабилась, то ли я приложила больше усилий, но, подавшись корпусом вперёд, я свалилась с кровати. От удара о пол, пальцы на руке вновь заныли, и я повернулась на бок, обхватив их второй рукой. Упираясь лбом в паркет, я пыталась переварить эти минуты и найти объяснение её поведению. Обернувшись, я увидела холодный, острый взгляд, направленный прямо на меня. Она смотрела, как человек, который был во мне разочарован. Руки расставлены по сторонам, плечи напряжены, а ноги скрещены в позе лотоса. Смотря на меня сверху вниз, Она показывала мне, как сильно я сейчас накосячила. Когда мы ссорились, Она не кричала, только менялась в лице и была похожа на чужого, равнодушного человека, заставляя меня скулить от боли и непонимания. Пока я приходила в себя и просила прощения за срыв, Она могла часами со мной не разговаривать. Как-то это вылилось в два дня молчания. С тех пор Она заставляла меня переключать внимание на мои сильные стороны, пытаясь вывести моё альтер эго на первый план. — Только не ври мне. Я вижу, как в тебе кипит гнев, его маленькая часть, которая хочет дать мне сдачи. Я согласна, дай мне сдачи за то, что я сделала. Вставай. — Рози, прекрати! Не смотря на то, что я не верила в реальность её слов, я встала и подошла ближе, пытаясь понять, чего Она хочет, сократить дистанцию и, наверно, получить жалость и ласку. Она придвинулась ближе, спустив ноги на пол, левая нога упиралась мне в колени, а правая сгибала их, давя сзади. От такого движения я упала на неё и вновь режущая боль пронеслась по руке. — Если я буду нуждаться в тебе, как ты защитишь меня, когда ты такая слабая? Как ты спасёшь меня? Если мне причинят боль, как ты за меня отомстишь? Пацифистка... Я нависала над её лицом, волосы упали вперёд и скрыли нас, словно за ширмой, в отсутствии прямого освещения, её глаза казались мне темнее, чем обычно, а взгляд – он бегал по моему лицу, не в силах остановиться на чём-то. Она грубо схватила меня за бёдра и прижала к себе, падая на спину. Я даже не сразу поняла, как Она умудрилась схватиться зубами за мою шею, но укусила Она аж до крови. Когда я ощутила жгучую и резкую боль, я машинально отодвинулась и очень зря, ведь Она и не думала меня отпускать. Её ногти уже прокладывали углублённый маршрут по моей спине, вызывая неприятное жжение на оцарапанной коже. Когда Она дошла до моих плечей, то сжала их довольно крепко, оставив указательные пальцы на ключицах. Её укус продолжался всё это время. Я кое-как смогла дотянуться одной рукой до её рта и пальцами расцепить сомкнувшиеся челюсти, а затем упала рядом на кровать, прикрывая лицо руками в истерике, сгорая от стыда. Она немного подождала, затем села на меня сверху, убрав и обездвижив мои руки, и стала облизывать мои слёзы, целуя оставленные после них мокрые дорожки на щеках аж до линии подбородка. — Ох, я перестаралась, тут кровь. Язык припечатался к месту укуса, теплый и слишком влажный, с него стекала слюна, и я ощущала как Она капает мне на шею, пока Розанна слизывала проступившую кровь. — Я люблю тебя. Но тебе следует измениться. Оставив невинный поцелуй на моих губах, посмотрев в мои потерянные, испуганные глаза, видимо, в поисках послушания, Она встала с меня и как ни в чем не бывало, легла с другой стороны кровати. Никогда бы не поверила в такое, если бы не увидела и не прочувствовала на себе. Девушка, которую я боготворила, сейчас вела себя, как прокаженная или одержимая. Всегда заботливая, добрая и внимательная, сейчас Она была словно маньячка, которая требовала от меня невозможного, как я тогда думала. Но никогда не говори никогда.