Оазис Собека

Разместив чайник безмятежности в ближайшей палатке, Итэр, изрядно уставший вышел полюбоваться на закатное солнце пустыни. Песок еще тёплый. Ночь же приближалась стремительнее обычного, костерок на котором готовился овощной бульон, припекал ноги сильнее, а чувство тепла и зноя постепенно покидали пустыню, оставив единственный островок тепла в оазисе. Безмятежность и покой пустыни нарушала лишь одна неугомонная попутчица, между прочим очень голодная. Паймон искала в закромах мясные деликатесы, и в итоге, остановившись на сосиске, плюхнулась на песок. — Почему же Паймон каждый день должна есть овощной суп? — вопрошает самый лучший компаньон — Путешественник же умеет готовить разные вкусности и сладости, а едим мы это… За годы путешествий они оба уже устали от этого варева. Вкус редиса и мяты навевал ностальгию, но и тоску, и в придачу набил оскомину. С другой же стороны простота готовки этого блюда невероятна, да и ингредиенты которые есть везде. -Я же не гений, чтобы готовить шедевры на костре.- на самом деле, Итэр врал. Невероятная усталость, в последнее время, навалилась как никогда. Былые приключения позади, а сейчас началась рутина. Никто бы не смог подумать, что проще обойти весь Тейват, чем помогать бюрократам из многочисленных организаций этого мира. Даже внешне он, нестареющий и юный путешественник, начал напоминать взрослого парня. Итэр разливал похлёбку по тарелкам, а Паймон, найдя вторую сосиску, пересела поближе к костру, холод ночной пустыни начинал достигать и её. Внезапно, в светлую голову Паймон пришло воспоминание об этом оазисе, и она начала судорожно рассказывать путешественнику о нем. — …а потом эта каменная дверь открылась и мы… Кхе… Кхе… — Не болтай с набитым ртом. — Интересно, а как поживает Джехт? Стала ли она главой племени? — Можем к ней зайти… Итэр сам не знал почему, но воспоминания о пустыне были намного теплее если касались Джехт. Он вспоминал ее хрипловатый голос, который повторял песню отца которого она потеряла. Он чётко услышал ее слова в своей голове, но понял что это все иллюзия, наваждение которое приходит в час тоски, и всё же дал обману разума увести себя в край воспоминаний. Из оцепенения его вывел бодрый крик Паймон. Она махала руками слишком активно. Итэра охватила волна неизвестного чувства, он еще не узнал человека, что приближается к ним, но хотелось бежать к нему, обнять, и в тоже время тело неслушалось, ноги были ватные, накатывала грусть. Сделав усилие он посмотрел вдаль, и не узнал человека. И всё же он, немного заранее, налил суп в еще одну тарелку, ведь кто бы то ни был, в холодной пустыни лучшим дружеским жестом будет еда, и естественно тёплая. Путник приближался. Вблизи Итэр заметил что это очень стройная и достаточно молодая женщина, её голову покрывал капюшон, из-под которого выглядывали синеватые волны волос, глаза были завязаны, это выдавало в ней пустынника. Два и два сложилось. Это Джехт! Всё внутри забурлило, глаза суетливо бегали. Она подходила нарочито медленно, но идти на встречу уже поздно, в руках тарелка, а на лице удивлённое выражение. Секунды длились вечно, он оцепенел, и вырвали его из этого состояния горячие объятия. Она сжала его, обхватив за поясницу всего одной рукой. «Такая же сильная, как и тогда…» Итер, наконец почувствовав прилив сил, закружил Джехт в ещё более крепких объятиях. Паймон же летала с тарелкой, предназначенной для гостьи из пустыни, у рюкзака с провиантом и искала еще одну сосиску. Наконец все уселись у костра. Итер уже не нервничал, его переполняла энергия. Удивительно как присутствие старого друга влияет на него! Вечер проходил в расспросах о прошлом, как она жила все эти годы, как ее дела и как поживает племя. Но вместо этого Джехт придалась воспоминаниям. Когда луна заняла своё место в центре небесного свода, Паймон ушла спать в чайник, она ведь уже отвыкла спать не в комфорте. А для некоторых это было в радость. Отсутствие болтушки никак не сказалось на беседе. Джехт расспрашивала путешественника о его приключениях после того как он покинул пустыню. — Я побывал во многих странах Тейвата, наконец нашёл сестру, она конечно не согласилась возвращаться обратно, но и мне этого не особо хотелось. — Это я знаю и от других. Новости о тебе всё же попадают и к нам, в пустыню. Но мне интересно другое, почему на твоём лице нет радости? Она никогда тебя не покидала, ты не унывал, но сейчас передо мной сидит уставший человек, а не легендарный путешественник. — После этого всего, я стал руководителем Искателей Приключений.- его голос становился мрачным и тусклым — Думал, что еще многое увижу, но в итоге завалили бумажками, даже сейчас, в отпуске, разбираю документы. Но может успею еще отдохнуть, всё-таки есть еще месяц. — И давно ты так «отдыхаешь»? — Примерно год. — Кхм… Мда. Ты себе не изменяешь. — небольшая ухмылка появилась на её лице. — А как там матриарх? — Итэр пытался перевести разговор в другое русло. — Она уже давно оставила нас, или вернее сказать оставила пустыню и вошла в оазис вечности… — её глаза наполнились слезами, ведь еще не так давно матриарх была жива. Было понятно без слов, как за эти годы Джехт привязалась к ней. — Прости… — он взял ее ладонь в свои руки, но не ожидал что почувствовав тепло прикосновения, она не сможет сдержать эмоции. По пустыне разносились всхлипы. На мгновение растерявшись Итэр, хоть и немного неловко, обнял подругу, которая уже начинала рыдать. Сколько же она терпела? Хоть и не хотелось признавать, но обнимать Джехт для Итэра было удовольствием, он так давно скучал, нет, мечтал об их встрече, не хотелось никуда ее отпускать, а наоборот, увезти с собой, показать ей мир за пределами Сумеру, и пустыни. Но девушка быстрее желаемого выбралась из объятий. «Даже в такие минуты она прекрасна…» Итэр смотрел на неё влюбленно, настолько явно, что она не могла не заметить, но он ничего не мог увидеть в её глазах, их закрывала повязка. Джехт резко встала. — Стаканы найдутся? — её голос не выдавал былой грусти — В отпуске, всё же нужно отдыхать. Пропустим по стаканчику? — последняя фраза звучала несколько наигранно. Широко улыбнувшись путешественник достал из рюкзака две кружки и бутылочку вина, что когда-то купил в Мондштадте. Девушка довольно посмотрела на бутылку, и также протянула путешественнику фляжку. — Там кое-что покрепче… — она ухмыльнулась, и села поближе к костру.        Вино стремительно кончалось, но разговоры из весёлых становились томными, искры пробегали между путниками по песку оазиса. В пустыне было излишне холодно, они уже давно прижимались друг к другу. Чтобы не разбудить Паймон, они говорили шёпотом, постепенно наклоняясь всё ближе и ближе друг к другу. Никто из них не заметил, но они давно же держат друг друга за руки. Внезапно, вино кончилось и они решили выпить содержимое фляжки. Путешественник решительно и смело поднёс сосуд к губам, но девушка его остановила. — Не думала что ты пьёшь крепкое. Может не стоит усердствовать с алкоголем? — Думаю, если один раз податься соблазну, то и правда может что-то случится, но не думаю что это что-то плохое. — Итэр сделал несколько решительных глотков, и передал фляжку Джехт. Напиток имел невероятный аромат, и был невероятно сладким и тягучим, но при этом и очень крепким, глотать его было трудно, но тепло, которое он нес по внутренностям, было уж очень приятным. Джехт с ухмылкой сделала большой глоток и вернула фляжку, как-будто вызывая парня на дуэль. На губах девушки осталась капелька напитка, которую она убрала облизав губу, что заставило путешественника засмотреться на неё. Он зациклился на ней, и не заметил как делает еще несколько глотков, и от неожиданности Итэр поперхнулся, и часть напитка полилась по его лицу и шее. Джехт стала рукавом стирать напиток с шеи, и закончив с этим завела свою руку за голову путешественника. — Раньше у тебя была длинная косичка. — Люди меняются. Ты тоже не всегда была такой… Девушка хотела возразить, но её прервал напористый поцелуй. Она не смогла или не хотела отталкивать путешественника, находиться в его власти ей нравилось. Его руки блуждали по её спине, и осторожно спускались ниже. Джехт всё сильнее прижималась к Итэру, её руки ласкали его лицо и шею, под влиянием алкоголя и страсти, девушка уже почти села ему на колени. Итэр не мог терпеть: он повалил её на ковёр, расстеленный здесь уж очень давно, его ладонь прижала её руки к полу, вторая остановилась на груди. Он сжимал грудь под одеждой и специально посмотрев в лицо Джехт, с явной ухмылкой, спросил: — Я еще не натворил бед? В ответ девушка помотала головой. Она чувствовала приближение неизбежного, которого кажется и желала. Голова отказывалась думать, а тело горело. Итэр целовал её шею, затем, приподняв топик, принялся целовать грудь. Это заставляло девушку постанывать и сильнее изнывать от наплывающего желания. Контратакуя, Джехт посильнее раздвинув ноги, притянула бёдра парня к себе, и встретила своим пахом бугор в его брюках. Для Итэра это было знаком. Он быстро разобрался с нижним бельём девушки, и решив подразнить Джехт, водил членом по её мокрой щелочке. Видя как она закусывает губу и жалобно стонет, Итэр сжалился над ней, и подавшись бёдрами вперёд, вошёл внутрь. Затем последовали аккуратные и нежные толчки и стоны, что разносились по пустыне. Он наклонился и с жадностью поцеловал, затем взялся за её бёдра. Скорость толчков нарастала, а стоны девушки становились громче. Внутри неё было очень горячо и влажно, она будто сжимала его член. Путешественник был готов закончить, но девушка молниеносно села сверху. — Прости, но в пустыне я хозяйка. — Сказав это Джехт сняла повязку с глаз и начала двигаться вверх-вниз. Путешественник был на грани, но ничего поделать не мог, девушка держала его своей особой магией, но на самом деле она держала его плечи своими руками, и двигала бёдра вперёд и назад, заставляя член входить ещё глубже. Она опустилась к его лицу для поцелуя, но оказалась в его крепких объятиях. Итэр взял контроль над ситуацией, и начал двигать бёдрами очень быстро, заставив внутренности девушки сжаться, спустя пару мгновений девушка вскрикнула и он почувствовал как сильно она его сжала, и это довело его до пика. Джехт обмякла в его руках, и аккуратно легла на его грудь. Они лежали наслаждаясь друг другом. Девушка поднялась первой и отправилась к небольшому озеру оазиса, в котором отражался диск луны. Путешественник наблюдал как она входит в воду, любовался её кожей в лунном свете, её растрёпанными волосами, отваливающие серебром, и серо-голубыми ясными глазами. Она была словно мираж, появившийся перед его уставшими глазами, которые постепенно тяжелели, в конце концов Итер уснул.        Утро началось с недовольного лица Паймон, которая кружила вокруг путешественника, и ворчала о том что он съел весь супчик. Итер хмыкнул, вспоминая как вчера она ненавидела это блюдо. Конечно он ожидал увидеть перед собой Джехт, но её нигде не было. Его охватило волнение, которое слишком быстро сменилось смирением. «Хорошо что она ушла…» — Паймон! Ты помнишь, что такое угольная лепёшка? — Джехт, ты с ума сошла? Она же не вкусная! Я не стану это есть. — Итер, ты тоже не хочешь ле… Он за мгновение ока был уже рядом с ней и крепко её обнимал. — Хочу! И хочу чтобы ты всегда оставалась рядом! В воздухе повисла тишина, лишь ветер раздувал песчаные барханы, и разносил слова, адресованные в вечность.