Причина и следствие
19 января 2023 г., 22:39
Тонкая грань отделяла юного Ло Бинхэ от смерти и вероятностью выжить. Разлом Бесконечной Бездны производил впечатление адского пекла, а жар достигал самих верхов, скользя по светлой коже Бессмертного, и обжигая её. Это и привело Шэнь Цинцю в чувства, но взгляд его был прикован к пульсирующей красной демонической метке на лбу своего ученика. Ло Бинхэ... Этот ребёнок в последние годы заметно вырос в познаниях культивации, становясь темой для бурного обсуждения учеников Хребта Цанцюн. Казалось, сыскав популярность, Ло Бинхэ больше ничем не мог бы удивить своего учителя. Но это превзошло все вершины.
Его меридианы в теле закипали яростью лишь от прозрения столь элементарной истины: Ло Бинхэ – демоническое отродье; полукровка, в чьих жилах течёт кровь тех, кто без зазрения совести и сострадания убивал веками таких же совершенствующихся, как и Шэнь Цинцю.
Неужели… Ло Бинхэ все эти годы водил учителя за нос? Пытался скрыть свою природу, чтобы вскоре отомстить за все унижения, через которые Бессмертный заставил его пройти? В душе Шэнь Цинцю искренне верил, что его отношение к Ло Бинхэ было лучше большинства совершенствующихся в этом грязном и аморальном мире. Он позволил этому щенку учиться, дал место, где он мог спать, не обременяя себя мыслями о нищете и голоде. А у этого зверёныша был спрятан клинок в рукаве? Кажется, что последние нити светлого разума готовились оборваться в любую секунду, а мужчина грозился взорваться необузданной яростью, обрушив своё презрение на стоящего на краю обрыва ребёнка.
— Учитель...
Ло Бинхэ шептал, завидев в чужих глазах смесь страха и презрения. В детских глазах скользнуло неверие – так чист и невинен был Бинхэ, что и предположить не мог, что когда-то увидит в глазах человека, приютившего его, взгляд, пронизывающий до ужаса. Раньше учитель всегда смотрел на него с неприкрытым равнодушием и самодовольством, но даже такому отношению маленький Ло Бинхэ был благодарен.
— Учитель... послушайте, — начал Бинхэ. Его голос заметно дрожал, словно подстраиваясь под дрожь разлома Бездны. Трещина вот-вот могла закрыться или разразиться ещё больше – никто не знал, к чему приведут следующие действия и решения двух заклинателей над обрывом Бесконечной Бездны. — Я всё объясню... Этот ученик не хотел обманывать, я хотел вам сказать...
Всё выходило из-под контроля, когда светлое лезвие меча Сюя поднялось к мальчишке. Ло Бинхэ не давали даже оправдаться... Не этого юноша желал, достигая таких высот в совершенствовании, и явно не о таком отношении к себе он мечтал, ведь всю жизнь на пике Цинцзин лелеял лишь об одном – о признании учителя. В сердце мальчика теплилась надежда на понимание, ведь порой Бинхэ замечал за учителем то, что можно было назвать «заботой» . И всё же, отчего-то стало так больно, словно лезвие Сюя пронзило его насквозь.
Во взгляде юноши раз за разом потухал ранее пылающий огонь, а глаза застилала пелена горячих слёз. После смерти своей матери и поступления в духовную школу, Ло Бинхэ поклялся больше не плакать, терпя все побои своих шисюнов. Но сейчас он больше не мог сдержать порыв, видя, как последняя надежда ускользает от него, словно неуловимое насекомое, спасаясь бегством.
Рука Шэнь Цинцю, крепко сжимающая рукоять, дрогнула, стоило отвести взгляд от красной метки на лбу. Завидев слёзы ученика, что-то внутри мужчины сжалось, болезненно изнывая в области живота. И здесь-то он понял – слёзы, которые безмолвно ронял Ло Бинхэ, были чистыми и невинными, как само сердце этого юноши. Может быть, его ученик не до конца познал демоническую сущность?
Какое бы решение не принял Шэнь Цинцю, Ло Бинхэ никогда не примут в человеческом мире...
— Говори, — из уст мастера это слышалось как приказ, а безжалостный тон заставил всё нутро мальчика сжаться.
Но Ло Бинхэ готов был пойти на любой шаг, чтобы переубедить учителя... Чтобы доказать, что всё, что он делал – ради одного единственного «я горжусь тобой».
Ему пришлось приложить огромное усилие, чтобы унять слезы, вытерев их рукавом своего одеяния:
— Этот ученик не сказал вам всей правды. И в этом заключается моя вина, — сказал он, отнимая свой рукав от лица. — Я никогда бы не причинил учителю вред, я всего лишь... хотел, чтобы вы гордились мной за мои способности.
— И поэтому ты связался с демонами!? — от слов веяло леденящим душу холодом. В глазах Бессмертного бушевало пламя из смешанных эмоций. Казалось, если он ещё немного вслушается в попытки оправдать свою честь, его поглотит безумство! — Ло Бинхэ, обучаясь на моём пике, разве ты не понял, как люди относятся к таким, как ты? Как ненавистен им род демонический и всё, что связано с этой чернью!?
Он граничил между двумя огнями, не в силах выбрать путь для этого ребёнка. Ещё не до конца лишившись остатков чистого разума, Шэнь Цинцю мог понять страсть своего ученика – получить признание и силу. Кто, как не он мог его понять так сильно, что тошнило от одной лишь мысли. Вот только интерес к ответу Бинхэ он проявил, надеясь найти решение, исходя от следующих слов, ведь в этом мальчишке Шэнь Цзю вдруг увидел собственное искажённое отражение.
Теряя на лице краски от ужаса, Ло Бинхэ в отчаянии заговорил:
— Я хотел... лишь хотел, чтобы учитель меня признал! Разве плохо хотеть признания, добиваясь его всеми силами!? Учитель, прошу... этот ученик молит вас! — ноги мальчика согнулись и он упал на колени перед Шэнь Цинцю, молящим взглядом воззрившись в его точеное лицо. — Поверьте этому ученику...
Между краем пропасти и Ло Бинхэ было не больше четырёх цуней. На обдумывание у него категорически не было времени! Он мог поверить, мог согласиться с таким безнравственным решением, но стоит адептам разных школ явиться сюда, как тотчас же возьмутся за мечи, наставляя концы лезвий на своего сотоварища. И Цинцю не посмеет им препятствовать, отдав Ло Бинхэ под суд возмездия.
У него не осталось времени, и не было наиболее благоприятного выбора для решения этой проблемы. Все выборы несли за собой разные ужасающие последствия, поэтому Шэнь Цинцю решил впервые в жизни поставить на кон душу и жизнь своего ученика, схватившись за крупицу надежды на везение и умение Ло Бинхэ.
Когда лезвие меча учителя опустилось к земле, в глазах мальчика появился проблеск надежды. Он наблюдал, как выражение лица мужчины менялось, лишаясь былого презрение, а рука Бессмертного вдруг опустилась на его плечо. Всем сердцем Бинхэ преисполнился уверенностью, пока услышанное не стёрло с его лица всю решимость:
— Ты не можешь больше быть моим учеником. Мне не нужен на пике демон, ведь твоё место там, откуда твои корни, — сказал Шэнь Цинцю, сам удивившись, насколько спокоен был его голос. — Поэтому, Ло Бинхэ, это всё ради твоего же блага. Поверь этому учителю, пока ты ещё являешься учеником Цинцзин.
Ранее лежащая рука на плече юноши стала следующим, что он увидел перед собой, после холодного выражения лица учителя. Шэнь Цинцю оттолкнул от себя ученика, отправляя его прямо в ад, в само пекло демонического извержения, запечатлев своими глазами полный неверия взгляд. Последнее, что сказал мужчина, надеясь оправдать себя, было: «Выживи, Ло Бинхэ. Там ты будешь в безопасности».
И хоть шанс того, что этот ребёнок выживет – был очень мал, Шэнь Цинцю смотрел на летящего в ад мальчика так, словно это нисколько не задевало его наставнические чувства. Нисколько... Совсем.
И сейчас, вспоминая тот случай после минувших лет спокойной жизни, Шэнь Цинцю в полной мере ощутил гнев небес, за совершённый поступок. В его сердце не было сожалений за выбор, однако с каждым беззаботным днём он медленно копал себе могилу, приближая к краю Бесконечной Бездны свою душу.
Кто же знал, что тот, кого он обрёк на нечеловеческие страдания, сможет выбраться из Царства демонов, заявив всему миру о своём существовании. Но он не просто заявил о себе, а продемонстрировал всю свою демоническую мощь, с намерениями захватить власть над людским миром, возвысив себя.
Лорд пика Цанцюн не сомневался, что вскоре его бывший ученик захочет повидаться с ним и воздать по заслугам за совершённое. Он ждал его со всей своей решимостью, готовясь дать отпор, встать за честь своего пика и себя самого. Но как же ошибся Шэнь Цинцю, когда позволил Ло Бинхэ ещё ребёнку очернить свою душу в Бесконечной Бездне... Став Императором Царства демонов, с уникальным демоническим мечом, Бинхэ не было равных в противостоянии. Шэнь Цинцю ждал. Ждал, когда кошмар, сотворённый собственным выбором, закончится, но убивать его, казалось, не собирались.
В сырой и затхлой пещере, куда Ло Бинхэ кинул тело Шэнь Цинцю в порывах сражения, стояла мёртвая тишина, не нарушаемая даже звуками дыхания. Лорд пика удерживался за заплесневелый валун; невмоготу было устоять на ногах, а одеяния мужчины были разорваны бесчисленными острыми лезвиями демонической энергии.
— Учитель... — раздался пронзительный голос, режущий слух Шэнь Цинцю.
В пещеру мягкой походкой прошествовал Ло Бинхэ, с пылающим яростью Синьмо в руках. Его непринуждённость с каждой секундой поражала, а взгляд без малейшего признака гнева душил и пугал. Кто знал, через что он прошёл, прорываясь на волю через Бесконечную Бездну, а из-за отсутствий эмоций на лице мужчина не мог предугадать, как поступит его бывший ученик дальше.
— Может быть, вы прекратите сопротивляться мне? — продолжил Ло Бинхэ. Его уголок губ нервно дрогнул, вызывая в теле Шэнь Цинцю мелкую дрожь. Если ранее Бинхэ сражался без проявления каких-либо чувств, то сейчас этот странный нервный жест заставлял задуматься об истинном настроении демонического паршивца.
Учитель оттолкнулся от валуна, на который налегал, пытаясь показать хоть толику оставшейся стойкости. Тело изнывало от боли, каждый шаг в сторону Ло Бинхэ грозился подкосить ноги, а Сюя держался в изящной руке на последнем издыхании. Кровавые пятна расползлись на оставшихся лоскутах одежды, смешиваясь с грязью и потом, но лицо Шэнь Цинцю оставалось непоколебимым. Даже перед лицом смерти он не потерял своего былого величия.
— Как ты... вообще смеешь появляться здесь? — сил хватило лишь на то, чтобы поднять лезвие своего меча, устремляя его к юноше. Рука дрожала, и это было сложно не заметить. Превозмогая острую боль от каждого телодвижения, он продолжил голосом, в котором читалось настоящее презрение: — Я ведь тебе уже сказал, где твоё место!
— Я пришёл не убивать вас, — проигнорировав слова Шэнь Цинцю, Ло Бинхэ медленно моргнул, наблюдая, как менялось выражение лица учителя. — Я жду всего-то искупления, — он добавил это таким будничным тоном, что, казалось, Шэнь Цинцю потерял дар речи.
— Искупления? — нервно переспросил Цинцю. — И что же входит в твоё «искупление»? Самоубийство бывшего наставника!?
Ло Бинхэ сделал шаг к мужчине, но Шэнь Цинцю вдруг попятился назад, чувствуя от стоящего впереди юноши огромную угрозу. Страх начал обуревать его, а в груди бешено колотилось сердце; что-то внутри тела кипело, пытаясь выбраться наружу.
— Вы плохого обо мне мнения, учитель.
— Я. Тебе. Не. Учитель, — процедил он сквозь стиснутые зубы, как вдруг в его нос ударил тошнотворный металлический запах! Шэнь Цинцю отхаркнул тёмно-красный сгусток крови, не в силах держаться на ногах. Он был изнеможён, не найдя дальше сил сопротивляться.
Прикрыв рот ладонью, его тело затрясло – так, что Сюя выпало из его руки со звонким ударом о каменную поверхность земли. Коленки шатались, пока мужчина вскоре не упал на них, точно так же, как однажды упал и Ло Бинхэ на краю Бесконечной Бездны. Руки опустились, касаясь холодной земли; онемевшее тело не чувствовало даже холода.
Наблюдающий за ним Ло Бинхэ убрал Синьмо в ножны, понимая, что он теперь не понадобится. Юноша прекрасно понимал, что Шэнь Цинцю, потеряв столько крови и духовной энергии, может умереть. Но на душе полу-демона, казалось, не было сожалений, как и не было безграничного презрения к Лорду пика Цинцзин. Его брови опустились к переносице, и он подошёл к искалеченному телу учителя ближе, садясь перед ним на колено.
От действия Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю попятился назад, передвигая своё тело по земле лишь при помощи трясущихся рук. Он упёрся спиной о заплесневевший валун, понимая, что дальше путей отступления у него не было.
— Что... тебе надо от меня, если не смерть? — скрипнул зубами мужчина, всеми силами стараясь скрыть страх в голосе.
— Я уже сказал вам, — произнёс юноша. — Я хочу, чтобы вы получили моё прощение.
— Ч-что?
— Понимаете, этот ученик, все эти годы, думал над вашими словами, — Бинхэ на сей раз встал с колена, отводя свой взгляд от Шэнь Цинцю. В его голосе слышалось понимание. — То, что учитель сказал мне, когда скинул меня в Бесконечную Бездну – было единственным, за что я цеплялся, чтобы выжить. А помнит ли учитель то, что сказал мне? — Бинхэ проницательным взглядом посмотрел на мужчину, ожидая его слов.
Но Шэнь Цинцю помнил, что сказал... Его слова, должно быть, напрочь стёрли доверие в душе мальчика, раз он хватался лишь за те безжалостные фразы, сказанные Бессмертным.
«Ты не можешь больше быть моим учеником. Мне не нужен на пике демон, ведь твоё место там, откуда твои корни...»
Вот, что он тогда сказал.
— Я... я... — горло мужчины туго стягивало, блокируя любое поступление воздуха в лёгкие. Говорить удавалось с трудом и веки с каждым мгновение становились тяжелее. — Я... помню.
Ло Бинхэ и сам не мог поверить, услышав в чужом голосе страх. Бинхэ, пять лет практикуя демонические техники, воспроизводил в своей голове разные варианты встреч с Шэнь Цинцю. И ни в одном варианте его учитель не казался загнанным в угол зверем.
— Вы сказали: «Выживи, Ло Бинхэ. Там ты будешь в безопасности».
Зрачки мужчины задрожали. От услышанного Шэнь Цинцю утратил дар речи. Этот демон, что, лишился рассудка? Как он мог держаться за фразу, сказанную лишь для оправдания, когда до этого Горный Лорд произнёс десяток обидных презренных фраз?
— И что? Демонический отпрыск вдруг преисполнился надеждой? — слова сочились ядом. Шэнь Цинцю попытался подняться на ноги, но тело не сдвинулось с места. Он истекал кровью, образуя под собой кровавую лужу, а напоследок, пока он не отправился прямиком в ад, мужчина готов был высказаться. Ему всё равно уже не жить. — Думаешь, что эти слова что-то значат? Ты – глупый щенок, уповающий на справедливость и добродушие других людей. Этот мир жесток, каждый здесь сам за себя.
Однако Ло Бинхэ не спешил принимать эти слова:
— Вы обманывайте себя, учитель. Ответьте мне, как человек, который без сожалений издевался над ребёнком, мог отпустить его, узнав, что по его венам течёт демоническая кровь? Человеку в Бесконечной Бездне не выжить, но я был не простым человеком. Вы могли предположить, что я останусь в живых, и я более чем уверен, что ваши слова о моей безопасности – были искренними. В другом же случае, вы могли прямо там отсечь мне голову.
— И что... ты хочешь от меня услышать? — кажется, Шэнь Цинцю не нашёлся с ответом, чтобы опровергнуть его слова.
— Я хочу узнать, что изменилось в вашем ко мне отношении в тот момент, когда вы увидели мою истинную сущность, — Ло Бинхэ в несколько шагов преодолел между ними расстояние, смотря на мужчину сверху вниз.
Нижняя губа Бессмертного задрожала. Он закрыл глаза, чувствуя волну подступающих слёз. Может ли он сказать правду? Сказать, что вдруг увидел в этом ребёнке себя... того себя, от которого он бежал годами, но и по той причине, что Шэнь Цзю проходил через несправедливости жизни, он не мог дать Ло Бинхэ умереть. Зависть и презрение покинули его, а в какой-то момент он подумал: «может быть, он найдёт своё место там?» Но кто же знал, что через пять лет Бинхэ вернётся?
— Просто... убей меня, — шевелил мужчина губами, а речь становилась бессвязной.
— Я не могу, учитель, — тихо произнёс юноша, касаясь пальцами окровавленного лица Шэнь Цинцю.
— Почему?..
— Я просто хочу понять вас и простить.
Какую технику Ло Бинхэ применил, мужчина не знал, однако после сказанной фразы, которая казалась столь непорочной, Шэнь Цинцю ощутил лёгкость своего тела. Боль постепенно отступала, наполняя его меридианы лечащей энергией; Шэнь Цинцю смежил очи, погружаясь в грёзы собственных кошмаров.
Когда его веки поднялись, тело Шэнь Цинцю тотчас потяжелело. От такого перепада он грозился рухнуть на колени, как вдруг крепкие руки за спиной мужчины удержали его за локти.
— Держитесь за меня, — знакомый голос раздался за спиной, заставляя мужчину вздрогнуть всем телом.
Повернув голову в сторону, Шэнь Цинцю увидел лицо Ло Бинхэ, а в голове засели подозрительные мысли.
— Где мы? — сурово вопросил учитель, вырывая свою руку из хватки полу-демона.
— В Царстве снов, — твёрдо ответил Ло Бинхэ.
И вправду, если осмотреться, то Шэнь Цинцю мог заметить неестественный туман вокруг, давящий на подсознание. Неужели... Ло Бинхэ и вправду утащил его в Царство снов, чтобы залезть в голову? Возмущению небыло предела! Но учитель не стал усугублять ситуацию, ведь эта территория была подвластна лишь Бинхэ.
— С какой целью ты меня сюда привёл?
Ло Бинхэ не торопился с ответом. Пройдя вперёд, он равнодушно сказал лишь одно:
— Следуйте за мной, учитель.
Уста Цинцю дрогнули, расплываясь в какой-то неестественной улыбке. А что, разве у него есть выбор? Здесь, в Царстве снов, у Шэнь Цинцю не было и шанса на какое-либо противостояние, потому мужчина двинулся следом за юношей. По мере того, как далеко они заходили в туман, одеяния Бессмертного начинали меняться, и вот он уже шёл в своих одеждах цвета цин, а в руке его покоился веер. Пейзаж вокруг менялся, словно художник наспех добавлял разнообразные мазки в свою картину, пока вскоре оба не очутились в хорошо изображённой иллюзии. Озираясь по сторонам, мужчина заметил, что находился в просторном помещении, которое разделяли «лунные ворота» (дверной проём круглой формы) на спальню и библиотеку. Шэнь Цинцю почувствовал знакомое ощущение гнева от этого места. Игнорируя стоящего рядом Ло Бинхэ, он повернул голову в сторону. И вдруг его плечи опустились, а сам он замер, глядя на спину сидящего на полу мальчика.
— Нет... нет-нет, — пробормотал Шэнь Цинцю, делая шаг назад. Он столкнулся спиной с Ло Бинхэ, но ученик, выбравшийся прямиком из ада, теперь его волновал меньше всего. — Ло Бинхэ, что это!? — с волнением добавил он.
— Не знаю, — с наигранным равнодушием ответил юноша, но от его слов так и веяло заинтересованностью. — Это ваши воспоминания, мне неведомо о том, что в них содержится. Но раз учитель сам пришёл сюда, значит, они могут быть связаны с вашим решением пять лет назад.
Сжав губы, мужчина не ответил. Он лишь наблюдал, как плечи мальчишки подрагивали, чего-то ожидая. И Шэнь Цинцю знал, что будет дальше. Это не могло не пугать, ведь годы бегства его привели туда, откуда начался его путь самосовершенствования. И это было не праведное и отнюдь не благородное начало, однако время для сожалений уже давно ускользнуло от его рук.
Мальчиком, созданный иллюзией Царства снов, был маленький Шэнь Цинцю. Ещё в то время его звали Шэнь Цзю, и даже спустя столько десятков лет, он боялся вспоминать своё прошлое. Ло Бинхэ тоже понял, кем являлся этот ребёнок, ведь теперь не скрывал откровенной заинтересованности, видя своего учителя таким жалким в этом возрасте.
— Это ваш дом? — поинтересовался Бинхэ, делая несколько осторожных шагов по помещению.
— Дом? Скорее – тюрьма, — саркастично бросил Цинцю. Но после, серьёзно обдумав сложившуюся ситуацию, в которой оказался, скрыл всю свою колкость, безразлично добавляя: — Это дом работорговцев.
— Значит, вас купили, — констатировал юноша, сложив руки на груди.
Шэнь Цинцю лишь кивнул, чувствуя, как содрогалось всё его нутро. Не зря он опасался, ведь следующее, что предстало перед их глазами – открывающаяся дверь. И в помещение вошёл молодой человек, казавшийся преисполненным презрения к маленькому Шэнь Цзю. Молодой господин Цю подошёл к маленькому мальчику, наворачивая вокруг него круги, а Шэнь Цинцю с силой сжал челюсть, прикрывая глаза.
Следующее, что слышал мужчина – грубый удар и звук падающего тела. Удар был таким сильным, что даже можно было не гадать, сломалось ли что-то или нет. Ну, конечно же, после таких ударов маленькому Шэнь Цзю даже стоять на ногах было тяжело. Мужчина не желал видеть эту картину, а вот Ло Бинхэ застыл, неотрывно наблюдая за молодым господином Цю.
— Ну что, на сей раз не осмелишься дать сдачи? — от слов юноши так и веяло холодом.
— Не гневайтесь, молодой господин, я не знал, что это были вы.
— Не знал? И всё же осмелился напасть!
Ранее хлынувшая кровь из носа Шэнь Цзю не успела остановиться, как ему вновь дали оплеуху – да так, что мальчик снова ударился с глухим звуком о пол. Из носа обильно сочилась кровь, заливая, как подбородок, так и одежду юнца. Ло Бинхэ медленно повернул голову в сторону своего учителя, и, между ударами молодого господина Цю, поинтересовался:
— Почему вы сносили все эти побои?
Глаза мужчины открылись медленно, но на разворачивающуюся картину он не смотрел, остановив свой взгляд на полке с драгоценными безделушками. Звуки ударов пронзали мозг всё глубже и глубже, но игнорировать это ещё было возможно. Он сжал пальцами свой веер, ответив вопросом на вопрос:
— А ты? Почему ты сносил всю ту боль, что я причинил тебе?
Шэнь Цинцю сделал шаг в сторону окна, за которым в то время была тёплая погода. Хорошо запомнив мгновения, когда он начинал грезить о свободе, ему было по душе любое время года.
В глазах Ло Бинхэ промелькнуло удивление, но он тряхнул головой, найдя ответ:
— Я бы не посмел пойти против своего учителя, зная исход, — ответил юноша с долей иронии, но сам понимал, что между ним и этим грязным оборванцем, есть кое-что общее – они оба были слабы.
— Вот и у меня не было сил, — стоя спиной к Ло Бинхэ, Бессмертный набрал в лёгкие больше воздуха, а Ло Бинхэ наблюдал, как плечи учителя медленно поднимаются, и опускаются так, словно на них всё ещё покоился тяжких груз из прошлого.
Тем временем, после заявления господина Цю о том, что Шэнь Цзю теперь принадлежит ему, послышался девичий нежный голосок:
— Братец? Братец, ты тут?
— Цю Хайтан, — прошептал Шэнь Цинцю, наконец, обернувшись. Внезапно, его взгляд встретился с Ло Бинхэ, но что этим хотел сказать последний, мужчина так и не понял. Взгляд Бинхэ, казалось, всё это время был прикован именно к Шэнь Цинцю, а не на его воспоминания.
— А ну! Вытри лицо! Если осмелишься хоть пикнуть, прибью! — слышался шёпот молодого господина. Он всеми силами не хотел показывать своей дорогой Тан-эр свою истинную сущность, поэтому взял вазу с подоконника и выплеснул воду прямо в лицо Шэнь Цзю, чтобы тот смыл перемешанную с грязью кровь.
Ло Бинхэ, не отрывая взор от Шэнь Цинцю, сказал:
— К вам относились столь безжалостно, и вы решили стать тем самым молодым господином? Решили поступать с другими так же, как поступали с вами?
Слова Бинхэ попали не в бровь, а в глаз. Цинцю нахмурил брови, скрывая душевное состояние за маской суровости. Как бы сильно не билось его сердце о рёбра, напоминая о волнении, мужчина выплюнул:
— Не тебе меня судить!
— Я и не собирался. Ваши поступки можно прекрасно понять.
— Ч-что? — брови Шэнь Цинцю взлетели вверх.
— В этом мире ведь каждый сам за себя.
И сердце Шэнь Цинцю замерло, казалось, переставая биться насовсем. Все озвученные слова Ло Бинхэ звучали столь нелепо, что ему почудилось, будто он вернулся на шесть лет назад, когда Бинхэ восхищённо на него глядел, надеясь, что учитель подпустит его к себе ближе. Тогда Ло Бинхэ мог согласиться с любыми словами Шэнь Цинцю, но этот Ло Бинхэ, чей меч убил десятки бывших сотоварищей, вряд ли бы согласился с ним. Однако уши его не обманывали – Ло Бинхэ говорил взаправду.
— Объясни мне, Бинхэ, — произнеся имя ученика, он, с едва заметной неловкостью, опустил глаза. — Зачем тебе нужно моё искупление? Что ты хочешь найти в моих воспоминаниях?
— Правду, учитель. Лишь правду, что даст мне понять вашу душу.
— Так тому и быть, — согласился мужчина, поворачивая голову на Цю Хайтан, что взялась за общение с Шэнь Цзю.
Странным казалось не то, что Шэнь Цинцю надо было искупить свои грехи, а то, что это, в первую очередь, желал Ло Бинхэ. Что было в голове у этого полу-демона, он не знал, да и какие цели преследовал – тоже. Неужели от увиденного Бинхэ будет решать, воздать Шэнь Цинцю по заслугам или нет? И что будет, когда его воспоминания достигнут точки невозврата, и Ло Бинхэ увидит то, что мужчина не хотел бы вновь проживать.
Нельзя было сказать, что дальше иллюзорные воспоминания были лучше. Каждая меняющаяся картина поражала своей жестокостью, а точнее, поражал молодой господин Цю. Он то швырял маленького Шэнь Цзю по углам, то колотил с невероятной свирепостью, а на губах его расплывалась улыбка. Словно какой-то мячик, Шэнь Цзю обхватывал свои колени руками и прижимал к животу, снося удары ногами и кулаками. Если бы не Цю Хайтан, на этом мальчике не осталось бы живого места.
Шэнь Цинцю призраком стоял в стороне, вспоминая боль от каждого удара. Каждый последующий удар сокрушал с новой силой, а мужчина лишь сжимал свой веер, скрывая праведный гнев. Он ведь не мог ничего сделать, лишь смотреть.
— Почему вы попали к этому человеку? — поинтересовался юноша, заметив, как его учителя поглощает подобная картина. Он на сей раз стоял в противоположной стороне от Шэнь Цинцю, двигая головой лишь тогда, когда тело маленького мальчика перемещалось по комнате.
— Это была случайность, — поведал ему Шэнь Цинцю. Мрак повис над его головой. — Если он хотел кого-то купить, то покупал. А я оказался одним из тех, кто попался ему на глаза.
— Так значит, — задумчиво протянул Бинхэ, — ранее вы жили в другом месте… Где же и с кем?
— Со старшим братом... Раньше я звал его «Ци-гэ».
Стоило ему произнести эти слова, молодой господин Цю и Шэнь Цзю начали исчезать, а на комнату опустился мрак. То ли сам Шэнь Цинцю запомнил ту атмосферу именно так, то ли были здесь какие-то неточности. Одно он знал точно – здесь он впервые за долгое время обзавёлся надеждой, полагаясь на своего старшего брата.
Тело Шэнь Цзю валялось на полу, а на нём не осталось ни одного живого места – синяки расплывались по коже лица, принося ноющую боль. Он в муках хватался за ковёр, что пальцы его кровоточили, и сам мальчик понимал – здесь ему никто не поможет.
В дверь кто-то постучался, и послышался приглушённый голос:
— Сяо Цзю! Ты здесь?
Кажется, узнав знакомого, в его теле появились силы, и он тотчас метнулся к двери, прижимаясь к ней лицом.
— Ци-гэ!
— Тише, я сейчас подойду к тебе, — сказал Ци-гэ, но попытки открыть дверь не увенчались успехом.
— Бесполезно, здесь слишком много замков. Они замуровали все пути отступления, — сказал Шэнь Цзю надломленным голосом.
Ло Бинхэ и Шэнь Цинцю не сговариваясь, приблизились друг к другу, встав за спиной маленького мальчика. И пусть последний знал, кем был этот Ци-гэ, для Ло Бинхэ это всё ещё оставалось загадкой.
Иллюзорные фантомы продолжали говорить:
— Они ведь не сделали с тобой ничего такого, за попытку побега? — настороженно поинтересовался юноша за дверью.
— Не сделали? Ты их что, принимаешь за добряков каких-то? Каждый день меня колотили, да на мне живого места не осталось!
— Прости... — тише сказал Ци-гэ, — это всё моя ошибка.
— Разумеется это всё из-за тебя!..
Шэнь Цинцю отвернулся, не желая слушать следующие слова, хотя обрывки достигали его слуха.
Посмотрев на Горного Лорда, Ло Бинхэ с заинтересованностью в голосе спросил:
— Так виной тому, что вы попали в руки к этой семье – ваш старший брат?
— Я... заступился за него и привлёк к себе внимание, вот так и оказался в этом доме, — ровным тоном поведал мужчина. — Но это не главное в этом воспоминании, — он махнул в сторону говорящих закрытым веером, намекая юноше слушать дальше. Сам же Цинцю сжал губы в тонкую полоску и прикрыл глаза, молясь, чтобы на душе не стало ещё паршивее.
— Сяо Цзю, я хотел поговорить с тобой... Сегодня я ухожу. Я пришёл попрощаться.
— Уходишь? Куда? — поражённо переспросил Шэнь Цзю.
— Мы не можем совладать с семьёй Цю, они слишком богатые. В мире много заклинательских школ – я собираюсь примкнуть к одной из них и вернусь за тобой.
От этих слов Шэнь Цинцю затрясло. Это обещание, которое дал ему старший брат... Это был проблеск света, к которому он тянулся день за днём, лелея мечты о том, что Ци-гэ распахнёт перед ним двери и заберёт с собой.
— Ты должен вернуться и вызволить меня!
— Подожди немного, пока я обучусь всему – а затем я обязательно тебя заберу!
— Учитель, — настороженно сказал Ло Бинхэ, отвлекая мужчину от самотерзания. Он двинулся в сторону, вставая напротив Шэнь Цинцю, продолжая: — Он вас забрал? — ровный тон голоса внезапно отвлёк Цинцю, и он поднял на Ло Бинхэ взгляд, наблюдая, как на лбу воспылала яркая демоническая метка.
— Он не пришёл.
Бинхэ кивнул, отойдя от учителя и, выждав момент, подошёл к двери, заглядывая в щель, чтобы рассмотреть этого Ци-гэ. Молодой человек, представший перед ним, с самого начала не внушил доверия. В лице проскальзывали знакомые очертания, а когда Бинхэ понял, кем является этот юноша – отстранился от двери, о чём-то задумавшись.
— Глава Хребта Цанцюн.
— Да, — подтвердил его слова Шэнь Цинцю. В его голосе было столько горечи, что Бинхэ на секунду показалось, будто этот человек сейчас разрыдается.
Пейзаж вновь менялся, но постепенно, внося в картину едва заметные изменения. Пока иллюзия не проявилась полностью, полу-демон спросил:
— Вы ненавидите этого человека?
Ответили ему не сразу. Горный Лорд ступил по поверхности деревянного пола, окинув взглядом книги на полке.
— Я не могу его открыто ненавидеть. Однако больше всего я... ненавижу свою доверчивость. Я доверился ему, но ждал я слишком долго.
— Я вас понимаю.
— Понимаешь? — удивлённо переспросил Шэнь Цинцю.
— Да, — кивнул юноша, — ведь я точно так же доверял и вам. «Поверь этому учителю, пока ты ещё являешься учеником Цинцзин», помните? Вы сказали это перед тем, как скинули меня с обрыва.
Точно... Шэнь Цинцю и вправду сказал это. Он хотел, чтобы Бинхэ поверил, что выбор, сделанный его учителем, позволит ему быть в безопасности. Ло Бинхэ нашёл что-то светлое в его словах, несмотря на то, что падал прямиком во мрак. Каким же глупым казался тот юный ученик, горько подумал Шэнь Цинцю. Скрепя сердце, мужчина мог признаться в том, что это трогало его за самую душу. В его жизни постоянных страданий и несправедливости, единственный ребёнок, на котором он решил выместить всю свою злость, верил ему так, как однажды сам Цинцю поверил своему близкому человеку. Их жизни были столь разные, но огромная схожесть поражала.
Глядя на взрослого Ло Бинхэ, Бессмертный Горный Лорд пару раз моргнул. Его выражение лица сделалось до краёв несчастным, и это не укрылось от демонического взгляда.
— Вы сожалеете о своём прошлом? — осторожно спросил Бинхэ.
— Я... не знаю, что сказать, — честно признался мужчина, а в его голосе звучали растерянные ноты.
Этого и ожидал полу-демон, но не расстроился. Он беззлобно усмехнулся, оставляя на лице непривычную для взора Бессмертного мягкую улыбку.
— Учитель, вы не должны сожалеть о том, что позволили кому-то одурачить вас. Это не ваша вина, этот груз должен был лечь на плечи главы Хребта Цанцюн ровно в тот момент, когда он ступил на путь культивации без вас.
— Но доверие и надежда – слабость, а я так легко поддался этому.
— Нет, не слабость, если это вам помогает проживать дни бесчисленных страданий, — этими словами Бинхэ, казалось, завершил их спор.
Но и продолжить они бы не смогли – иллюзия вновь дала о себе знать. По библиотеке раздался голос Шэнь Цзю:
— Молодой господин, у меня к вам одно дело...
Молодой господин Цю писал за столом, Шэнь Цзю стоял рядом, растирая чернила. Пусть они и выглядели старше, но купленный семьёй Цю юноша по-прежнему сохранял худощавое телосложение. На сей раз от него веяло спокойствием и серьёзностью.
— Ты о том бродячем мошеннике?
— Старейшина У Яньцзы – не мошенник! — возразил Шэнь Цзю.
— Вот оно, — тихо сказал Шэнь Цинцю, привлекая внимание полу-демона. — Тогда я смог сбежать отсюда...
— Неужели? — риторически бросил Бинхэ. По тому, с какой осторожностью Цинцю смотрел эти иллюзорные воспоминания, можно было догадаться, что здесь произошло что-то поистине волнующее.
Несмотря на то, что он дал учителю шанс на искупление, в нём ничего не осталось от того маленького ребёнка, что копал яму, мечтая, чтобы его взяли в ученики. Он чувствовал, что подходит к самому тёмному воспоминанию Шэнь Цинцю, потому пребывал в предвкушении жестокого развлечения.
Разговор иллюзорных фантомов дошёл до темы самосовершенствования. С каждым словом господина Цю Бинхэ готов был поспорить. Человек, ставший одним из Горных Лордов, чьё мастерство поражало маленького А-Ло, стоял здесь рядом с ним. Он смог добиться высокого положения, став заклинателем. Даже такой беспризорный и избитый юноша, как Шэнь Цзю, доказал всему миру, что его упорство достигало небес! Этому нельзя было не восхититься, поэтому Бинхэ покорно ожидал развязки этого воспоминания.
Ждать долго не пришлось. После привычных избиений, настал час расплаты. Упавший от столкновения меч стал той деталью, которая перевернула жизнь маленького Шэнь Цзю с ног на голову. С каждой секундой интрига разжигала интерес, и вот перед глазами наблюдателей предстало первое кровопролитие. Из живота молодого господина Цю торчал меч. Шэнь Цзю одним движением руки выдернул его из плоти, внутренне ощутив удовлетворение от наполненных неверием чужих глаз. Само собой молодой господин Цю не умер с первого удара, он начал сопротивляться, выхватывая меч из руки Шэнь Цзю.
Следующая картина поражала Ло Бинхэ, но пугала Шэнь Цинцю. Ещё совсем юный мальчик вонзал меч в тело господина Цю не менее полусотни раз, пробивая то лёгкое, то живот. Тело было изуродовано до неузнаваемости, внутренности превратились в кровавое месиво, а залитые ужасом голоса разносились по всему поместью. Слуги и члены семьи были в ужасе, когда меч, направленный духовной энергией, пробивал их тела с враждебностью, отмщая за всю боль, принесённую маленькому мальчику.
Наблюдатели застыли в немом ужасе, ведь такой кровавой бойни не ждал даже Ло Бинхэ. Полу-демон ступил за юношей к коридору, не желая упускать ни малейшей детали, но Шэнь Цинцю не сдвинулся с места, невидящими глазами смотря перед собой.
Такая жестокость никогда не была ему присуща. Да, он выбрался из этого поместья, но на его руках кровь целой истреблённой семьи. Горный Лорд ведь стал таким же, как и молодой господин Цю... Значит ли, что и он заслуживает такой же участи? Заслуживает ли он того, чтобы его тело распотрошили с подобной свирепостью и презрением? Чтобы оставили остывать его бездыханную тушу где-нибудь в затхлом месте, пронизанным вонью разложения? Вспомнит ли кто-нибудь о нём? Мин Фань? Юэ Цинъюань? А может быть... Ло Бинхэ вспомнит учителя, который подвешивал его в сарае, давая другим адептам пика добро на избиение?..
Он и не понял, как упал на колени, перед телом молодого господина Цю. Вот оно, его отражение будущего, которое рано или поздно настигнет Горного Лорда. Боль и сожаление внезапно достигли его сердца – чувства столь непривычные, что захотелось разрыдаться подобно новорождённому ребёнку.
Капля за каплей прозрачные бусины слез падали вниз, неся за собой покаяние. Он, наконец, понял, как жил раньше, и за какие совершённые грехи он должен отдать свою душу.
Чужие руки вдруг коснулись его плеч, но Шэнь Цинцю не дрогнул – смотрел на тело, лежащее перед ним, и безмолвно ронял слезы.
— Вы не виноваты, — сказал Бинхэ, вернувшись обратно в поместье семьи Цю. После того, что он увидел во дворе, ему стало всё понятно. — Старейшина У Яньцзы подтолкнул вас на этот путь. Лишь на нём лежит вина за то, что здесь произошло.
Полу-демон опустился на колени за спиной Шэнь Цинцю, опуская свои ладони от плеч до локтей. Он ярко ощущал чужую дрожь, но вдруг отдал всю свою нежность на то, чтобы успокоить содрогающегося учителя.
— Я пошёл за ним, слепо веря, — он сказал это голосом самого несчастного человека в мире. — Я стал опавшим листом, что вскоре потерял свою красоту. У Яньцзы очернил меня, а я позволил этому произойти.
— И что вы думаете?
— Я заслужил смерти, — после произнесенных слов, что дались ему на удивление легко, Шэнь Цинцю прикрыл мокрые глаза, но прозрачные слёзы течь не перестали. Его сердце терзали бесчисленные невидимые острые иглы, и, казалось, ещё чуть-чуть и он сможет умереть от этой нестерпимой боли. Душа мужчины грозилась распасться на бесчисленные осколки, без возможности их собрать воедино.
Внезапно он почувствовал на своих локтях сильную хватку. Шэнь Цинцю распахнул глаза, замерев в ожидании. Ло Бинхэ остро отреагировал на его слова, чему нельзя было не удивиться.
— Теперь-то я, наконец, понял вас, учитель, — шепотом проговорил Бинхэ куда-то в шею учителя.
По спине Бессмертного прошлись мурашки, окатив его волнительным ощущением:
— Ты убьёшь меня?
— Я не смогу...
— Почему? — во взгляде мужчины скользнула озадаченность.
— Каждый раз, когда вы причиняли мне боль, вы чувствовали то же самое, вспоминая своё прошлое, разве я не прав? — проницательным тоном спросил полу-демон. Не получив ответ, он продолжил: — Вы были слабы, но вам прививали с самого юного возраста то, что надо быть сильным. Вот и со мной вы поступали так же. Я был слаб, но знал, что лишь сила позволит мне дать отпор своим обидчикам. Сейчас вы сожалеете о том, кем стали, но что насчёт того, когда вы скинули меня в Бесконечную Бездну? Вы ведь увидели во мне себя, я прав?
И только сейчас Шэнь Цинцю осознал всю глубину их сходства. Оба выбрали безжалостно-жестокий путь, потому что никогда не видели счастья перед собой.
— Я понимал тебя. Понимал твою тягу к признанию, но осознал это слишком поздно, — надломленным голосом проговорил учитель. Безжизненный взгляд был опущен, и внутри чувствовалась безграничная пустота. — Прости меня, Бинхэ... я не мог стать для тебя хорошим учителем. Я завидовал тебе… во всём.
Плечи Ло Бинхэ на секунду напряглись, но он расслабился, поднимаясь на ноги. потянув Шэнь Цинцю за собой, юноша заглянул ему в глаза. Сколько бы он ни пытался найти там проблеск былой решимости – полу-демон видел лишь угнетение и сожаление.
Кажется, прошла целая вечность в ожидании слов ученика. Должно быть, сейчас ему воздадут по заслугам, и душа Горного Лорда отправится в ад.
— Учитель, — сказал полу-демон, неотрывно глядя ему в глаза. Голос его звучал мягко. — Этот ученик прощает вас, и впредь… обещает говорить лишь правду.
Зрачки Шэнь Цинцю расширились, а сердце вновь заколотилось в грудной клетке. Он ожил, освобождаясь от лап наваждения, наконец, впервые чувствуя, что его душа начала исцеляться. Он жил ради прощения, ради дня, когда человек, познавший его боль, придет к нему и освободит от заточения роковой судьбы.
Бинхэ поднял взгляд ко лбу учителя, вскоре касаясь его губами. Шокированный взгляд Шэнь Цинцю он не застал, но застал то, как сотворенная оболочка Бессмертного распадается на маленькие листья, высвобождая сознание Горного Лорда, чтобы оно могло вернуться в тело, в которое Ло Бинхэ всё это время передавал духовную энергию. Он не сомневался, что этому человеку предстоит прожить ещё десятки лет.
— И с этого дня, учитель, — сказал Бинхэ в пустоту, а поместье семьи Цю теряло чёткость, распадаясь на пятна, — я хочу видеть вас настоящего. На сей раз, откройте мне своё сердце.
Излишне было говорить о том, что Ло Бинхэ ещё в духовной школе нравилось наблюдать за учителем, изучая его вкусы и привычки. Так он и заметил, что что-то терзало его душу. А Бинхэ ждал... Ждал, когда учитель, подобно прекрасному цветку, распустит свои лепестки и обнажит перед ним сердце, завершая историю насилия и жестокости, но пропуская вперёд ту, что расскажет о любви.
