Драббл. PWP

Он полулежит, опираясь на локоть. На нём лишь брюки, и свет брызжет по светлой коже, волосы обхватывают плечо пятернёй. И взгляд — невозмутимый — приглашает попробовать. Рейнира наступает ладонью ему на грудь, ещё не решив, надавит ли, чтобы опрокинуть, или вплавит ту в его рельеф, взамен впитав в себя эту силу и упругость. Деймон покорен и подчёркнуто не активен, но его торс горячий, живой и гибкий под её рукой, как бок тигра. Первым не нападёт, но нет и шанса, что не ответит. Эта субстанция так бурляще потенциально подвижна, что становится ясно, что она сохраняет покой только потому, что он так захотел. Что какая-то нерушимая воля держит её в кулаке. И если во всём королевстве едва ли нашёлся бы кто-то, кто назвал бы Деймона надёжным, то Рейнира знала точно — совершенно зря. Вся опасность, которая бьёт от него, под полным — сейчас — контролем. Он смотрит ей прямо в глаза, не отстраняясь и не приближаясь, сохраняя неподвижность. Рейнира ощупывает его медленно, медленно, сводя взгляд вниз и вскидывая вновь к его глазам. Она ласкает и поглощает, впускает ногти в его сильный живот чуть ниже рёбер, напряжённый из-за позы. — Больно? — спрашивает она, искренне ожидая ответа. И Деймон даёт искренний ответ. — Нет. Тогда Рейнира убирает ногти и продолжает ласкать его торс с вызовом. Она уже использует обе руки и захватывает бока. Снимает с головы шпильку и сначала обводит, а затем колет его сосок. — А теперь? — глядя ему в глаза, интересуется она. В глазах Деймона безмятежность. — Нет. Тогда она медленно надевает шпильку на его сосок, ласкает взглядом его уверенное лицо и резко срывает шпильку одним движением, одновременно припадая к его губам. Рейнира чувствует, как его дыхание дрожит. Она вместе с ним пережидает эту боль, лаская нижнюю губу, и затем отстраняется, чтобы услышать совершенно честное: — Уже больнее. Рейнира долго и несколько раз целует его подбородок, благодаря за честность и терпение, и одновременно гладит бока, щекочет, зная, что Деймон стерпит, и наслаждается тем, как он неподвижен. Рейнира с наслаждением порхает пальцами по его рёбрам, крепким, горячим, вздымающимся, уже чуть влажным. И резким движением снизу вверх с обеих сторон оставляет по четыре полосы ногтей. И Деймон стонет. Тихо. Он, если и не скрывающий чего-то — так это своих эмоций, не сдерживается, и это так упоительно Рейнире. Она дышит с ним нос к носу, близко, улыбаясь в его приокрытый рот. Она прижимает ладони к его бокам, не успокаивая их, а мешая выступившую кровь с его потом, дразня наливающиеся царапины. От него бьёт жаром. Рейнире жарко. Взгляд Деймона уже не так чист: он мутный от этой крошечной боли, и вызова в нём больше нет. В нём — удовлетворение и лёгкий интерес. Рейнире нравится, что он ничего не делает, что он послушен. Она наклоняется к его другому соску, играет с ним зубами, а потом запускает пальцы в верёвки за своей спиной и снимает корсет. Деймон уже не может восстановить дыхание и впервые обрывает зрительный контакт с её глазами и уводит взгляд ниже. И Рейнира устраивает ему представление. Она отстраняется и расслабленно садится. Перебирает волосы, извлекает ещё пару шпилек: кудри падают на плечи, гладя ключицы. Рейнира ведёт изгибами шпилек по своему горлу, долго ласкает ими кожу, словно это перья, и опускает ниже. Деймон следит. Прохладный металл ощущается на груди колко. Рейнира ловит свои соски в изгибы ушек шпилек, тянет в разные стороны, приподнимает грудь за них и бросает её. А затем аккуратно, медленно, сворачивает тонкий метал в петлю вокруг каждого соска. Деймон ищет что-то в её глазах. С его бока сползает и срывается капля крови. Пальцы его руки, до этого расслабленно лежавшей на постели, впиваются в одеяло. Но это ещё не всё. Рейнира достаёт из причёски последнюю шпильку. Она придвигается к Деймону, ведёт острым концом шпильки по его плечу вниз, медленно царапая предплечье, кисть… Рейнира прижимается стиснутыми сосками к его груди и в конце вкладывает в его руку последнюю шпильку, нежно и уверенно накрывая ладонью его кулак. Деймон улыбается. И в следующую секунду Рейнира уже опрокинута и лежит на спине, а глаза его, возвышающегося над ней, сверкают. Деймон наклоняется и жадно втягивает носом её всю, начиная от кромки волос у лба, спускаясь низко, скользя по ней, как дракон планирует у самой земли. Его дыхание обжигает, волосы распространяют его запах. Шпилька всё ещё в его руке, он вдруг извлекает её и ведёт ею по губам Рейниры, не раня. Металл нагрет его теплом. Рейнира невольно приоткрывает губы и Деймон резко убирает шпильку и прижимается к ним своими, с безупречно ловкой заботой, — изо всех сил сбивая дыхание самому себе. Он отстраняется, возвышается над ней вновь, и Рейнира видит неровные царапины на его груди, и хмельно понимает, что это от концов скрученных на её сосках шпилек. Ей томно, ей хочется оставить на нём больше отметин, она смутно жалеет, что передала власть ему. Но он не даёт ей долго жалеть. Деймон опускает шпильку и медленно-медленно царапает её зажатый в металл левый сосок. А затем колет другой. И это больно и щекотно, Рейнира улыбается, и Деймон смотрит ей в глаза провокационно-вопросительно и серьёзно. Вены на его руке вздуты, волосы прилипли к влажной шее. Не отводя прямого взгляда, он встаёт, снимает брюки. Ей чудится, как за его спиной распахиваются драконьи крылья. И он бросается к ней.