Сегодня не увидимся

–Безумно тяжелый ребенок, — однозначно вздыхает пожилой мужчина, сидя за рабочим столом и от усталости трет огрубевшими пальцами переносицу. Девушка неподалеку от него кратко делает несколько записей в своем ежедневнике и поспешно удаляется из кабинета, дабы дать человеку отдохнуть. На закрытой, с внешней стороны, двери виднеется табличка «директор». Это далеко не первое, скорее очередное, собрание по поводу систематических пропусков Чонгуком школьных занятиях. И как обычно оно проводится лишь в компании сотрудников: мать, единственный родственник мальчишки, даже на звонки отвечает когда все звезды в небе сойдутся, ну или как говорят в народе, рак на горе свистнет. Считать, что она когда-либо явится лично просто смешно. Да и самого Чона в заведении видели, наверное, неделю назад. **** Телефон разрывается от нового входящего звонка и мальчик недовольно морщится, доставая старый кнопочный аппарат из-под подушки. В голове уже промелькнули мысли сбросить, как и десяток предыдущих, которые были от директора, завуча и пара от классной. Но тут на экране высвечивается любимое «хен». Да, сухо, но это только в записи контакта. Если бы он мог записать этого человека в своей голове, то использовал бы сотню синонимов слова «любимый», «спаситель», «солнце» и еще столько же придумал сам. Не сомневаясь ни секунды, Чон принимает звонок и сходу осыпает собеседника чувствами по поводу того, что он не выспался и учителя эти тупые надоели, а жрать то как хочется. **** Чон Чонгук — обычный мальчик, лет 16-ти от силы. Хотя он и сам уже не совсем помнит сколько ему. 15, 16 или может уже 17. Обычно маленькие дети узнают о новом году своей жизни посредствам праздника, который им заботливо устраивают родители. Ну знаете, тортик там, с определенным числом свечек и подарки разные. Обычно. Но не в этом случае. Отец, как самый настоящий стереотип, решил сходить «за хлебом», в момент когда только узнал о беременности своей пассии. На этом его роль в жизни парня и заканчивается, не успев начаться. А мать — беспробудная пьяница. Ее нельзя назвать положительным персонажем, да и на антагониста тоже едва тянет. Она скорее статист. Она просто есть. Ребенок, которого она заботливо родила в 18, к чертям не сдался. Живет с ней в квартире, да и пусть. Руку ни разу на Чона не поднимала, не унижала. Но и ничего хорошего не сделала. Их квартира уже давно разваливается, нуждаясь в ремонте. Изо дня в день нужно молиться, чтобы на голову не свалился кусок штукатурки. Еду в холодильнике парень уже и не помнит. Да и откуда ей взяться, денег на это тоже нет. Лишь изредка новый хахаль матери принесет с собой пару соток, чтобы сдобрить ребенка. Заботу тут можно не искать: все для того, чтобы ребенок не мешал трахать его мамашу в соседней комнате. Если повезет. Если нет, то прямо в гостиной. На диване, который стоит напротив дверного проема в комнату Чона. Двери там, кстати, нет. Но все бы и ничего. От этих мужиков можно разных историй послушать: о иерархии в тюрьме, например, или о том, как лучше бить человека, не оставляя следов, ну или где прятать не выпитые таблетки от санитарки. Опыт у них самый разнообразный. Иногда даже везет и рука у них поднимается только на собутыльницу. Иногда, как вы поняли, нет. И только единственный друг может спасти бедного мальчика от этого пиздеца. На пару часов вырывая его из квартиры. **** Ким Тэхен. Все детство он провел в соседней квартире, а после часто приезжал навещать родителей. Избежать криков и звука бьющегося чего-то от соседей было невозможно. Сейчас ему 20. И не то чтобы соседский мальчик стал ему лучшим другом, скорее младшим братом. Впервые они встретились 5 лет назад. Тогда Ким вышел на лестничную площадку, чтобы вынести мусор. А там в углу сидел испуганный малыш. Он даже не плакал, лишь закрывал уши руками, старался не слышать, как пьяная мать орет на Очередного. Его бездонные карие глаза поднялись и сквозь засаленную длинную челку направили взор на соседа. Во взгляде читалась немая мольба. Мольба помощи. С тех пор блондин не может оставить своего названного братика одного. *** Все как по сценарию. После звонка парень подрывается с кровати и поспешно уходит из квартиры. Важная миссия — уйти так, чтобы его не заметили. Или хотя бы не поймали. После этого он радостно скачет вниз по ступеньками и возле подъезда его ждет Он. — Ну что, как ты? — заботливо интересуется старший и треплет того по волосам. Но ответа не ждет, ничего хорошего он не услышит. Чон лишь вздыхает и в голове прокручивает: « Блять, хен, спасибо, что ты у меня есть. Я бы вскрылся к чертям, если бы не ты» И не шутит. На обоих его худощавых руках расположились глубокие порезы. Не те, что говорят: « Обратите на меня внимание». А именно: « Как жаль, что я снова не сдох». Вслух выпускает лишь пустое «Все норм» **** Стабильность однажды рушится. В доме появляется еще более сомнительная персона. Мать кажется его даже любит. И похоже не замечает, что привела самого настоящего тирана. Может просто плевать, ведь тирания направлена не на нее **** — Снова был с этим пидором? — сквозь зубы рычит мужчина и отвешивает по лицу увесистую пощечину. Ответа не следует, тогда он сжимает в ладони волосы и с силой толкает чужую голову в стену, разукрашивая ее кровавым потеком. **** — Принеси жгут, сученыш, — слышится с соседней комнаты. В глазах парня скапливается влага, которая так и не превращается в слезы. Эта способность кончилась давным-давно. Сопротивление бессмысленно. Он поднимается с кровати и идет в сторону звука, захватывая с собой жгут. Спасибо, чтобы иглу нести не приходится. Пытаясь не смотреть в сторону сидящего, Чонгук протягивает вещь. Мужчина же вместо резины хватает бледное запястье и тянет на себя, заставляя сесть рядом. –Хочешь тоже? — с насмешкой разносится его осипший голос и эхом проносится в пустой голове юноши. Тот лишь может отрицательно махнуть головой. — Неблагодарный, — мужчина до боли сжимает пальцами щеки и своим потным лбом вжимается в чужой. Дышит рвано, перекрывая запахом перегара воздух для парня. — Пошел вон, — по лицу вновь прилетает аплеуха, а вдогонку уходящему звонкий шлепок по бедру жгутом **** До боли знакомый рингтон будит измученного Чона. В этот раз он уже не радуется, видя на экране «хен». Если новый отец услышит, тело будет раскрашено новыми синими розами. И парень не боится боли, он боится самого человека. Отвечая на звонок, мальчик бросает краткое: « Сегодня не увидимся» и жмет кнопку сброса. И вяло убирает телефон под подушку. Надеется, что успел. Со стороны дверного проема слышны тяжелые шаги, парень жмурится и прячется под ободранное одеяло с головой. В детстве работало. Монстры не могли добраться до него. Но детство кончилось. Чужая рука одним рывком разрушает безопасное укрытие и отшвыривает одеяло в угол. Следом за ним с кровати на пол летит и сам Чон. — Снова жаловался на папочку своему дружку? Мм, скотина? Ну ничего, я покажу тебе, сука, как нужно любить папу, — Медленно, смакуя каждое слово, проговаривает мужчина и пинает парня в промежность. По впалым бледным щекам катится слеза, такое забытое ощущение. И плачет он от чертовой обиды, что сейчас нещадно пожирает его изнутри. Обиды за то, что он лишается человека, что стал целым миром в уме травмированного ребенка. Человека, который заменил родителей и друзей одновременно. ^ — Вкусно? — с довольной улыбкой почти мурлычет блондин, подталкивая рядом сидящего. А тот за обе щеки уплетает домашнюю, горячую еду. Представляете, специально ему приготовили. И лишь проглотив последний кусок, кидается на шею Тэхену, прижимаясь к нему словно бездомный котенок, которого только что забрали с улицы. — Безумно вкусно. Спасибо, хен, — бормочет парень и совсем невинно, по-детски целует его в щеку. Взгляд его переходит на часы, висящие на стене, а радость быстрым темпом покидает. — Мне пора идти, — едва слышно произносит Чонгук и опустив голову шагает в сторону двери. — Может все же останешься? — пытается остановить блондин, но его речь прерывает хлопок двери. Ушел. Старший так и остался сидеть неподвижно, смотря на закрытую дверь. Останавливать его бесполезно, видимо чувство вины и неловкости все так же не позволяет ему принять приглашение. Жаль^ — Ты что, плачешь? — он заливается зловещим смехом, но быстро затихает. Выражение его лица меняется на злость. Скорее даже на дикую агрессию, такую, что показывают хищные животные, когда загнали свою жертву в угол. Наклоняясь к полу, грубо стаскивает с парня поношенные штаны и ставит ступню на его член. А затем с новой силой пинает по мошонке. Вновь заполняя комнату смехом в ответ на сдавленный скулеж С ледяным взглядом он перемещает свою грязную ногу к лицу Чонгука и унизительно водит по его губам с попытками пропихнуть палец в рот. Но когда желаемого не случается остатки разума накрывает злость и он снимает с себя низ. Юноша предпринимает попытку защиты и наотмашь пинает обидчика, попадая ему по ноге. Зря. Мужчина опускается обратно на пол и беспрерывно трижды бьет с руки в живот, заставляя пацана свернуться в клубок. –Скажи что любишь папочку, — шипит мужчина и переворачивает беспомощного Чона на живот –Скажи это, тварь, — «отец» плюет себе в руку, издавая мерзкий звук и смазывает свой стояк слюной. Через секунду его член уже врывается в анус парня, встречаясь с сжатыми мышцами, что приносят ему боль –Сука, — скрывается на крик обидчик и понакатанной хватает чужие волосы пальцами. И бьет, бьет детскую голову прямо лицом об пол. После чего вновь пробует свою попытку. Успех. Он грубо толкается бедрами. Едва ли такой секс может принести кому-либо физическое удовольствие. Оно ему не нужно, он наслаждается унижением и тихими всхлипами нижнего. –Надеюсь так понятнее, — скалится брюнет и хватая парня за что придется, вновь переворачивает на спину. Взгляд опускается прямо на безжизненные глаза. Чонгук жив, но сейчас он не здесь. Он просто отрекся от своего тела. Не обращает внимания ни на адскую боль ни то от ударов, ни то разодранной слизистой, ни на мерзкое чувство унижения внутри. Кровь с разбитой брови медленно стекает по его веку, окрашивая в бордовый ресницы. ^ В лицо прилетает новый снежок и рассыпается от удара. Крошки снега таят при контакте с теплым лицом и вода капает с носа. Но сейчас не холодно. Сейчас безумно весело и компания старшего греет его. Парень заливается звонким хохотом и запускает снежок в друга, но тот уворачивается, подставляя спину. — Так не чеееестно, — ноет младший и обидчиво дует губы. Мгновение и он уже валяется в сугробе, а на его лицо сыпятся снежинки. Тэхён нарочно отряхивает варежки над ним^ Садисту мало. Он ловко обхватывает оба тонких, от долголетнего недоедания, запястья и прижимает их полу. Кисти слабеют моментально, кровь едва поступает к пальцам от такого давления. Большим пальцем он разжимает чужой рот и пихает в него член, обмазанный слюной, кровью и другими выделениями. Толкает его как можно глубже, перекрывая доступ воздуха. Чон, в попытке сделать вдох, отталкивается бедрами от пола, чтобы пошатнуть равновесие человека сверху. Не от сильного желания жить, нет. Он совсем не против сейчас задохнуться. Умереть даже так мерзко и унизительно. Он делает это рефлекторно. Его тело хочет жить. У него своя программа: прожить лет до 70, оставить потомство и умереть в потрепанной постели где-нибудь в комуналке, где живут еще его дети и внуки, которым так же срать на деда. Попытка провалилась и тогда челюсти сжались. Удар — Ах ты…– от ярости у мужчины даже слова не вяжутся. Он одергивает изо рта свой орган и наносит удар по лицу, еще один и еще. — Мелкая мразь, — наконец договаривает брюнет и наносит новый удар. Впервые за всю свою жизнь мальчик надеется, что сейчас придет мать и спасет его. Как младенцы это делают, когда проснувшись начинают плакать. Но она спит в соседней комнате, где они до этого разделили дозу. Мама не придет, спасения не будет. Череда ударов сменяется на добивающие пинки в живот. Чон отхаркивает кровью, толи с разбитой губы, толи от поврежденных органов. ^ — Переезжай ко мне, — с надеждой предлагает блондин, перебирая мокрые пряди волос юноши –Я не могу, хен, — почти засыпая произносит парень и сворачивается в клубок, — Ты и так мне слишком многое даешь, я не хочу тебе мешать, — в комнате повисла мертвая тишина. Пытаться переубедить его себе дороже. И старший лишь поджимает губы, укрывая Чонгука одеялом — Я всегда тебе рад, малыш. Приходи чаще, — ^ Мужчина хватает первое, что попадается ему под руку. И этим оказывается упавший с кровати телефон. Еще пара ударов, и со стороны лежащего уже не слышно редких всхлипов и тяжелого дыхания. По полу красным морем растекается жизнь Чон Чонгука. Последнее, что срывается с его губ – это, наконец озвученая, та старая мольба о помощи. Та, которую прочитал в его детских, напуганных глазах Тэхен. « Спаси меня, хен.» Когда порыв ярости пошел наспад, брюнет швырнул телефон в шкаф и плюнув на лежащее тело, скрылся из комнаты. **** Тэхен сидел у родительского подъезда и все еще держал телефон у лица, слушая гудки сброшенного звонка. Как будто он передумает, перезвонит и скажет: « сейчас спущусь, хен» – Вот блять, – вслух ругается парень и все-таки убирает телефон в карман, потирая замерзшие руки. «–Тогда завтра, никуда он не денется,–» думает блондин и бредет в сторону остановки. «–Завтра покажу ему комнату, которую подготовил. Там даже рабочий стол есть, чтобы к урокам готовился. Точно не отвертится,–»