Что принесла река?

Блестящая мысль пронзает мою голову, как пронзает мои уши истошно надрывающийся звонок. С поразительной синхронностью. Может, потому что звонок эту мысль и породил, а может, потому что мы так недооцениваем случайные совпадения, что напрасно каждый раз удивляемся, когда они наконец происходят. Как бы там ни было – сегодня тот самый день. День, который я теперь окрестил Вспоминальным. Я уже забыл, как называл его раньше, и забыл даже, что такой день вообще когда-то в моей жизни бывал, а значит, сегодня самое время для того, чтобы он настал снова. Потому что первый шаг был сделан: я его вспомнил. А ещё сегодня было невыносимо гнусное утро, такие дни в срочном порядке нужно спасать. Весь урок я подавал тайные знаки Лорду. Снимал коляску с тормозов и катался взад-вперед перед партой, как бьющийся о клетку попугай, бросал за учительский стол бумажные снежки в полосочку, а еще подпрыгивал и очерчивал руками в воздухе огромный квадрат, как если бы хотел обнять чемодан. Лорд тоже подавал мне тайные знаки. Сперва грыз ручку и дергал бровью на каждое мое действие, пялясь озадаченным и осовелым взглядом. После «чемодана» он прищурился, подумал. Тоже нарисовал в воздухе чемодан (у него получился побольше), а потом принялся делать вид, что толкает парту руками. Я был приятно удивлен, что он так быстро подхватил мою мысль, и, кажется, восторженный выкрик таки вырвался из меня наружу, потому что Курильщик покосился на нас, как на умалишенных. Я его благосклонно простил: он не участвовал нашем в процессе Забывания – его тогда даже не было в Доме – и не мог знать, что мы замышляем. А замышляли мы Вспоминание. Поймав сигнал, мы с Лордом отошли от содержательных намеков и просто валяли дурака на радость Курильщику, коротая время до конца занятия. Лорд рисовал выдуманные алхимические символы и показывал их мне через весь класс. На полях его тетради сломя голову бежали овцы, сражались драконы и разворачивались ярмарки секс-шопов. Я, мастерски изображая серьезное лицо, отстукивал ему выдуманной карандашной морзянкой, махал руками, как Крысиный сурдопереводчик, и удручённо щёлкал языком на особенно загадочные каракули. Всё, как полагается заговорщикам. К концу занятия Курильщик пялился в окно и едва не плакал от нашей несносности. Юное дитя. Наверняка он представлял, как выбрасывает нас оттуда. После звонка мы с Лордом рванули из класса, чтобы не услышать красноречивый перечень наших характеристик. – К библиотеке? – с готовностью спросил Лорд, поравнявшись со мной у лестничного пролета. – Лево руля! – завизжал я. – Библиотека на десять часов! И тут же опомнился, что такую систему координат я, вообще-то говоря, презираю, поэтому быстро исправился: – Библиотека на сто пятьдесят градусов! Мы по очереди скатились по пандусам, Лорд врезался мне в колеса. Страшный человек. Вовсю игнорирует правило двух метров дистанции от коня. Особенно когда конь железный и постоянно норовит опрокинуться на навьюченные дыбы. По пути я рассказывал Лорду о линейных тактиках тяжелой кавалерии. *** Некоторые вещи в Сером Доме всегда неизменны. Они стоят, гремят скелетами, покрываются пыльной перхотью; их все объезжают или обходят стороной. Даже если эту вещь убрать, никто и не поймет, что именно пропало, но все будут долго хмуриться и озираться, пытаясь схватить из воздуха витающее и свербящее глаз «что-то не так». Одной из таких вещей был повидавший виды шкаф в углу коридора, перед входом в библиотеку. Старый, с оттопыренной книзу задней стенкой, он стоял там, таращился на всех мутными стеклами, на которых только и можно, что рисовать пальцем проклятия в чей-нибудь адрес и с таинственным хохотом уезжать. Одним плоским боком шкаф охранял две облупленные оконные рамы, зажатые между ним и стеной, а с другого бока был полностью исписан и обклеен стикерами. Никто не знал, почему его никто не убирает в другое место, но мне всегда казалось, что такая вещь не могла существовать без душераздирающей предыстории. Мне нравилось думать, что однажды, в знойном июне кто-то нес его в библиотеку, чтобы забить книгами его разинутые, скрипящие петлями пасти, но шкаф в сердцах упал на ногу губителя, не желая давиться посредственными романами, и в наказание был обречен на вечное обрастание паутиной в темном углу. Или наоборот, может, он был выставлен вон из библиотеки, как беспризорный сирота, когда его шаткие полки перестали выдерживать громоздкость вышеупомянутых посредственных десятитомников. Иногда мне казалось, что у нас с ним пересекалось мироощущение, и в такие моменты мне становилось его искренне жаль. И себя. Сейчас на его нижних полках находился только крысиный помет, а верхние были завалены бесполезным мусором. Когда-то давно я затерял под кроватью самые разные вещи, а потом нашел их, и удивился, что такие вещи у меня были. Поэтому, года два тому назад мы снова сделали это. Уже с Лордом. Я не помнил, что именно мы накидали за шкаф, но я знал, что там было что-то очень важное, и мне не терпелось узнать, что же там лежит. Прошлый Я никогда не подводил себя в своих посланиях в будущее. Подъехав к углу коридора и повозившись там, общими усилиями наша кавалерия подвинула шкаф на пару сантиметров. На колесах это было сделать непросто, поэтому мы использовали все, что попало под руку, как точку опоры. Стены, пол, закрытая дверь библиотеки и даже Рыжий были вовлечены в археологический процесс. Последний опирался изо всех сил. Или отпирался. В любом случае, Рыжий очень помог. Я выудил из своего рюкзака антенну от старого магнитофона – знал ведь, что однажды понадобится, – разложил ее взмахом руки, как перегоревший джедайский меч, и, прижавшись щекой к холодной стене, пошарил концом за шкафом, пока он не зацепился за что-то мягкое. Меня поджидал приятный сюрприз от Прошлого Меня. Оказывается, Прошлый Я потрудился сложить все в небольшой тканевый мешок. Я мысленно поблагодарил его за то, что мне не пришлось вылавливать вещи по одной, орудуя хлипкой тонкой антенной. Лорд подождал, пока я подтяну добычу поближе, нахально оттеснил меня и схватил своей длиннющей рукой. Потом мы покурили прямо в коридоре. – Сезон рыбалки, – сказал я. – Два рыбака со стальной удочкой курят на клетчатом берегу возле мертвых квадратных сосен. Что принесла им река в этот раз? Лорд позвенел пыльным мешком. – Память о старых приключениях, – ответил он серьезно. А потом так затянулся дымом, что мне стало грустно. Мы задвинули шкаф обратно. Я извинился перед ним за беспокойство. Стоишь себе, охраняешь рамы, а тут тебя осаждает то ли конница, то ли пиратская флотилия с уклоном в рыболовство, и бессовестно сотрясает. Догоняя Лорда по пути в четвертую, я думал глубокие и пыльные мысли. *** Река принесла восемь трофеев. – Моя пепельница! – с упреком взвизгнул Лэри над нашей кроватью. Трофеев осталось семь. Лорд лежал, пригвоздив локтями одеяло и елозя платиновыми волосами по нашей развороченной коллекции. Сам мешок где-то жевал Толстый. Первым мне бросился в глаза закрытый медальон на верёвочке. Почему-то именно медальоны всегда на меня сами бросались первыми. Я абсолютно не помнил, что у него внутри, за той тусклой залапанной крышкой под золото, разрисованной чекаными узорами, но специально тянул время, чтобы хорошенько рассмотреть все остальное. Следом я увидел поцарапанную старую «третью руку» с огромной круглой линзой – бесценный помощник юного паяльщика. Когда-то я терзал вместе с ней свою сигнальную систему, потому что никто другой не помог бы мне в столь высоких технологиях. Мой верный друг, сослуживший хорошую службу. Под ней лежал гигантский, внушительный коготь непонятного происхождения. Я заметил его, и у меня по спине прошёлся холодок: я не мог вспомнить, чтобы при жизни встречал кого-то с такими когтищами. Когда я с опаской взял его, он четырехкратно уменьшился, и мне сразу стало в миллион раз легче. Теперь было ясно, что он, скорее всего, он выпал у Нанетты. Я положил его подальше от лупы, чтобы не щекотать себе нервы. Потом Лорд протянул мне голубой камешек. Он был такой маленький, что я его не заметил в складках одеяла, но, заметив, сразу понял, что в наш вневременной мешок его положил именно Лорд. Я смутно припоминал, что когда-то у него было такое красивое серебряное кольцо, которое он ловко перебрасывал с пальца на палец. Кажется, мы его давно потеряли. Наверное, потому что оно осталось без камня. Я взял третью руку, выкрутил ей ножки в другую сторону, чтобы не мешали исследованию, и рассмотрел камешек в нее поближе. Бережно вернул в руку Лорду. – Точно от твоего кольца, – доверительно заключил я. – Хороший мастер всегда отличит огранку одним взглядом. Может, тут и кольцо есть? Кольца тут не было. Зато была прекрасно вылитая бронзовая фигурка дракона, немного серебряная от потертостей на туловище и голове. Дракон стоял на четырех лапах и усиленно делал вид, что дышит огнем. Кажется, я обменял его когда-то в Меняльный вторник. Поглаживая пальцами крылья, я подумал, что надо будет переделать его под зажигалку. А именно, придумать как засунуть ее в драконью пасть, и тогда все гарантированно обзавидуются до посинения. С такой зажигалкой не грех устроить и диверсионный поджог, как раз огнетушитель Акулы зависелся в отставке на своих гвоздях. Оставшиеся вещи были не очень большие, но не менее интересные: старая бляшка от подтяжек, измятая пачка кента и комок шерсти. Комок явно сюда попал случайно и не считался за трофей, но я решил, что с ним коллекция выглядит разношерстнее. В буквальном смысле. Я снова взял медальон, потер пальцем чеканки и открыл. Лорд наклонился ко мне и защекотал волосами руку. Изнутри медальона на нас смотрела Венера Милосская. Точнее, ее фотография, вырезанная из учебника. – Кто-то из нас, видимо, очень вдохновлялся искусством, – усмехнулся Лорд. – Запирать Венеру в локете только ты бы додумался. Я не разделял его веселья. Вертел локет в руках, а сам потихоньку рассматривал все остальное. Дракону, камню и третьей руке я был несказанно рад, но коллекция вопиюще не сочеталась с моим предчувствием о ней. А мои предчувствия всегда со всем сочетались. Я уже напланировал поехать обратно и снова заняться шкафом, чтобы проверить, не выпало ли из мешка чего важного при антенно-джедайской транспортировке. – Зачем мы положили сюда все остальное? – задумчиво спросил я Лорда, перекладывая предметы так и эдак. – Я точно хотел себе что-то этим сказать, но не могу понять, что. Сфинкс, пытавшийся унести в туалет чашку кофе, сигареты, зажигалку, бритву, чипсы и огромную книгу, на которой, как на подносе, все это небезопасно шаталось, заглянул через мое плечо. – О, – сказал он, глядя в медальон, – Мой античный феминный прообраз. Где вы это достали? Я принялся было заливать ему про квадратные сосны, пыльные узорчатые берега и двух рыбаков на конях, но Лорд вдруг начал раздражающе дергать меня за рукав. – Погоди, Табаки... – позвал он, всматриваясь в вещи. – Венера – это же Сфинкс. У меня камень, у тебя эта хреновина с лупой, а у Лэри... Пока я переваривал его слова, Лорд уже на другом конце кровати с боем отбивал у Лэри пепельницу обратно. – Ты гений! – Я прыгнул на своих руках так высоко и резко, что у Сфинкса из граблей посыпались его сооружения. – Лорд, ты гений! Не обращая внимания на то, что меня с ног до головы облили кофейной жижей, мы с Лордом положили добытую пепельницу к остальным вещам и начали с жадностью рассматривать все это вместе. Головоломки я любил. А если уж головоломки из барахла... – Так, ну коготь – это Слепой... – Нет, коготь – Горбач. Нанетта же, придурок! Слепой это... а что Слепой? – А Черный? – Македонский – зажигалка! То есть, дракон! – Бляшка от подтяжек – Толстый... – Пепельница – Лэри! – Да это и так понятно. Что тут Слепой? И Волк, он ведь был тогда... Я пробежался по одеяльной экспозиции глазами. Экспонаты щедро окропились кофейными осадками с моих волос. Может, мы не положили ничего, связанного со Слепым, потому что он вожак, и Дом без нашей помощи его запомнит. Или он в то время шлялся по Лесу, и мы про него забыли. Вдруг меня осенило, я завизжал, прыгнул через кровать и схватил комок шерсти, едва не упорхнувший от меня из-за воздушного вихря, который создал мой фирменный гиперскачок. – Эврика! – я усердно потряс клочком. – Вот она, шерсть, которой наш дорогой вожак нам усеивал все коридоры! Она тогда даже в бутербродах была! Все складывается, мы с тобой, дружище, залили трюмы «Погибелью» и решили увековечить память о стае. Вот почему мы не помним об этом ничерта! Я, сраженный гениальностью своего послания, на всякий случай потряс девятым трофеем поближе, словно оттуда мог выпасть приз. Но Лорд почему-то не был восторжен моим открытием, хотя за такую смекалку и способности разгадывать свои хмельные двухлетние загадки мне стоило петь хвалебные песни. Когда я поднял глаза, чтобы отчитать его за бессовестность, я увидел, что на его лице застыло выражение ужаса. Я щёлкнул пальцами перед его носом, а потом проследил за его взглядом. И понял, куда он смотрит. Мне поплохело. – Ой-ой-ой... – Мы сложили это больше года назад, верно? – тон Лорда был ледяной. – Верно, Табаки? Его голос вот-вот сорвался бы на истеричный, который я не слышал уже давно. Мы одновременно, очень медленно подняли головы и долго таращились друг на друга. Вид ошарашенного Лорда был немного пугающим, но я, наверное, просто не лицезрел сейчас себя, с мокрыми волосами, полоумными глазами и эполетами на плечах из кофейной гущи. Сфинкс, Лэри и даже Черный над своей занудной книгой тоже удивлённо на нас смотрели, пытаясь понять, почему мы вдруг затихли. Среди вещей, собранных нами два года назад, не было ни вещей Черного, ни вещей Волка. Вместо них на одеяле лежала помятая пачка сигарет.