Метрополис

В Метрополисе наступил новый день. Стаи белых голубей летели в ясном синем небе навстречу утреннему солнцу, чьи лучи наконец-то могут полностью освещать улицы первой подземной зоны – им больше не мешают ни провода, ни трубы. Люди тысячами высыпали из полуразрушенных обломками Зиккурата домов, щурясь от непривычно яркого света... Англия прикрыл ладонью глаза от солнца и медленно привстал. В ушах звенело, голова немного кружилась и, судя по всему, примерно то же ощущали остальные четверо, поднимаясь с потрескавшегося бетона и держась за головы. - Ёлки-палки... – прокряхтел Союз, поднявшись и выдав попутно несколько неразборчивых ругательств. - Мы всё-таки выжили. - Einer von uns blieb*, - отозвался Германия. Америка осмотрелся вокруг. - Всё... уже закончилось? – медленно протянул он. - Да, - вздохнул Кёрклэнд. – Закончилось. От былого великолепия Зиккурата остались одни руины – уцелел лишь фундамент и стены первых этажей. Серьёзно пострадали (а то и вовсе были разрушены) все близлежащие здания, а взрывы «пропахали» дороги и тротуары метров на пятьсот от своего эпицентра: в частности, наш квартет пришёл в себя на огромном асфальтовом обломке, отколовшемся от главной автострады. Страны осторожно, не торопясь перебирались по этим развалинам; и чем выше поднималось солнце, тем мрачнее становились их лица. Из-под железобетонных глыб то там, то тут виднелись остатки роботов и человеческие трупы... наши герои изо всех сил старались не думать о том, кто мог быть среди этих несчастных, но эта мысль беспрестанно возвращалась. Япония, тихий, вежливый и немного замкнутый Япония, которого совершенно случайно втянуло (в буквальном смысле) во всю эту историю, до конца остался вместе со своими гражданами. До самого конца.... Если вначале, возможно, у стран и была слабая надежда на то, что ему удалось спастись, то теперь стало очевидно, что из-под таких завалов практически невозможно выбраться. Каждый в какой-то степени считал себя виноватым в случившемся, а в особенности – Артур, за то что вообще организовал эту затею с перемещением из стремления доказать свою правоту. Сейчас эта цель уже не имела никакого значения, а чувство вины становилось просто невыносимым. Наконец, они остановились на более-менее ровном участке. Англия вынул из кармана тот самый грифель, которым начертил знак на полу в гостиной, и нарисовал похожий на асфальте. Альфред и Иван, по-прежнему поддерживая Людвига, подошли поближе. - Прежде, чем мы уйдём, - скорбным голосом начал Кёрклэнд. – Предлагаю почтить память нашего японского друга. Конечно, каждый из нас хотел бы, чтобы мы вернулись все вместе... Пока англичанин держал речь, в нескольких метрах за его спиной из-за обломка стены показалась чья-то взлохмаченная темноволосая голова. Затем медленно, придерживаясь за стену, вышел на свет и её обладатель. У американца, русского и немца разом отвисла челюсть, так что они в шоке не могли произнести ни слова... а Кёрклэнд продолжал: - ...но увы, некоторые вещи мы не в силах изменить. - Гоменасай, Иггирису-сан, - робко прозвучало у него за спиной. - ААААА!!! Чего-чего, а такого Англия точно не ожидал – у бедного Артура чуть волосы дыбом не встали. - Я... Я... – пытался выговорить он, указывая на Кику в порванном перепачканном белом мундире. - Я живой, Иггирису-сан, - слабо улыбнулся тот. – Извините, что напугал вас. Окончательно убедившись, что перед ним не привидение, Англия облегчённо вздохнул и... стиснул Хонду так что у последнего чуть рёбра не затрещали. - ЯПОНИЯ!!! Ну ты даёшь! Мы уж думали, что ты... ладно, хватит, – он отпустил ошалевшего от такого внимания к своей персоне японца и обернулся к остальным. – Пора возвращаться... стоп, а где комми? - Он туда пошёл, - Альфред указал свободной рукой куда-то в сторону. Проворчав «Ну куда его понесло?» Кёрклэнд попросил Хонду проследить за Союзом. *** Последовав вслед за ним, Япония увидел, что Брагинского понесло к Кеничи. Мальчик стоял посреди развалин, печально опустив голову. Его окружили несколько поднявшихся на поверхность с нижних уровней роботов-уборщиков, похожих на погибшего Фифи. В своих трёхпалых руках-клешнях они бережно держали неизвестно каким образом уцелевшие ботинки Тимы и какие-то детали – судя по всему, единственное, что от неё осталось... «Горе не море – выпьешь до дна», - вспомнилась Ивану старая пословица, когда он услышал прерывистое дыхание Кеничи и понял, что тот вот-вот заплачет. И, приблизившись к нему, по-отечески приобнял мальчика... Это конец? - Россия-сан... – начал подоспевший Хонда, и тут словно наткнулся на невидимую стену: ему явственно послышался снизу до боли знакомый голос... «Кто я?» «Это невозможно!», - пронеслось в голове у Кику. – «Значит… Тима жива?! Стоп…человек не мог выжить после такого. Хотя, какой она человек, значит могла». И он позвал уже громче: - Россия-сан! Кеничи! Идите сюда, скорее! - Что такое? – спросил Кеничи, шмыгнув носом. Тима... я не знаю каким образом, но она всё ещё цела, - начал торопливо объяснять японец. – Надо ей помочь. Услышав это, мальчик мигом воспрянул духом и кинулся к роботам. Уже через минуту они начали «раскопки», которые были бы не под силу человеку. Они продвигались всё глубже, действовали всё осторожнее... и вот на солнце блеснули золотистые волосы. - Тима... – прошептал Кеничи, присев возле извлечённого из-под обломков искорёженного тела девочки-киборга в изорванной белой рубашке. Она лишилась половины левой ноги и правой руки, практически вся кожа была ободрана, но левая половина лица и волосы остались целы. - Кеничи...- ещё тише пролепетала она, протянув к мальчику уцелевшую руку. Мальчик взял её за руку и улыбнулся; в его глазах появились слёзы, но теперь это были слёзы радости. - КЕНИЧИ! Обернувшись на голос, мальчик увидел бегущего к нему детектива.... - Какие же вы, японцы, живучие, - заметил Брагинский, наблюдая, как мальчик бежит навстречу своему дяде: «Дядя Сюнсаку!», улыбнулся и добавил. – Прямо хоть снова отправляй тебя в горячую точку, для проверки. Хонда лишь нервно усмехнулся на такое предложение, и на всякий случай отошёл от Брагинского подальше: кто его знает, пошутил он или сказал всерьёз. *** - Где вас так долго носило? – явно деланно нахмурился Артур, когда русский с японцем вернулись. – Вы что там делали? - Даже если расскажем – никогда не поверишь, - улыбнулся Иван. Англичанин лишь махнул рукой и велел всем встать вокруг нарисованного им знака. Пока он произносил долгое заклинание, остальные вспоминали те три дня, что им довелось прожить в Метрополисе. За этот короткий срок они повидали и пережили столько, сколько раньше могли разве что за несколько лет; интриги и заговоры, революция и переворот, едва не состоявшийся апокалипсис... каждый из стран получил своего рода урок в этом мире и сделал определённые выводы на будущее. Какие – известно лишь им самим. Наконец, знак осветился ярким зелёным светом; страны встали в круг, взявшись за руки – за пару мгновений до того Альфред сорвал с плеча повязку мардука и отбросил в сторону, словно ядовитую змею. Сияние перешло со знака на них самих, их тела стали становиться прозрачными, как будто растворялись в воздухе... Последнее, что успели они услышать в этом мире – голос Кеничи, спросившего Сюнсаку Бана: - Дядя, можно я ещё здесь останусь? *** И вот они снова в 1927 году, в доме Англии, в Лондоне, неподалёку от Гайд-Парка. Наш бравый квинтет и отряхнуться толком не успел, как дверь в гостиную широко распахнулась, и в комнату вбежала встревоженная горничная. - Господин Кёрклэнд, что стряслось? – затараторила она, глядя на образовавшийся в комнате бардак ещё после первой телепортации. - Я услышала крики, шум – прибегаю, а тут как будто смерч прошёлся... - Погоди-ка, - медленно начал Артур, поднявшись с паркета. - Когда ты услышала шум? - Минуту назад, сэр. Может, полторы. У всех пятерых отвисла челюсть: они отсутствовали всего полторы минуты?! - А где вы бы... – робко начала служанка, но тут за спинами Артура, Ивана и Людвига раздался двойной «бряк». Обернувшись, они увидели распростёртых на полу Альфреда и Кику. - Перенапряжение, - констатировал немец. - Вот тебе и герой, - усмехнулся Союз, глядя на лежащего в глубоком обмороке Джонса. - Вот тебе и непобедимый самурай, - протянул Кёрклэнд. Страны переглянулись между собой и... дружно расхохотались! Они хохотали вовсю, похлопывая себя по коленям, и тыча друг в друга пальцами. Опешившая служанка никак не могла понять, отчего вдруг её хозяин и его гости вдруг стали вести себя как малые дети. То ли от реакции японца с американцем на столь скорое возвращение, то ли от радости этого самого возвращения, а может, от всего сразу... в любом случае, после пережитого они имели на это полное право. Право использовать редкую возможность расслабиться перед грядущими переменами. ________________________________________________ * Один остался (нем.)