Книга Сказок. Новая мифология

- А я говорю, - сказал Аид, хмурясь над шахматами так, будто не он сейчас выигрывал, - что она умерла только для тебя, Орфей. Орфей горько вздохнул. Так неприятно это слушать! Эвридика покинула его – и дом опустел. Затем покрылся пылью. Затем начал пахнуть невымытой посудой и нестираным бельём. Оказалось, что амфоры сами собой не чистятся, пироги не пекутся и коммуналка не платится. - Не хочет она назад. У неё новая жизнь, - Аид отвёл ферзя подальше: для разгона. Орфей поник и с безнадёги махнул ладьёй. Как это вообще возможно, что она продолжает жить – но без него? Красавчика, знаменитости! А кого она, позвольте, теперь по вечерам выслушивает – в этой своей новой жизни? Кого нахваливает? О ком заботится? - Говорю, - Аид продолжал напряжённо вглядываться в доску, как будто не его обсидиановый конь срезал финтом жемчужного. – что зря ты пёрся в такую даль. Только сандалии истёр напрасно. Сонет хоть по пути сложил какой? Орфей печально покачал головой и прошёлся пешкой. - Вот, - Аид удовлетворённо двинул слоном, приближая неизбежное. – Бессмысленная трата времени и денег. Орфей свесил античный нос прямо до доски. Потоптался на ней королём. Всё равно уже партия сыграна – и не в его пользу. - Ну-ну, повыше нос! – Аид сделал последнее движение, и перламутровый король снял мантию и сложил скипетр к ногам безжалостного чёрного ферзя. – Ты ещё можешь обернуться. Орфей шёл лесом, полем, морем. Бренькал на кифаре. Тосковал. Где-то позади неслышно плелась Эвридика. «А что, если он прав? – размышлял Орфей. – Хочет ли она идти за мной? Вновь слушать мои песни, а между ними – жалобы и стоны, критику и едкую хандру? Хочет ли снова запереться дома и ждать меня у порога, иногда и к утру не дожидаясь? Хочет ли слышать, что она – моё главное сокровище и не займёт ли денег до получки?» Аид сказал: ты обернись, как поумнеешь. И не боись: захочет быть с тобой – останется. А если против воли топает, то с твоим оборотом лопнет поводок, на котором её тащишь. Чем дольше шёл Орфей, тем тише становились шаги Эвридики. Так радостно спешащие домой не ходят. По правде говоря, они приплясывают и поторапливают: скорей, скорей, веди меня назад! В общем, Орфей обернулся. Может, он поумнел, а может, скандал закатить решил и претензии высказать. Эвридику тотчас как ветром сдуло. Она ещё и засмеялась напоследок. Орфей об этом никому не сказал – ненужная деталь для мифов о трагической любви. Только Аиду, когда снова с ним увиделся, признался. Аиду можно рассказать – он нем, как могила.