Последнее желание на первый снег

Ночь. Луна уже взошла, освещая через окно разрушенную комнату. Вещи, прежде находившиеся в шкафу, были разбросаны по всей комнате, зеркало разбито вдребезги, перевернуто и брошено на пол всё возможное. Острой частью стекла Феликс прокалывает себе палец, чтобы как то убавить душевную боль физической. Это не очень помогает, лишь получает дополнительную боль в области пальца, из которого теперь обильно течет кровь. Слезы текут по всему лицу, безобразно оставляя следы на прекрасном личике с веснушками, напоминающие созвездия. Ли берет тот самый кусок стекла и через небольшую площадь нее смотрит на себя. Неужели он так плох для него? Все же было так хорошо. И снова эти слезы. Он бросает стекло в дальнюю часть комнаты к тому хаусу, который сам же и сотворил во время своего гнева и разочарования. Поговаривают, если ты будешь плакать, смотря на себя через зеркало, то будешь вдвойне несчастлив. Куда уж несчастнее? Феликс вспоминает моменты, вспыхивающие совершенно внезапно. Его будто парализует током, он хочет их забыть, стереть себе память, чтобы навсегда избавиться от Хвана в своей голове, которого сердцем до сих пор, но голова твердит совершенно другое.

🤍Ранее🤍

Два года назад были прекрасные дни, которые шли один за другим. Феликс очень любил Хёнджина. Он чувствовал ту отдачу, которую и ждал во всех своих предыдущих отношениях. Он получал много любви только от одного Хёнджина, которого любил и ценил. Не хотел его отпускать на работу, хотелось еще больше полежать в обнимку с любимым. Уже как больше года они живут под одной крышей. Феликс, как домохозяйка, работает по дому, хотя для этого существует домработница, имя которой он никак не может запомнить. Зовут ли ее Бан Сок, или, может, Ген Ё, или Да Сом? Единственное, что он знает, так это то, что она совершенно не против тех отношений, которые у этих двоих происходят, даже периодически берет выходные, чтобы они весь день смогли провести вместе наедине. — Джинни, отпусти! Я ведь и сам могу дойти, — хихикает Феликс, обвивая шею Хвана, пока тот нес его на руках в спальню. — Ни за что. Сегодня я точно тебя не отпущу. Хван толкнул дверь, ведущую в комнату. Они так увлечены друг другом, что совершенно не замечают окружающее пространство. Уходящее солнце оставляет на полу дорожку своего оттенка, за окном виднеется прекрасный вид на небо, которое окрашено в невероятное сочетание цветов смешанных оттенков. Хван бережно положил своего русого парня, который решил недавно сделать скрытое окрашивание волос, покрасив их в рубиново-малиновый. Хвани так бережно положил его на постель, будто он самое ценное, что у него есть. По сути, так оно и было. Нависнув над хрупким телом Феликса, который вот-вот распадется от одного лишь дуновения ветра, Хёнджин стал растягивать свою рубашку, но пуговицы его не слушались, поэтому пришлось просто разорвать рубашку, которая скрывала его ярое желание и страсть, старается своими движениями не разорвать жадного поцелуя. Не хочется расставаться с этим ощущением прикосновения их губ, которое уже заполонило все сознание обоих. Хотелось растягивать удовольствие. Хотелось Феликсу, чтобы это длилось вечно и каждый день. Ли кусает губы другого от переполняющей жажды большего, а не простого поцелуя. — Какой же ты нетерпеливый, Ёнбоки~, — смеется. Хван переворачивает бережно переворачивает Феликса на живот, упирая его ягодицы в характерный выпирающий бугор в брюках, он стал покрывать его шею поцелуями, оставляя только небольшие пятна своего присутствия. Его руки полезли вверх, помогая Ли снять свитер, который закрывал большую часть тела. Шерстяная ткань бесшумно приземлилась на пол. Теперь для расположения поцелуев предоставлялась целая спина. На том месте, где Хван остановился, там он и продолжил, слегка укусив мочку уха, а позже оставляя горячие следы около шеи, двигаясь по позвоночнику. Переворачивая снова на спину, Хван расстегивает ремень брюк и стягивает их вниз, бросая в тоже место, куда и приземлился свитер. Хёнджин отлаживает ноги Феликса, сжимает в области бедер, оставляя следы от пальцев на нежной бархатистой коже. С губ Феликса срывается стон, когда Хван проходится губами во внутренней части бедра, все ближе приближаясь к паху. Этот стон, вызванный щекочущим дыханием в самое чувствительное место. — Хенджини, пожалуйста, давай побыстрее… — Тише, Ликси, перестань вечно спешить. От нетерпения Феликс обвивает ногами своего партнера, параллельно заигрывая с ним. Тянется к очередному поцелую, кладет свои маленькие ручки на щеки, но обманывает и переворачивает Хвана на спину и оказывается сверху, опираясь своими ладошками об мускулистое тело. — Сегодня я хочу побыть здесь, — шепчет Ли на ухо, дразня его. Отодвигается, двигает свои руки по голому торсу, опускает их до ремня и через пару движений ремень оказывается в его руках. Он скидывает его далеко в сторону и губами начинает двигаться вниз по торсу. Мужчина запрокинул голову на подушки, сдерживая стоны, когда Феликс принялся дразнить языком вожделеющую головку. А после того, как он обнял горячими губами весь член до основания, тот уже не мог сдерживать себя. Мужчина приподнимал бедра, желая быть еще ближе, на что парень с пылом ему отвечал, попутно оглаживая накачанный пресс парня. Доведя его почти до пика, когда стоны уже были больше похожи на рык, Феликс медленно отстранился, возвращаясь вверх к шее, прикусив ее в месте, где вздулась пульсирующая сонная артерия, вызвав новую волну возбуждения в мужчине, и, наконец, к губам. Хенджин в порыве страсти прикусил до крови пухлую нижнюю губу Феликса. Соблазнительно проведя по ней языком. Не разрывая поцелуй, он сел на бедра Хенджина, полностью впустив его в себя. Мужчина с протяжным стоном согнул колени, проникая до самого основания, когда парень начал прыгать на нем, как ненормальный. Возбуждение достигло апогея, и притянув Феликса к себе, он сжал в кулаке волосы и укусил парня за ключицу, едва сдерживаясь, чтобы не прокусить в пылу страсти нежную кожу. Перевернув хрупкое тело русого парня, он подмял его под себя, войдя, как не странно, по максимуму нежно и ласково, не так, как было недавно. Когда темп достиг пика, мир этих двоих одновременно взорвался на миллионы искр и собрался заново, опустившись прохладой дыхания Хенджина на влажную от пота кожу Феликса. — Люблю тебя, солнце, — прошептал он едва дыша, поцеловав веснушчатые щеки Феликса. — И я тебя люблю.

🤍Настоящее время🤍

Когда Феликс открыл глаза, на соседней подушке мирно сопел Хван. В комнате стоял едкий запах алкоголя и прекрасно ясно от кого. Переборов свое желание коснуться хотя бы спины старшего, Ли выныривает из-под одеяла, на шатающихся ногах передвигается к окну, чтобы раскрыть его и выветрить этот ядреный запах, который проникает прямо в нос, оставляя неприятные ощущения. Вышел из комнаты, плотно закрывая дверь, чтобы лишний раз не заглядывать внутрь. Встречается взглядом с той домработницей. — Доброе утро, мистер Ли. — кланяется в знак уважения она. — Когда он вернулся? — спрашивает про Хенджина. — Под утро, — коротко отвечает она в ответ. — Спускайтесь, я приготовлю вам кофе. Она уходит, а у Феликса снова защипали глаза, не отвыкшие от вчерашней ночи. Он спускается по главным ступеням особняка, быстрыми движениями убирая накатившие слезы. Двигается в сторону кухни и пытается параллельно выровнять свое дыхание. Ли присаживается за барную стойку, женщина знает сложившуюся ситуацию, поэтому сочувственно смотрит на русого парня, который от бессилия кладет тяжелую голову на ладони. Темноволосая принесла крепкий кофе, поставив его возле Феликса. Он стал пить его чаще от вечного недосыпа. Помимо кофе она накрыла завтрак на две персоны. Вскоре влетел неправдоподобно веселый и энергичный Хенджин. — Доброе утро, — с улыбкой произносит он. — Доброе утро, мистер Хван. — буднично проговорив она, раскладывает столовые приборы. — Завтрак подан. — Ничего себе, в этом доме еще осталась целая посуда? — Хван издевательски смотрит на русого парня. — Я не буду завтракать. Очень спешу. Хенджин мимолетом целует Ли в лоб, как будто ничего и не происходило и через минуту скрылся за дверью, захватив всего лишь тост. Феликс тяжело вздохнул, снова встретившись с взглядом женщины. Он встал из-за стола, так и не притронувшись к еде. — Мистер Ли, поешьте. В последнее время вы выглядите нездоровым. — Не хочу, — бросает эти слова и уходит в библиотеку почитать. Заходит в помещение, где уже чувствуется запах книг. Стеллажи забиты различной литературой. Он берет самую запоминающуюся книгу «Тысяча поцелуев, которые невозможно забыть». Ту, которая была прочитана однажды с Хёнджином. По привычке зажигает свечу, ставит ее на маленький столик и усаживается вместе с книгой, начиная читать с самого начала. — Мама, мне так нужен твой совет и поддержка… Окинув помещение, он снова заплакал. Феликс уснул за прочтением книги, так и не прочитав ее снова до конца. Он мог бы множество раз еще прочитать, но его недосып дал о себе знать. Ли уснул с воспоминаниями о том вечере, когда они вместе с Хенджином читали эту книгу, но читал только русый парень, а другой в свою очередь мирно спал на его плече, слушая его низкий бархатный голос. Ли промычал, от недовольства, пока Хенджин нежно пытался его поднять с кресла на руки. — Тише, спи. — шепотом на ухо говорит Хван. Хенджин относит его в спальню, бережно укладывает на постель и укрывает одеялом. Когда он собрался уходить принять душ, тонкая рука Феликса ухватилась за рукав рубашки. — Не уходи, — тихо говорит Ли. Хван тяжело вздохнул, но все же улегся рядом, прижав другого к груди. — Я люблю тебя, Хенджин. — еще тише произносит, утыкаясь носом в его грудь. Он так ничего и не ответил в ответ, лишь перебирал его волосы, пока Феликс не провалился в глубокий сон. Действительно выспавшись за долгое время, Феликс открыл глаза, чуть щурясь от яркого солнца из окна. Под его щекой то поднималась, то опускалась грудь все еще любимого парня, хоть постепенно его та прежняя любовь угасает. — Доброе утро, солнце. — прохрипел Хван сонным голосом, поцеловав парня в макушку. Носа коснулся уже почти привычный запах перегара. Он уже давно не спрашивает, где он был. Он знает. — Доброе. Позавтракаем вместе? Мужчина сладко подтянулся и, не ослабив объятий, сгреб тонкое тело, от плохого питания, Феликса под себя. — А может, придумаем что-нибудь поинтереснее? — промурлыкал Хван. В карих глазах виднелись бесы, как будто он вовсе не спал минуту назад. Не дав русому парню ответить, он по-хозяйски проник языком ему в рот. Такие родные и одновременно такие чужие прикосновения поднимали волны возбуждения внизу живота Ли. Они приняли душ вместе, как это было давно, периодически отвлекаясь на ласки, и спустились к завтраку. Домработница, как и обычно, уже готовилась к их приходу, отчего завтрак уже ожидал их на столе. Практически не разговаривая, Хван спешно опрокинул чашку кофе и скрылся за дверью, как он делает последние месяцы. Охладели ли чувства к парню? Наверное, нет. Он вспомнил, как под кожей пробегали струйки электричества от прикосновений другого. Не может же быть такого, если нет чувств. Окинув коротким взглядом уставленный тарелками стол, Феликс взглянул на часы. — Черт, опаздываю. Быстро собравшись, стянув с вешалки какой то спортивный костюм бежевого цвета и быстрыми шагами направился к выходу на встречу с Джисоном. Ли старался скрывать от друга всю правду, которая таилась эти месяцы. Он хочет справиться со всем сам, но, кажется, этого не случится. Он таит этот, по его мнению, секрет и ждёт подходящего разговора о нем. А пока он выслушивает Джисона, давая ему выговориться, пожаловаться, порадоваться за что-то. Спустя пару часов они все же решили, что пора расходиться по домам. Обнявшись в парке, они распрощались, и Феликс снова вернулся в огромный, пропитанный неприятной горечью особняк. — С возвращением, — Ли встречает домработница. — Здравствуй, Мин Сук. Хенджин дома? — видя скукоженное лицо домработницы, он понимает, что снова завал ее не так. — Меня зовут Со Хён. — отвела голову в сторону, выдохнув и приняв, что она не запоминающаяся личность в этом доме, вернула голову обратно. — Нет. Мистер Хван заезжал около часа назад. Переоделся и просил передать, чтобы вы его не ждали.

🤍Ранее🤍

— Я дома! — крикнул Феликс, когда никто не встретил его у входа. Он промок под проливным дождем и, на ходу скидывая с себя уличную одежду и обувь, представлял, как сейчас затащит Хенджина с собой в горячий душ. «Интересно, почему же так тихо дома?» — мысль ненавязчиво пробежала в голове русого парня. Феликс босиком семенил наверх по лестнице, не встретив ни единой души на первом этаже, когда услышал странные звуки из кабинета. Испугавшись, что, возможно, в дом каким то чудом влезли грабители, воспользовавшись тем, что особняк оказался пуст, Ли на цыпочках подкрался к двери со старинным абажуром наперевес, для самозащиты, который взял с тумбы, стоящей в коридоре. Заглянув в небольшую щель массивной двери, Феликс застыл, сдерживая вскрик. В кабинете Хенджина на дубовом столе его парень старательно обхаживал обнаженное тело Минхо. Он стонал ему в губы, выгибаясь навстречу ритмичным толчкам Хвана. Абажур выскользнул из рук Феликса с треском разбившегося счастья. Оба парня были слишком увлеченные друг другом, не услышали шума и продолжили свое дело. Прикрывая рот рукой, преданный Ли Феликс сбежал вниз по лестнице и сполз по стене обеденного зала, теперь уже дав волю рыданиям. Прошло не меньше часа с того момента, как Феликс стал невольным свидетелем того, как его любимый и, как его называл сам Хван, «просто» коллега по работе вероломно вонзили ему нож прямо в сердце. Он уже не плакал, лишь смотрел потухшим взглядом в дверной проем, в котором появилась хихикающая парочка. Увидев Феликса, оба застыли, как статуи. Хван показал Минхо едва заметный жест рукой, и тот мгновенно скрылся из виду. — Солнце… — Не смей меня больше так называть, — прорычал русоволосый, севшим от рыданий голосом. — Я могу… — Что?! Что ты можешь?! Все объяснить?! Я неправильно все понял?! Что тут может быть не так понято?! — Ли кричал голосом, срывающимся на визг, и бросил в парня стоящим на столе фарфоровым чайником. Белые осколки фейерверком разлетелись по обеденному залу в буквально сантиметрах от головы Хвана. На шум прибежала домработница, но, услышав тему ссоры парочки, тут же ретировалась. Холодные глаза Хенджина потемнели от едва сдерживаемых эмоций. Феликс же продолжал кричать сквозь слезы. Мужчина попытался приблизиться, но он упорно избегал этого, наворачивая круги вокруг стола. — Мерзавец! Предатель! Как ты мог так поступить со мной?! — Дай мне объяснить! — крикнул Хван так, что задрожали стекла, поймав убегающего парня за запястье. — Нет! Не желаю слушать никаких оправданий! Как по мне, тут и так все очевидно! Закипая, мужчина дернул хрупкое тело русоволосого на себя, зажав лицо в широкой ладони. — Вот так ты, значит, заговорил? А сам-то лучше? Хорошо проводишь время со своим Джисоном? Думаешь, я не знаю о вас?! — орал Хван прямо в лицо Феликса, больно сжимая его подбородок. — А я ведь повелся на твои пухлые губки и веснушки, как глупый мальчишка! Думаешь, я не догадываюсь о твоих похождениях к другим? Ты меня вообще любишь, раз строишь шашни с другими? Обида больно ужалила Феликса в и без того изнывающее от боли сердце. Не проронив ни слова, Ли плюнул ему в лицо. Не сдержавшись от обуреваемого гнева, Хенджин швырнул Феликса от себя как что-то ненужное. Тот, оступившись, ударился головой о край стола и со слезами рухнул на пол, как тряпичная кукла. Мужчина зарылся пальцами в свои волосы и, пнув стул, лежащий рядом с упавшим Феликсом, вылетел из зала, отбрасывая деревянные обломки. Через минуту входная дверь с грохотом захлопнулась, и во всем особняке остался слышен лишь громкий вопящий плач Феликса. Со Хён, впервые не проронив ни единого слова, помогла парню подняться и отвести его в спальню. От предложения вызвать врача он категорически отказался. Оставшись в комнате наедине с собой, Ли осмотрел масштабы катастрофы в зеркале ванной. Самым значимым повреждением оказалось рассечение на лбу, на которое было бы славно наложить пару швов. Синяки на запястьях выглядели, по сравнению со лбом, чуть лучше. Открыв горячую воду, русый парень ступил под шуршащие струи, пытаясь смыть с себя этот вечер. Когда кожа сморщилась от долгого воздействия воды, Феликс вернулся в спальню и достал из маленького бара бутылку неплохого вина. Совершенно игнорируя обжигающую горло горечь алкоголя, которая явно не сравнится с сердечной, он осушил ее на треть, поставил на тумбочку и спрятался с головой под одеяло, разразившись новой истерикой. Наутро Феликс пожалел, что посмотрел на себя в зеркало. Расшибленный лоб, отек не меньше, чем круги под глазами, горло саднило от жажды, а голова гудела от похмелья. Наспех умывшись ледяной водой, парень оделся в комфортную домашнюю одежду и спустился на кухню, который почти не выдавал произошедших накануне событий ничем, кроме пустующего места, где должен был стоять сломанный стул. Феликса встретила Со Хён и с взглядом, полным сочувствия, поставила перед ним чайник. — Принеси мне кофе, — прохрипел Ли не своим голосом. — Покрепче. И без сахара. Домработница молча скрылась из виду. В тишине пустого особняка хлопнула входная дверь. Через минуту в дверях появился мужчина, предавший его любовь минувшим вечером. Феликс встал из-за стола, желая уйти, но Хенджин остановил его, взяв все еще за запястье с синяками. Ли поморщился от прикосновения. — Постой, пожалуйста, — Феликс еще никогда не слышал, чтобы его голос был таким надломленным. Хенджин достал из-за спины букет белых ромашек и опустился перед ним на колени, не отрывая виноватого взгляда. — Прости меня, солнце. Я умоляю, прости меня.

🤍Настоящее время🤍

Феликс трясущимися руками берет в руки телефон и набирает текст: «Ты снова с ним?» Замешавшись на секунду, все же тычет на «отправить». Практически сразу статус сообщения приобретает «прочитано», но за этим больше ничего не последовало. Действительно, к чему ему отвечать, если Ли и так знает ответ? Глаза снова защипало. Хенджин не единожды извинялся за эти месяцы, но каждый раз пропадал по ночам, убивая любящего его парня. Не любит, но и не отпускает. Возвращается домой, пропитанный запахом чужого парфюма и целует губами, которыми целовал не только Феликса. Не любит, но подпитывает каждый раз его отчаянную любовь к нему. Настоящий садист. Покрутив в руках телефон, Ли принимает второе по важности решение в жизни. Впереди снова бессонная ночь, но в этот раз она прошла еще мучительнее предыдущих. Да, он как и всегда проплакал эту ночь напролет, но от предчувствия этого дня что то странное дрожало внутри. Не позавтракав, Ли быстро настрочил сообщение Джисону: «Мы можем встретиться?» — быстро собрался и накинул на себя теплую одежду, как никак уже декабрь месяц на дворе. Джисон почти моментально отвечает на сообщение и без вопросов соглашается. То, что надо. — … Я принял решение расстаться с ним. — заявляет Феликс, после того, как от начала до самого конца рассказал свою историю. Джисон чуть не поперхнулся от его слов. — И как Хенджин отреагировал на это? — Он пока не знает. Я написал письмо и отдал его нашей домработнице, чтобы она отдала его, когда почувствует, что время настало. — Так вот в чем настоящая причина твоего состояния? — Прости, — промямлил Феликс. — Мне нужно было сразу тебе рассказать обо всём… Да и мне больше некому было прийти. Я просто смертельно устал от этого. Он несколько месяцев приходит домой, чтобы переодеться и принять душ. Если так описывается любовь и отношения, тогда я отказываюсь от них. У меня больше не осталось сил. — Не извиняйся. Я рад, что ты доверился мне, Феликс. Уверен, что ты сможешь и тебе хватит сил со всем справиться, не вешай нос. Ли смахнул непрошеные слезы и, решил для себя, что сегодня больше не будет, сделал ещё один глоток ликёра, жестом приглашая осушить полностью свои стаканы. Не касаясь больше никаких запретных тем, друзья знатно напились. Когда Феликс заметил в себе непреодолимое желание переспать с Джисоном, чтобы отомстить, хоть Хван и так думает, что они спят вместе, всё же было принято решение разъезжаться по домам. Кое-как передвигаясь, Феликс смог добраться до постели, сражаясь с желанием вырубиться на полу в коридоре. Наутро голова гудела, будто кто-то бил по его голове на протяжении всей ночи. Подступающая кислота дала знать, что нужно бежать к туалету. Видимо, вчера этого не произошло, а произошло только сегодня с самого утра. Феликс чувствует себя отвратительно, пока «обнимает» унитаз. От воспоминаний о том, что происходило, сердце парня снова заныло. Он простил Хенджина тогда, когда он упал перед ним на колени. Верил, что любовь сможет залечить раны и вернет былое счастье, но все становилось только хуже. Хван все реже и реже возвращался домой. Вел себя отстраненно и холодно. Ли пытается не считать те дни, когда он так отчаянно и издевательски подкармливал чувство уже больше похожее на стокгольмский синдром, чем на любовь. Он принимает третье решение. Собирает пару вещей в рюкзак, накидывает его на плечи и садится за руль. Водить он, к счастью, умеет. Уже через час Феликс обналичивать счет своей карты, предварительно выбрасывая свой телефон в урну. Он должен исчезнуть. Поэтому сейчас он идет по аэропорту, взяв билет на самый ближайший рейс. — Прощай, — едва слышно прошептал Феликс, когда самолет отрывается от земли. Свою поездку он выбрал наугад, чтобы уж точно никто не смог догадаться о его местоположении. Вряд ли даже сам Феликс мог бы ответить кому или чему было посвящено его «Прощай». Хенджину? Сеулу? Джисону? А может, всей прошлой жизни, которая была его разочарованием, и он не хотел бы возвращаться к ней? Надев наушники, парень углубился в музыку, совершенно спокойный, уверенный в том, что заживет полной удачной жизнью.

🤍Спустя годы🤍

Осенняя пора дает о себе знать. Ветер злобно завывал, наклоняя деревья в сторону, и метал листья, которые не выдерживали и отрывались от веток. Мужские туфли стучали по ступеням к главному входу особняка. Рука, прятавшаяся под плащом, покрытым дождем, потянулась к двери, чтобы постучать. Человек, прятавшийся под капюшоном, несмело постучал, будто сомневаясь в своем решении. Через несколько минут за дверью все же послышались шаги и дверь приоткрылась. Из двери выскользнула голова женщины, на вид ей около шестидесяти лет, седина кое-где виднеется. — Чем могу вам помочь? — спросила она, осмотрев гостя. — Здравствуйте. У меня сломалась машина. Не будете ли вы так любезны позволить мне переждать у вас дождь и дождаться эвакуатора? — Да, конечно, проходите внутрь мистер. Загадочный гость окинул помещение и сбросил капюшон. Он поправляет волосы, пока домработница с пристальным взглядом пытается вспомнить этого человека. Как только она вспоминает, прикрывает рот от изумления. Не верит, что это тот самый друг Феликса, который исчез позже самого Ли. Как же она его давно не видела. Прошло 20 лет со дня неизвестного исчезновения Феликса. — Кто там, Со Хён? — раздался мужской голос и через несколько секунд в дверях появился его обладатель. — О, мистер Хван, это… — она забыла имя гостя, поэтому сделала паузу, ожидая, что тот представится сам. — Джисон, — четко проговорил гость, глядя в глаза в удивленные карие глаза. — Хан Джисон. — Со Хён, приготовь, пожалуйста, чай.

🤍Ранее🤍

Хан Джисон стоял у порога небольшого домика в Австралии. Уже зима на дворе, но снег так и не выпадает. — Никудышный ты друг, раз тебе понадобилось 5 лет, чтобы найти его. — бубнил себе под нос Хан. Собрав свою волю в кулак, он решил постучать в дверь. — Минутку, — раздался до боли знакомый голос. Через долгие полминуты в проеме появился тот самый улыбчивый парень, который по памяти Джисона, во время проживания в Сеуле улыбался реже, чем сейчас. Улыбка Феликса сползла, как только в глазах промелькнула доля узнавания. — Джи… — выдохнул имя старого друга Ли. Открывая дверь настежь, он приглашает Джисону пройти. — Выпьешь чаю? — С удовольствием, — они оба понимали, что этот чай лишь повод обсудить все новое или позабытое старое, но позабыто он точно не для Феликса. — Как ты меня вообще нашел? — разливая ароматный цветочный чай, спросил Ли. — С трудом, — с губ слетает нервный смешок. Джисон не переставал думать о том, какой Феликс счастливый. Может, у него появился кто, вот поэтому он снова такой солнечный лучик? — Нет, — догадывается он. — Что? — Я живу один. — Почему ты тогда сбежал, Феликс? Почему не сказал ничего мне, твоему, вроде как, другу? — А какой в этом смысл? Да и что бы поменялось? — Ты в своем уме? Хенджин тебя искал везде, где только мог. Со Хён передала ему твое письмо, Хван так плакал в тот вечер. Тебя признали пропавшим без вести, а его, в свою очередь, затаскали по полицейским участкам, пытаясь выбить из него признание о причине твоего исчезновения. — Они до сих пор вместе? — парень перебил Джисона. Ему неважно было то, что чувствовал, как пытался найти, через что прошел Хенджин. Прошлая жизнь основательно была похоронена и не приносила так много боли, как раньше. На вопрос Феликса, Джи тяжело опускает голову, утыкая взгляд в кружку с чаем. — Да. Через пару месяцев он перебрался к Хенджину в особняк. — Поэтому я и уехал. Я не хотел видеть Хвана, видеть то, что он уходит по середине ночи, а я ведь прекрасно знаю куда. Я просто устал, решил начать жизнь с чистого листа, найти любимого человека и зажить спокойной жизнью. — Джисон на эти слова понимающе кивнул. — Ты счастлив? — с какой то грустью спросил Джи. — Да, — ни на секунду не задумавшись он отвечает. Повисла тишина. Не та, которая напряженная, или тяготящая. Тишина, которая комфортная и уютная. Джисон тяжело выдохнул, но все же обратился к Феликсу. — Как на счет прогуляться? — Мне нравится это предложение, — все также улыбнувшись, Феликс оставил недопитую кружку на столе и направился в спальню, чтобы переодеться. Он надел свои любимые джинсы, новогодний свитер с оленями и куртку, которая может являться как и зимней, так и осенней, но погоду Феликс все никак не может понять за пять лет проживания здесь. — Ну, пойдем. — открывает дверь, и Феликс только теперь замечает забавную шапку на голове Джисона. — И как давно у тебя эта шапка? — прикрывает рот рукой, потому что хочет его сделать чуть тише. — Правда забавная? Она мне нравится! И почему то именно в этот момент, как только они стали прогуливаться по улочкам Австралии, с неба падают маленькие различные снежинки. Ни одна из них не похожа. Феликс смотрит на небо, и на его лицо приземляются и тут же растворяются снежинки. Он хочет загадать желание, поэтому подставляет ладонь, поджидая падающую снежинку прямо на нее. Одна из них все же попадает в руку, Ли тут же закрывает ладошку, прижимает ее к сердцу и мысленно проговаривает: «Пусть у Хёнджина все будет хорошо». Надеется, что его желание исполнится. — И что ты загадал? — любопытный Хан поинтересовался. — А вот я тебе не расскажу, иначе желание не исполнится, — слегка посмеявшись, они продолжили путь, кое-где останавливаясь, чтобы посмотреть на снегопад, хлопья нескончаемо падали.

🤍Настоящее время🤍

— Так вот куда ты запропастился. — нервно хохотнул Хенджин, поднося чашку чая к губам. Несколько часов кряду они разговаривали. За окнами продолжала бушевать непогода, но в гостиной было тепло и уютно, что навевало на Хвана воспоминания, вызывающих чувство вины.

***

Прошло уже много лет с исчезновения Феликса. У Хвана был Минхо, но счастье было недолгим, и он обвел другого, как маленького мальчишку, который, как оказалось, он вынашивал в себе этот план долгое время. — Твою мать!!! Как такое могло произойти?! — Хван сидел за столом в кабинете и в сотый раз перечитывал документы, перевод которых заказал у частного переводческого бюро. Слишком поздно он осознал, что Ли Минхо окрутил его вокруг пальца, и, подослав подставного переводчика на одну из сделок, подстроил факт того, что Хенджин якобы подписал бумагу, согласно которой передает Минхо все активы компании, которые достались по наследству. — Вот дрянь! — проорал он, сметая все со стола на пол в порыве злости. Мужчина держался за голову. Внезапно он осознал, что уничтожил все, что у него было, купившись на сладкие речи этого засранца. Он лишился самого дорогого — искренне любящего его парня, так низко предав его. И как постфактум лишился всего материального, что имел, неспособный сопротивляться этим чарам. И теперь он, обманутый и никому ненужный, мог лишь смириться с судьбой, которую сам себе выковал. Бумеранг всегда возвращается.

***

Хван поднял глаза полные слез, отчаяния и злости на самого себя. — Я виноват, сам себе яму нарыл, из которой теперь выбраться не в силах. Все эти годы меня изнутри съедало чувство вины перед Феликсом. Но я и представить не мог, что он просто решил исчезнуть. Я в самом деле так глубоко ранил его, что он сбежал, не оставив после себя даже ниточки? — мужчина тяжело вздохнул, — Я знаю, что это ничего не изменит, но я должен извиниться хотя бы перед тобой, — голос раздавленный, надломился. — Я хотел быть с ним, но я дурак. Прости меня за то, что меня не было рядом с ним, когда ему было тяжело. Прости меня за все. Прости. — Я не думаю, что есть какой то смысл извиняться передо мной. — тихо проговаривает Джисон. — Но есть огромный смысл извиниться перед самим Феликсом. Ты должен лично извиниться перед ним. Уверен, он тебя уже давно простил, но слова, которые не были сказаны, должны наконец быть высказаны. И совершенно точно будет легче. В полумраке освещенной камином гостиной повисло долгое томное молчание.

🤍Спустя пару дней🤍

Зимний морозящий вечер. Маленькое кладбище в городе Брисбен. Был небольшой ветер, который обжигал щеки, скрывающий в себе горечь невысказанных слов. Мужчина, стоящий на коленях перед мраморной плитой, слегка засыпанной снегом, не обращал внимания на мороз. Его сердце и разум без остатка захватил взгляд вечно летних глаз любимого парня, который улыбался ему с фотографии, обрамленной черной рамкой, с именем и двумя датами. Ли Ёнбок Феликс 2000-2066 Луна в сердцах — улыбка в солнце — Всего год назад… — прохрипел мужчина в пустоту, и шум и вой снега тут же поглотил его слова вместе со сбегающими по лицу слезами. — Я мог все исправить. Мог найти тебя… — его голос окончательно сломался о тягостное чувство безысходности. — Прости… Прости меня, солнце. Я люблю тебя…