Ярко-алый вечер двух Т

Сеансы одновременной игры в маленьких городах стали ужасно раздражать. Хотелось обратно в Ленинград, прочь от затянувшегося турне. Анатолий смылся на встречу красному закату из душного здания ДК через чёрный ход, пока его не поймали фотографы и неравнодушные любители шахматной игры. Вечер в Невинномысске не задался. Раздражало всё — длительное отсутствие секса, Виктора, хоть какой-нибудь возбуждающей дамы. Дети здесь попались неспособные к творческой стороне шахмат, не получилось расслабиться даже в игре. Организаторы заставили повязать пионерский галстук для единения с атмосферой. Алая ткань осталась у Толи на шее… И он даже подумывал снять его, достать из кармана обычный. Хотя, ведь не на улице это делать, верно? А Виктору бы понравился галстук… Он любит и в платье, и чулки… В паху кольнуло, Толя от досады опустил нос ниже и приуныл, представляя в голове мерзкого мастера Котова, чтобы загасить фантазию. Ссутуленный и несчастный, он шёл в номер гостиницы, где предстояло переночевать. Совсем туда не хотелось. Хотелось страсти и любви, чтобы хоть на четверть часа почувствовать внутри себя прочный стояк, губы на шее и руки, блуждающие в недетских местах… Размечтавшись, Карпов не заметил, что его заприметил мужчина. Со мной что-то произошло, я смутно понял, что этот мальчик мне нужен. Хоть, я и не видел его раньше, он мне сразу понравился. Необычно длинные волосы зачёсанные набок, худой, светящийся, казалось будто он ничего не весит. Лицо симпатичное: большие глаза, длинный носик, неулыбчивый. А главное — на нём идеально сидит ярко-красный галстук. Анатолий Емельянович пошёл навстречу юноше, тот пребывал в крайней степени задумчивости: на голос не отозвался… Оставался последний приём — столкновение и невинный расспрос. Толе захотелось объявить в розыск на привлечение секса к ответственности… А ещё попить пива где-то на дальней лавочке парка. Как только юноша сообразил, что надо спросить кого-то, где ближайший магазин… Он врезался в человека. — Прошу прощения, — незнакомец извинился, от него веяло благодушием. Взгляд Карпова заинтересованно заскользил по фигуре мужчины. Волнистые волосы в высокой пышной причёске, глаза оттенка холодного штормового моря, интересной формы острый нос, немного выдающийся вперёд подбородок. Стройная фигура, широкие плечи, красивые руки. Не похож на рабочего, наверное, кабинетный… — У вас что-то случилось? Может помочь? — учтиво интересовался случайный прохожий. Толина растерянность и задумчивость сыграли плюс для установления контакта. — Я хотел найти магазин. — Тут через двор можно срезать и будет магазин. Лучше будет, если я сопровожу, — Сливко испытал прилив радости от того, что мальчик не местный. — Я не отниму вашего времени? — вежливо спросил Толя для приличия. — Всё будет хорошо. Меня зовут Толик, — светло-голубые глаза засияли с надеждой. Вот сейчас он заинтересует мальчика клубом, предложит сняться в фильме… — И меня зовут Толей. Приятное совпадение. Ой, то есть знакомство! — Карпов смутился под пристальным взглядом собеседника и запутался в словах. — Ну, раз мы познакомились, то немного расскажу о себе, вдруг полезно будет знать. Я работаю с детьми, в туристическом клубе, ходим в походы, снимаем фильмы. Недавно мастер спорта по горному туризму получил. Ты тоже можешь, если захочешь, — Сливко «по-отцовски» похлопал Карпова по плечу и указал на магазин. — Спасибо, но у меня уже есть мастер спорта. По шахматам. С детьми работать очень интересно, правда, — Толя не придал значения тому, что собеседник зашёл с ним в магазин, простоял, заполняя пространство рассказом всю очередь. То, как уважительно поздоровались какие-то женщины. Толя купил три бутылки тёмного, вышли. — Анатолий Емельянович, значит. Да, вас тут все знают! Может по бутылочке? — намеренно звякнув содержимым пакета, предложил Толя. — А сколько тебе лет? — уточнил Сливко. План рушился, надо спасать. Ему уже Толя понравился. Не хотелось отступать. — Мне весной восемнадцать исполнилось. Всё законно, вы не бойтесь, — Карпов протянул бутылочку из пакета, Анатолий нехотя принял. — А мы куда идём? — Сливко понял, что он не отстанет пока не останется с Толей наедине. Красный галстук манил за собой, действуя, как красная тряпка на быка. Он решил каким-нибудь образом зазвать юношу домой. Несмотря на совершеннолетие, он сохранял в себе хрупкую притягательную мальчишечность. — В парк, наверное, — после нескольких глотков пива Толя порозовел, задумчивость сменилась лёгкой улыбкой, и он беззастенчиво стал оценивать фигуру собеседника. — Может ко мне? — нервно крутя в руках бутылку с пивом, спросил Сливко, с горечью признавая, что сейчас всё может закончиться, так и не начавшись. Карпов засиял. Именно с фразы, а «может ко мне?» началась его сексуальная жизнь. — Да! — бурно, с восклицанием, Толя согласился. Он ничего не терял, даже, если не получится соблазнить этого «практически незнакомца». Симпатичного незнакомца… — Я искренне рад, — с чувством такта, сознался предупредительный Сливко. * * * Анатолий Емельянович заварил чай в подстаканниках и перенёс беседу за чаепитием в свою комнату. Большая, просторная, светлая: тюль в пол, пара шкафов, небольшой диван со столиком и кровать-полуторка с железными витыми спинками. Столик пополнила вазочка с круглыми солёными печеньями. Толя сидел и пил пиво — вместо чая и грыз печеньки, слушая рассказы о природе Дальнего Востока. Толик рассказывал так интересно и увлекательно, а потом достал из шкафа ботинки. — Я сейчас тебе фокус покажу. Он немного опасный, но если будешь делать всё правильно, будет красиво, — Сливко коснулся Толиной коленки и не встретив сопротивления закатал штанину до колена, а потом другую. Карпов в это время ощутил прилив, сложилось такое ощущение, что зачесались яйца. — У тебя очень красивые ноги. Ты знаешь об этом? — Анатолий нежно провёл пальчиками по щиколотке и помог одеть ботинок, а затем и второй. После этой фразы Толя понял: вот оно! Его вечерний секс! Он облизнул губы, смело поднял подбородок собеседника и впился требовательным поцелуем в тонкие губы Анатолия. Новый знакомый оробел, но как только мальчик в недоумении хотел отстраниться, стал отвечать, позволяя Карпову вести. Мальчик проник языком дальше, в накатившей страсти, обвивая шею руками и, поглаживая волнистые волосы партнёра. Отклонившись назад, чтобы прервать поцелуй, Сливко задел локтём и перевернул железную вазочку с печеньем, которая звеня покатилась по полу. — Давай фокус. Держи ноги вот так, сейчас заблестит, — после этих слов Анатолий поджёг облитые керосином ботинки. Они загорелись, вызывая блеск в светло-голубых глазах хозяина квартиры и более сильное возбуждение в брюках. — Это очень зрелищно, но, пожалуйста, погаси, ноги затекли, — пожаловался Толя. Печенье под ногами Сливко захрустело, он сходил в ванную за тазом с водой и залил ей маленький пожар. — Ничего себе, тут каша на полу. Печенье размокло! — Толя хихикал, смотря, как Анатолий убирает кашу совком. И бросает на пол тряпку, ползая по полу, чтобы она всё впитала. — Иди сюда, я тебе помогу, — позвал Сливко и они переместились на кровать с резными спинками. — Ты возбуждён, — констатировал Толя. Решив, раз мальчик его поцеловал, да и вообще смышлён в этом плане, то можно осмелеть: — Можно мне подрочить на тебя? — Я хочу большего. Позволь мне? — Карпов стал расстёгивать пуговицы на рубашке партнёра, избавляясь, как от неё, так и от прочей лишней одежды. — Оставь на себе рубашку и галстук, пожалуйста, — Сливко перехватил ладонь мальчика, коснувшуюся алой ткани и поцеловал её, заглядывая в большие зелёные глаза. Толя повиновался. Затем он уложил Анатолия на кровать и плюнул на ладонь, с трепетом касаясь чужого члена ладонью. Распределив смазку по стволу, Толя оседлал бёдра партнёра и стал медленно, плавно вбирать в себя чужое возбуждение. Под удивлённый «ах», Толя качнулся и замер, привыкая к подзабытым за турне ощущениям. — Как же блять, хорошо, — крепко выразился мальчик, отслеживая реакцию партнёра. Появились крепкие руки на талии, мужчина выразил готовность. Первый толчок. Толя понял, что партнёр очень хочет управлять. Он был готов отдасться в его власть ради удовольствия. — Если хочешь, мы можем немного поменять позицию. Ты будешь удовлетворён, — пообещал Толя и стал объяснять. Сливко забрался с коленями на кровать, по указке Карпова смазал детским кремом своё возбуждение и вставил, обронив стон, когда Толя скрестил ноги у него за спиной. — Пожалуйста, я хочу, ну, — Карпов вильнул бёдрами, и почувствовал новый толчок. Затем последовала серия толчков. — Где же ты был раньше, — между выдохами бормотал мужчина, ловя губы любовника. Больно прикусив, он испытал энтузиазм, когда из ранки на губе у мальчика пошла кровь. Толя облизнул губы и потянулся за поцелуем к партнёру. Сливко почувствовал привкус железа у себя во рту и пришёл в неописуемый восторг. Анатолий решился и приложил руку к шее Толи и сжал, но не сильно. От лёгкого удушья у Карпова сильно зашумело в ушах и кровь прилила к голове, стали острее чувствоваться ласки, совершаемые с телом. Но тут его шею отпустили. Толя вдохнул, круглыми от удивления глазами уставившись на любовника, который в два сильных размаха обильно излился внутрь Карпова. — Что это только что было? — присев на кровати, недовольный от того, что был в шаге от того, чтобы кончить от новых ощущений, в недоумении спросил Толя. Сливко не расстерялся с ответом: — Секретная техника. — Я хочу ещё, — попросил Карпов и погладил предплечье партнёра, придвинулся ближе, массируя плечи. — Боюсь, что не смогу ещё раз возбудиться, — нехотя признался Анатолий. Толя воспринял эту фразу как вызов и сполз с кровати, пристраиваясь между ног любовника. — Тогда смотри, — мальчик приметил в светлых глазах партнёра азарт и изумление. Он коснулся ладонью вялого члена, сжал уверенней и поднёс к губам. Пустив по стволу объёмную ниточку — можно даже сказать «верёвочку» слюны, Толя провёл по постепенно нарастающему возбуждению языком, распределяя смазку. Повернув голову набок, он приласкал мошонку, создавая приятный вакуум и пошлые чмоки. — Видишь? — Карпов, смотря в блестящие от похоти глаза напротив, провёл языком от яичек до головки, щекоча выступившие венки. Остроносый паренёк творил чудеса. Анатолию вновь захотелось его поцеловать. Склонившись, он завладел тонкими губами мальчика, облизнул трещинку на нижней губе и, придерживая за щёки, углубил поцелуй, периодически агрессивно прихватывая зубами и оттягивая поверхность нежных мальчишеских губ. Сейчас Толя был солёным на вкус, после лёгкого минета частично собрав вкус самого Сливко. Нечаянно задев ранку на губе, вкус стал смешанным, изысканным и подтолкнул Анатолия Емельяновича к поощрению своей слабости — пагубной стези, кривой дорожки к опушке из его израненных уродством фантазий. — По секретной технике, я обязан на время акта привязать тебя к кровати. Ты получишь разрядку, я понял, что тебе это очень нужно, — Сливко имел коллосальный дар убеждения, который не раз позволял ему добиться желаемого. — Я немного поиграю с твоим хозяйством и разрешу тебе показать всю прелесть этой техники, — Толя вобрал возбуждение наполовину и начал качаться, скользя по поверхности естества. Снизу он помогал самому себе, надрачивая ладонью в такт. Ради удовольствия Толика он постарался и расслабил горло, пропуская головку и уткнулся носом в пах, без возможности подать стон от того, что кончил. Карпов отстранился и сел на пол, напротив стояка. Руки стали липкими, он показал ладони любовнику. Сливко посмотрел на него вожделеющим взглядом, сходил к шкафам за верёвкой и платком. Последний он протянул мальчику. Тот вытерся и перебрался на кровать, позволяя Анатолию привязать запястья к резной спинке кровати. — Будешь слушаться меня? — прикусив шею мальчика и пробираясь поцелуями-укусами ниже, спросил Сливко. — Да-аа… Пожалуйста, помоги мне, — Карпов подмахнул бёдрами, привлекая внимание к полувставшему члену. Анатолий, помассировав пенис с детским кремом, в пару движений привёл мальчика в фазу готовности. Затем он нанёс немного крема себе и пристроился возле Толиной задницы. Пропустив внутрь головку, он резко вошёл полностью и замер, наслаждаясь недовольным шипением партнёра. — Двигайся, — прошептал Карпов и повёл запястьями. Прочно привязан. Сливко охотно повиновался просьбе, придерживая мальчика за поясницу. — Быстрее, пожалуйста… Скорее, — умолял Толя зажмурившись от удовольствия. — Сейчас будет воздействие. Приготовься, не напрягайся, — сбиваясь в словах, предупредил мужчина. Сливко взялся за галстук мальчика и стал затягивать, перекрывая пути дыханию. Шум в голове, осознание от того, что любовник «от страсти придушить готов», испуг организма, обострение ощущений… Всё способствовало приближению оргазма. Мужчина затянул алую ткань сильнее. Толя на краю сознания подумал, что умереть голым в чужом городе… Завершить мысль он не успел, сознание рассеялось, тело выгнулось дугой, зашевелились ноги. Узел на шее ослабили, руки любовника обхватили член, надрачивая в похожем темпе, с которым Анатолий потрахивал задницу мальчика. Воздух толчками и пульс на три счёта-та. Толя жадно вдыхал, часто моргая. Пагубная стезя, удавка на шее… Долгожданная разрядка. Вязка-развязка… Толя по-блядски выгибается, его потряхивает: белая жидкость пачкает рубашку. Он чувствует пустоту внутри себя и открывает веки. Анатолий возвышается над ним, сосредоточенный, закусил губу, волнистые волоски прилипли ко лбу, активно двигает ладонью на собственном члене, умело подводя к концу: дальномерная струя, выдаёт голокружительный оргазм мужчины. Сливко взмокший, обессиленный падает на постель. Главное — его внутренние демоны удовлетворены. Он слушает Толино сердце, не решаясь что-либо сказать. Слишком хорошо. Ужасно неприлично вытворять такое. Он должен хотя бы извиниться… — Развяжи, пожалуйста, — просит Карпов. Сливко возится на кровати, садится, смотрит на Толю, развязывает его галстук, ощупывая пальцами розовый след от удушья. Скоро сойдёт. Мужчина склоняется и мягко сминает Толины губы, как бы на прощанье. Затем он распутывает правую руку, массирует запястье и целует ладонь, выдерживая с мальчиком зрительный контакт. Так же он поступает с левой рукой. Карпов утягивает его на постель, обнимая поперёк груди. — Отдохнём несколько минут и в ванную, — мальчик расслаблен и даже доволен. Никто из них не предпологает, что один из них в будущем серийный убийца, а другой чемпион мира. Никто из них не смеет предположить: на память у Сливко останутся ботинки и Толин галстук, а у Карпова значок от «ЧЕРГИДА». Оба знают: моменты этой случайной связи, любовники которой обоюдно показались друг другу неординарно странными… Эта встреча запомнится надолго.