Мой любимый красный цвет

Потрескивание пламени и его пляска на дереве всегда нравились Юкико, ещё в той, первой жизни, она обожала сидеть у костра. Вначале в пионерлагере, затем, будучи комсомолкой, в походах с друзьями и поездками за город на шашлыки, когда жизнь немного наладилась. Растерев пальцы, которые уже основательно подмерзли, она протянула руки к огню, чувствуя его живую и дикую энергию. Тепло словно котенок ткнулось в ладони и разнеслось по телу, заставляя улыбнуться. — Можно чакрой греться, — Мадара закончил с кунаями и оглядел выход пещеры, в которой они скрылись от непогоды. — Предпочитаю так, — Юкико повела плечами, — это позволяет оживиться. — Хм. Учиха умолк и тоже уставился в огонь. Как бы не хотела Сенджу узнать почему именно её глава клана потащил в страну Железа на переговоры, сейчас об этом лучше было не спрашивать. Мадара был крайне недоволен недавним заявлением Ивы и получать лишний раз словами или все тем же огнем как-то не хотелось. Дрова потрескивали от жара, а Юкико смотрела в пламя, видя танцующие фигуры в переливах огня. Они сплетались в людей и фантастических зверей, заставляя забыть обо всем. О том кто она, что пережила, и кто находится рядом. — Спать собираешься? — щелчок пальцев был неожиданным, заставляя вздрогнуть и оторваться от огня. — А? Да, сейчас. — Ты уже полчаса сидишь, — Мадара недовольно прищурился, — и глаза стеклянные. — Задумалась, — Юкико потерла веки, — мое дежурство второе? — Да. Слегка пожав плечами, Сенджу расправила спальник на котором сидела и улеглась на бок, все ещё не в силах оторвать взгляд от пламени. Такое живое, в отличии от её льда. Всегда в движении, тогда как она заставляет время застыть. Холод тоже может обжигать, но уже совершенно иначе. Такой ожог болит сильнее и гонит по крови стужу, как ту, что сейчас бушует за пределами пещеры. — Спи, — Учиха наклонился, оперевшись на ладонь, — иначе шаринганом усыплю. — Можно. Мыслей слишком много, — Юкико слегка пожала плечами, а Мадара изумленно выгнул брови. — Ты сейчас серьезно? — Ваш брат уже накладывал на меня гендзюцу, в том числе подобного рода, не вижу причины отказываться от помощи. К тому же, если я сейчас не высплюсь, то скорость передвижения снизится. — Сумасшедшая, — Учиха перебрался поближе и уселся так, чтобы упираться бедром и коленом в её спину, — даже Хаширама не позволяет себе такого доверия. — Если не доверять союзнику, то лучше не доверять никому, но тогда становится очень печально. — Ты можешь так доверять своему клану, но союзному… — Мадара слегка поморщился, — это заставляет думать о том, что ты повредилась разумом. — Вы прекрасно знаете отношение моего клана ко мне, доверие к ним у меня исчерпалось ещё в детстве. — Ненормальная, — Учиха постучал ей указательным пальцем по лбу, — не знай я, что вот тут у тебя далеко не пусто, принял бы за блаженную. Добровольно подставляться под шаринган. Или, — Мадара сощурился, — ты проводишь какие-то свои исследования? — Я же не Тобирама, склад ума не тот, — Юкико усмехнулась, — вот уж кто не отказывается от экспериментов. — Три больных на голову Сенджу и все рядом со мной, — Учиха фыркнул. — Почему три то? — удивилась женщина. — Хаширама, — Мадара вздохнул, — вот уж кого не смущает возможность погрузиться в иллюзии или оказаться с ворохом ментальных закладок в голове. — Он знает, что для этого нужно как минимум поработать несколько часов, за секунду такое не сотворить. — У нас, к примеру, ещё не один день впереди, можно личность переделать до неузнаваемости, — Учиха хищно улыбнулся. — А зачем? Проще ведь прикрутить условный раздражитель к безусловному рефлексу. Тут даже шаринган не нужен, — Юкико негромко рассмеялась, — человек сложнее собаки, но даже при условии более сложной нервной системы, можно очень многое сделать. — Хм, — в черных глазах мелькнул шаринган, — мне вот интересно, ты сама до этого дошла при довольно урезанной информации или же с Инудзука переобщалась? — Условные и безусловные рефлексы вам ведь известны, верно? — женщина нахмурилась и повернулась так, чтобы видеть лицо Мадары. — Привитые и инстинктивные, — Учиха кивнул, — довольно узкая область о которой знает всего три-четыре клана. И Сенджу в них не входят. Юкико неловко улыбнулась. Для неё подобные знания были само собой разумеющимися, хотя бы потому что, старшая сестра была медиком. Все подготовки к сессиям, заучивание частей тела, детали нервной системы, озвучивалось четко, громко и настолько часто, что вскоре все в её семье могли сходу перечислить все составляющие человека едва ли не по алфавиту. Не говоря уже о том, что внутренний мир был далеко не секретом, даже для двухлетней Оли, которая на требование показать животик, картаво уточняла «животик или желудок?» — Приходилось слышать, — лгать тому, кто ложь не просто видит, но ещё и предугадывает, бессмысленное занятие, но ведь можно соврать, сказав чистую правду. — Да ты целый кладезь информации. От умения озеленить деревню с расчетом не менее чем на сто лет, до человеческого организма. И это уже не говоря о разработке структуры управления и ещё пары десятков областей, часть из которых знают только некоторые кланы. — Думаете, что я из тех, кто выведывает информацию? — Очень похоже. Ты умеешь расположить к себе ничего не говоря, — шаринган полыхнул и черные томое закрутились по радужке, почти гипнотизируя, — признаюсь, даже я попался на твой крючок. Сенджу, которая не боится, да ещё и женщина, сложно пройти мимо такой интересной ловушки. — Так вот зачем вы взяли меня с собой, — Юкико слегка кивнула, — если что, всегда можно списать на нападение или мою собственную неосторожность. — Снова начинаешь заговаривать зубы? — Мадара хищно усмехнулся, — план хороший, отщепенка клана, вся такая несчастная, с хорошим геномом, положительно настроенная на наш клан. Тебя основательно подготовили. Вероятно, если бы не мир, то все равно влилась в Учиха, чтобы подорвать изнутри. — Тогда зачем делать так, что самой оттуда бежать хочется? — Сенджу действительно было интересно, — ведь тогда вторая часть плана неосуществима. — А ты можешь гарантировать то, что в твоей голове не стоят ментальные закладки? — Хм, — Юкико задумчиво нахмурилась, перебирая свои воспоминания. Мадара молчал, позволяя размышлять. — Если честно, я убегала из клана как раз после воспитательной работы старейшин, — медленно произнесла женщина, — избиение под маской тренировки было настолько серьезным, что у меня несколько ребер вошли в легкие, ирьенины слегка откачали, чтобы не умерла, и отправили долечиваться домой. Легкий кивок, показывающий, что её слушают. — Остальные травмы мне лечить не стали, сломанные пальцы и левая рука, сама зафиксировала, а синяки не считаются, они редко сходят, когда постоянно тренируешься или сражаешься. Юкико перевернулась и закинув руки за голову, подложила сцепленные в замок ладони под затылок. — Прихватила стандартный набор и ушла вместе со сборщицами. Правда, когда вышла за территорию, не знала куда мне идти. Около двух месяцев шарахалась по стране Огня, пыталась найти в себе силы просто жить, не говоря уже о том, чтобы жить хорошо, — память послушно воскрешала то состояние. Будь ей на самом деле тринадцать лет, то скорее всего и двух недель не протянула, приползла бы обратно. С её послужным списком Юкико скатилась в депрессию. Ничего не хотелось, вот совсем ничего. Даже жить. Сколько раз она держала в руках кунай с намерением воткнуть его себе в сердце или горло, но даже на это не хватало сил. Бродила от одного села к другому, где-то ночевала, что-то ела, когда в глазах мутилось от голода. Где-то вшей подцепила. Её тогда подобрали девушки с чайного дома, разглядели шиноби и посчитали что она с задания. Пожалели. Отмыли тот скелет в которой она превратилась, накормили и уложили спать под лекарствами, — в итоге, когда поняла, что даже сама себя убить не могу, сил не хватит, ни моральных ни физических, пошла в сторону клановых земель Инудзука. — Почему к ним? — вопрос прошелестел негромко, но Сенджу услышала. — Вашему клану было бы интересно вытащить из моей головы информацию, а значит, скорее захватили бы, а Инудзука не особо разбирались. Убили бы быстро. Только я не дошла. Тогда она встретила мальчика немного не доходя до земель Инудзука. Он тренировался на скалистой местности, опустошенной боями, между кланами Учиха и Сенджу. Падал и вставал, раз за разом сбивая в кровь руки и ноги, выжимая из своего очага всю возможную чакру для техник. И даже ухая в беспамятство от перенапряжения, все равно вскидывался на её чакру, смотря вокруг мутным взглядом. Только на третий день наблюдения она смогла приблизиться к нему и перевязать раны. На шестой споить немного воды, чтобы избежать обезвоживания, а на десятый даже слегка обмыть от пыли, пота и крови. За эти дни заботы о ком-то депрессия слегка рассеялась, позволяя хоть немного прийти в себя. А ещё зыбкий разум зацепился за этого мальчика. Он не сдавался, чтобы в его жизни не происходило, все равно горел жизнью и, видимо, поделился этим огнем с ней. Юкико прекрасно знала кому помогает и кого перевязывает. Гладила по волосам, иногда даже негромко пела, зарываясь пальцами в чужие пряди. — У меня появился якорь. Знаю как и почему, но объяснить не смогу, да и не хочу. Человек, на которого хочется смотреть, я бы это назвала больной любовью. Именно из-за него я не только вернулась в клан, но и решила стать сильней. — Хм, — Мадара моргнул, гася шаринган, — почему больной? — Мой разум был нездоров, уцепившись за соломинку смогла выплыть, но такое чувство не приведет ни к чему хорошему. Это фанатичное слепое обожание при котором нет никакой возможности построить отношения. Человек, окруженный такой верой, очень быстро теряет уважение к партнеру, подчинение приедается, становится естественным как воздух, а итог печален. Для обоих. — Жена подчиняется супругу, это нормально, — Учиха покачал головой. — О нет, тут иное, — Юкико усмехнулась одними губами, — перестаешь жить своей жизнью, становишься не просто приложением к человеку, а его вещью, покорной на основе безумия разума. Марионетка. Я восемь лет потратила чтобы перевести это немое обожание в хоть сколько-то приемлемую форму и не замирать каждый раз, как его вижу. На такое состояние ставить закладки очень проблематично, скорее получишь бомбу замедленного действия в собственном поселении, особенно с учетом того, на ком заклинило. — Учиха, — Мадара усмехнулся и отбросил волосы, лезущие в глаза, — действительно, к нам уже не послать. Кто он? — Да какая разница, — Сенджу хмыкнула, — жив, здоров, регулярно вижу, остальное значения не имеет. — Если ты говоришь что преодолела ненормальную привязанность переведя в хорошие отношения, почему нельзя сочетаться браком? Это укрепит союзы кланов. Подаст хороший пример. — Угу, не по голове шапка, — Юкико перевернулась на бок, снова подставляя спину, — не стоит лезть в чужую налаженную жизнь. Ему это не нужно, а мне хватает того, что он жив. Мое препарирование закончено или ещё что-то нужно сказать? — Как ты вообще выжила с такой дерзкой натурой и атрофированным чувством самосохранения? — Мадара негромко засмеялся, — и ты снова заговорила меня. — Ещё и крестиком вышиваю, — фыркнула Сенджу подкладывая согнутую в локте руку под голову, — с другой стороны, все мое общение можно по пальцам одной руки пересчитать, не удивительно, что правильно разговаривать я просто не умею. Тихий хмык и глаза вновь взглянули на багряное пламя, заставляя скривить губы в болезненной усмешке. И когда только успел.