Не покидай меня, Каря

      Я не особо помню, как оказалась в этом состоянии. Не помню, как очутилась рядом с ней, не помню, как стала зависима от неё. После моего переезда в Германию я словно умерла. Я ходила от школы до дома, от дома до музыкальной школы и назад. Но жила в четырёх стенах своей странной комнаты. Такой холодной, белой, не особо убранной. –Алиса, тебе не кажется, что тебе стоит больше общаться?–Говорил мне отец. Мой отец – прекрасный человек, этого факта никак нельзя опровергнуть. Правда, давление, которое порой он направлял на меня.       Мы уезжали с Украины без него. Его не было рядом. Он был далеко. Я его боялась. Я не хотела, чтобы он возвращался. Мне было двенадцать, когда он снова уехал на работу, уехал оставив не особо приятные воспоминания. Я боялась, что он снова приедет. Хотя он просто пытался научить меня жить, а я этого не понимала.       Вообще-то воспринимать одну и ту же ситуацию с разных сторон не так сложно, как я себе когда-то представляла. Только из-за этого умения у меня не было никогда личного мнения, восприятия мира. Я воспринимала его в зависимости от мнения людей окружающих меня. Мне всегда было затруднительно отвечать на вопросы "Как дела?", "Что думаешь?", "А тебе как лучше?", "А ты этого хочешь?". Я терялась копаясь в своём сознании, пытаясь найти ответ. –Я не знаю,–Тихо и неуверенно проговаривал я. Но этот вопрос всё чаще поднимался при изучении немецкого. –Wie geht's?–Часто спрашивали меня. Это переводилось "как дела", и я не знала, как отвечать. Из моих уст я могла выдавить лишь "alles gut", что переводилось как "всё хорошо". Затруднительно было так же, когда спрашивали "почему?".       Я словно не существовала тут, меня никогда здесь не было. В Германии я не чувствовала себя личностью, не чувствовала себя живой. Даже царапины на запястье больше не помогали мне почувствовать себя, своё тело. Царапины сделанные циркулем. Я так и не смогла ответить честно из-за чего я это сделала, но когда об этом узнали мне пришлось прекратить. Больше всего я боялась, что люди будут волноваться за меня или презирать. Я боялась излишнего внимания, но и одиночеством не особо была удовлетворена. Только вот, если запястье и чистое, глаткое, то левое плечо было украшено белыми полосами. Иногда я находила в этом что-то красивое, в первое время боялась, что кто-то узнает и я буду ловить осуждающие взгляды. Мне нужна была помощь, но я боялась её попросить.

«У других хуже»

      Этими мыслями я успокаивала себя всегда. Моя тревожность никуда не исчезла, лишь притупилась. Я предпочла помочь самой себе. Мои уши болели от наушников, телефон разряжался до нуля каждый день, я согревалась под четырьмя слоями одеяла ночью и прижимала подушку, словно это человек. И порой даже казалось, что я не одна. Аня (инет друг) :В общем, тут такое..       Она отправляла мне целые посты о своей жизни. Анюта, как я её звала. И в сети я больше не была Алисой, там я была Али. Кто такой Али?       Разница между Али и Алисой огромна. Али всегда старался быть милым, приветливым, готовым выслушать и поддержать, желающий улучшаться. Он был идеалом моей фантазии не отличавшийся внешне ничем. Случайно я и перешла на местоимение "он", но лишь в сети. В реальности я была той странной, не контролирующей себя, свой смех, слёзы, эмоции в общем. Той, что так боялась сказать что-то человеку, той, что я боялась кинуть что-то не то, той, что боялась взглядов и резких звуков.       И Аня делала меня счастливее какое-то время. Мне нравилось упитываться её болью. Мне нравились её глупые напечатанные сообщение, не всегда серьёзные проблемы, преувеличения. Но я не давал себе право сказать ей в лицо, что она преувеличивает. А разве имею? Иногда хотелось высказаться и про себя, но я заставлял себя заткнуться, ведь ей хуже. Даша (Крис) (инет друг) :Знаешь, ты такой милый! :У меня никогда не было друга лучше тебя! Правда! :Обо мне ещё никто никогда так не заботился.

Что?:

      Или пальцы робели, глаза слезились. Я чувствовал себя ужасно. Я даже ответить себе не могу, почему. Я знал, что я ужасен в общении и в дружбе.       От разных людей приходило всё больше жалоб, всё больше криков о помощи. Меня просили о помощи. Ужаснее всего было то, что я не мог им помочь. Мне нравилось жить чужой болью, пока она не наполнила меня полностью, пока в моей жизни не осталось ничего красочного. Я рыдал по ночам, я разцарапывал плечи вместо них, я вглядывался в каждое фото порезов, что присылали они. Всё не ограничивалось Анютой и Дашей, но они были главными, кто причинял столько боли. Аня (инет друг)

Аня, я хочу закончить наше общение:

:Хорошо, я не против.       Всё было так просто. Я плакала несколько дней, а потом меня отпустило. Я чувствовала облегчение. Мне никогда не было так легко. Только вот, теперь боли не хватало.       Я никогда не чувствовала своей боли. Не моральной не физической. Мне сложно было понять, болит у меня голова или мне кажется. Но чужую боль я видела. Чувствовала. Знал. Я слышала крики о помощи. Я пыталась помочь. Но люди отказывались от этого, мол от меня пользы нет, я лишь хуже сделаю. И я не настаивала. Если я мешаю – лучше не лезть.       И в классе я чувствовала себя совершенно чужой. До одного дня. Октябрь? –Драсте, мы новенькие. Тоже с Украины.       Я глянула в сторону двери. Девочка и парень. Не особо высокие, хотя парень выше. Когда оба начали искать места, где сесть, я жестом показала девочке, что возле меня свободно. Я особо и не надеялась не на что, но это был мой единственный шанс больше не делить парту с портфелем. Она приняла предложение и села рядом.       За первой партой третьего ряда. Я у окна, она рядом. Карина. Так её звали. Но для меня она останется Карей. Я не знаю, как вообще придумала ей эту странную форму имени, но она не была против. С Карей было довольно легко найти общий язык. –Тебе пятнадцать? Но ты же ниже меня..–Я удивлённо осматривала её с ног до головы. –Да. А Артёму тринадцать.       Артём был её братом. Странно, но он был ниже Карины. Котвицкие. Она была единственной, чью фамилию из класса я запомнила. Не особо длинные волосы, скорее чуть ниже плеч, обычно заплетённые в гульку. Светлые. Я б даже сказала белые.       Я запомнила цвет её глаз. Голубоватые, но карие ближе к зрачку. Она говорила, что глаза хамелеоны. Я словно тонула в них, в её невинном взгляде, полный энергии и спокойствия. Руки тонкие, чистые, белые. Носила очки. Казалось, будто она вышла из пинтереста. По крайней мере для меня. Меня то красоткой не назовёшь. После она перекрасилась в синий, и какая разница, что краска очень быстро ссылаясь и стала чуть ли не зелёной?       Она была тем, рядом с кем я чувствовала себя правда тревожно, но в лучшем смысле. Я боялась сделать что-то неверно, я боялась подойти слишком близко. До сих пор боюсь когда идём прикоснуться к ней. А потом всё случайно перевернулось.. Она разрешала мне лежать на её плече, порой ложилась на моё. Её двоюродный брат вроде, Эрик, что тоже пришёл с Котвицкими, нас обзывал лесбияночками. Только его теперь нет. Звучит так, будто я его повесила где-то в тёмном лесу, но он просто уехал назад в Украину.

«Каря?»

–Карь, а давай станем друзьями?–Я умоляюще посмотрела на неё в ожидании ответа. –Ну.. Нет.       У меня внутри всё свернулось. Я не ожидала этого ответа. Я никогда ничего не ожидала, но этого.. –Почему? –Ты слегка ненормальная. С тобой стрёмно.       Я словно сломалась в тот день. Хотелось разрыдаться на месте. Но пусть она не считала меня другом это не мешало нашему общению! Нет, другом была лишь она мне, я ей нет, но мы хорошо общались.       Вот, уже седьмого декабря ей стукнуло шестнадцать. А мне всё так же тринадцать. И мне всё так же страшно. Моя галерея была забита её фотографиями, хоть я их и удалила после. Мне нравилось разглядывать её лицо.       Она сдружилась с Кариной. Карина и Карина.. Как так вообще вышло? Поэтому мою я называла Карей, чтоб не запутаться, как минимум. Каря начала отдаляться от меня. Им обоим было по шестнадцать, они обе были взрослые, у них было о чём поговорить. Казалось, весь класс общался, а я и Соня были в стороне. Кто такая Соня? Она была одной из первых, кто оказался в немецком классе. И с Соней я тоже дружу. И Соню тоже часто забывают. Я это вижу. Мне её жаль и я хочу быть рядом. Я сама не поняла, как мы стали друзьями.       Я совершенно случайно поняла, что чувствую к Каре нечто большее, чем просто интерес. Но в любовь я не верила. То, что я чувствовала, я называю привязанностью. Я была зависима от Кари. Я зависима от неё. И мне нужна была она.

«Прошу, только не оставляй меня. Я боюсь.»

      Я боюсь остаться одна. Без Кари меня здесь нет. Без Кари я снова буду заперта в четырёх стенах.       Карина раздавала браслетики друзьям. Я тогда рядом находилась. Мне было не положено, но я выхватила один и надела себе на руку. –То Назара вообще-то. –Да ладно, Назара сегодня нет,–Кто-то с них поставил перед фактом.       Карина слегка задумалась. –Ладно, тогда можешь взять на день, но потом верни.       Я поняла, что было неправильно забирать чужое. Но браслет не отдала. Я просто забыла. Забыла и взять его на следующее утро. Я пишу этот текст с ним на запястье. А потом всё же отдала. –Хочешь наушник?       Для многих прослушивание чьего-то плейлиста считается довольно интимной вещью, но Каря была не против. Она копалась в моём, а я не смела взять её телефон в руки. Но смела брать наушник без разрешения. Выбор песни всегда оставался за ней. И я жила теми песнями, которые не любила. Я жила в её плейлисте. Я задыхалась от английских песен. Я вдыхала аромат её шеи. Она была тем человеком, чей запах я так хотела учуять.

«Не оставляй меня.»

      Мне так страшно, что я останусь одна. Без неё. Не уходи, Каря. Я не хочу снова упиваться чужой болью. Я прошу о помощи, но от тебя не требуется ничего, кроме как быть рядом. Просто продли этот странный момент. Продли моё счастье на несколько страниц фикбука. Продолжим раскрашивать твои разукрашки, слушать музыку на уроках Тюрины и греться под одним пледом. И лишь скажи, как мне изменить себя, я смогу. Обещаю. Лишь останься. Не покидай меня, Каря.