Попаданец на службе Её Величества

      Твилечки на том месте, где я её оставил уже не было. Оказалось, её захватила в свои руки неугомонная Амидала: подарила платье — приличнее того, что на ней было, — избавив меня от проблемы, как вести её по густонаселённому Корусанту, и теперь устраивала её в каюте. Меня Амидала передала в руки другой служанки, Дорме. Пришлось долго отказываться, уверяя её, что прекрасно уместимся здесь, вместе, ничуть не стеснив друг друга, и совершенно не стоит доставлять кому-то лишние хлопоты. Падме говорила, что нам будет неудобно — Ула тоже принялась разубеждать её в этом.       Наконец, оплот наивности сдался.       — Джон, поможешь мне принести бельё?       Я вышел с ней в коридор.       — Джон, было благородно с твоей стороны освободить Улу. Снять передатчик. Я не думала, что ты на это способен.       — Не подскажешь, куда мы летим? Ах, точно! На Корусант. А там такие штучки запрещены.       — Только из-за этого?! — Остановившись она полуобернулась ко мне.       — Считай как тебе будет угодно. Я татуинец, значит преступник, так вы думаете в мирах ядра!       Я прошёл мимо и открыл дверь в следующий отсек. Ни слова больше не говоря она пошла следом.              — Мой господин! — сказала Ула, когда я вернулся. — Ты спас меня! У Джаббы было ужасно. И сегодня тебя ждёт особенная благодарность.       — Только сегодня?       — Каждый день, — прошептала она, обвивая меня гибкими руками. — Но сегодня — особенная.       — Это как?       — Скоро узнаешь…              Боюсь, будь твилечек столько же, сколько и людей, нашу цивилизацию ждал бы крах. Познав их никто бы не смотрел на человеческих женщин. Мягкость и упругость. Предугадывание желаний с половины движения глаз. Готовность получать удовольствие хоть круглые сутки… И лёгкость, с которой они пика удовольствия достигали.       Когда я упал и заявил, что теперь уже точно на сегодня всё, Ула только загадочно улыбнулась. И через десять минут… в каюте пиликнул вызов. Нас звали к обеду.       — Тебе нужно подкрепиться для второй части, — сказала Ула. — Но сначала закончим первую.       — Конечно, в таком виде неприлично будет заявиться пред светлы очи.       Ула, хихикнув, поёрзала на выступающем месте. Её вообще легко было рассмешить. И мы продолжили.              Перед посадкой на Корусант я нервничал. Денег было катастрофически мало. И если Её Амидальское Величество решит действовать без меня… Я проклял свои замашки. Попади сюда снова, я стал бы милым лотальским котиком. Но жизнь, даже с такими странными вывертами, течёт только в одном направлении. Мне придётся влачить жалкое существование, если Амидала не уверовала в мою полезность. Но и оказаться слишком навязчивым — это путь к провалу. Она услышала меня и запомнила. Она умная женщина. Она разберётся. Я молчал и не обращал внимание на «служанку».       — Вы идёте? — спросила она, когда Нубиан коснулся парившей над городом репульсорной платформы.       — Не сейчас. Когда все разойдутся. Не хочу светиться перед канцлером.       — Вряд ли там будет Валорум.       Я опять прокололся, привычно считая канцлером Палпатина.       — Ну, перед сенаторами. Кто я такой? Зачем мне лишние вопросы?       — Как хочешь. Идём, Эни.              Мы вышли вместе с пилотами, когда делегация улетела. Аэроавтобус — открытое корыто с сидениями — спускался куда-то на нижние уровни, поскольку более конкретных требований мы с Улой не предъявили. То, что с высоты крыш небоскрёбов казалось поверхностью, оказалось едва ли их серединой. Аэроавтобус продолжил движение вниз мимо подвешенных между зданиями пешеходных дорожек, сквозь множество сплетений воздушных потоков.       — Достаточно? — спросил водитель. — Дальше может быть опасно.       — Вполне.       Мы вышли на пешеходную дорожку, к которой автобус пришвартовался. На секунду стало страшно. Страшнее, чем перед дворцом Джаббы. Там была цель, здесь — одиночество в многомиллиардном городе.       Несколько минут я брёл бесцельно. Движение успокаивало. Всё было почти как в обычном мегаполисе: кричащая реклама, потоки людей. Только множество инопланетных морд в толпе и репульсорный транспорт над головой, а если подойти к краю, то и под ногами. Нужно было браться за дело. Но хотелось идти дальше и дальше, идти, пока не вернусь в привычный земной мир.       Я остановился и нервно сжал руку твилечки.       — Что случилось? — спросила она, положив свободную руку мне на грудь.       — Нужно найти банк, поменять пегатты, — ответил я сквозь стоящий в горле ком.       — Идём, — ласково сказала она. — Ты на Татуине никогда не видел столько народу?       Я кивнул. Конечно же видел, правда, не на Татуине. Ответ был почти честным. Совершенно не хотелось врать единственному разумному существу, что не было ко мне враждебно.       Банк представлял собой небольшой закуток с единственным клерком. Всё моё состояние оценивалось примерно в одиннадцать тысяч дайтариев. Для начала, я поменял пятьдесят пегаттов.       Затем мы пошли покупать датапад. Я долго втолковывал продавцу про древний шрифт, он так и не понял меня, пока я не нарисовал буквы на экране. Искусственный интеллект распознал их и доустановил шрифт бесплатно. Вдобавок к датападу я купил самый дешёвый месячный абонемент на голонет.       Номер в кантине стоил сильно дороже наших предыдущих расходов.       — Тридцать шестая комната, — сказал пожилой тогрут. Кривые полосатые монтралы у него возвышались едва ли не на полметра над головой.       Я взял ключ с привязанной блямбой.       — Удобства в конце коридора. За душ отдельная плата по счётчику.       Мы прошли по обычному полутёмному коридору провинциальной гостиницы. Пискнул считыватель, загорелся зелёный сигнал. Дверь отодвигалась вручную.       — Ой! Я бы не догадалась сразу, — сказала Ула.       За дверью находилась узкая комнатка с кроватью, тумбочкой, и широким чёрным экраном на месте окна.       Я вошёл внутрь и прислонился к стене. Дворец Джаббы. Я свешивался над ямой с ранкором, балансируя на последних миллиметрах. Затем тянул Улу, боясь не успеть. Теперь казалось удивительным, что мне это удалось. Песок жёг руки. Над головой проносился дарт Мол, и одного движения меча было бы достаточно… Город-муравейник без деревьев и неба. Узкий пенал, в котором предстояло провести остаток жизни, коли не повезло сдохнуть там. Меня трясло.       — Всё будет хорошо.       Твилечка прижалась ко мне. Я аккуратно высвободился их её полуобъятий, отошел на три шага, почти до торцевой стены, и вздохнул полной грудью, пытаясь успокоиться. Я был жив. Она была жива. Все были живы. Поводов для паники не имелось.       — Ладно. Разберёмся с текущей ситуацией.       Я сел на кровать и включил датапад. Обычные английские слова были написаны обычным латинским шрифтом.       — Ты читаешь на Высшем галактическом?       — Зато совершенно не знаю ауребеш.       — Хочешь научу?       — Я и пытаюсь.       Выбрав текст попроще, я постарался запомнить его и переключил шрифт. На экране возникла невообразимая каша. Попробовав несколько раз, я протянул Уле датапад.       — Давай по буквам.       Она провела пальцем по экрану.       — Это «Аурек».       — Выглядит по-идиотски. Почему бы не сделать его симметричным?       — Потому что заглавная буква пишется наоборот. Вот так.       — О нет! Ещё и шиворот навыворот! — простонал я, мотая головой. — Ладно, давай дальше.       Мы занимались несколько часов, пока не проголодались. Затем вышли поужинать и вернулись обратно. Я попытался читать тексты на ауребеше, но через полчаса утомился и переключился на Высший галактический.       Ситуация вырисовывалась скверной. Устроившись на одну из низкооплачиваемых работ, я не смогу снимать комнату хоть немного больше этой. Все деньги будут уходить на еду и жильё. И претендовать на нечто большее с отсутствием образования я не мог; я вообще перестал понимать, как люди здесь выживают. Можно было спуститься ещё ниже, но с изрядным риском для жизни и имущества. И здесь уже какие-то мутные типы поглядывали на нас, когда мы возвращались в кантину.       Твилечка прижалась ко мне, издала мурлыкающий звук и потёрлась леккой о щёку.       — Не сейчас.       Она не обиделась, как это сделала бы человеческая женщина, а просто легла, положив голову мне на колени. Её руки невесомо бродили по телу, успокаивая и расслабляя. Незаметно одна из них перебралась на колени и бёдра, осторожно пробираясь с внутренней стороны, слегка касаясь… Я отложил датапад и перевернул её на спину.       Она промурлыкала что-то на своём языке.              С утра прозвучал вызов комлинка.       — Королева желает вас видеть.       — Пятисотый дом по республиканской, я полагаю?       — Мы вышлем аэроспидер.       — Только… я предпочёл бы не видеться с сенатором от Набу.       — Он сейчас вне резиденции.       — Ладно, высылайте. Сейчас секретарь назовёт адрес. — И я передал комлинк Уле.              — Королева не может сейчас лично встретиться с вами и поручила провести эту встречу мне, — начала Амидала.       — Излагайте, — ответил я, усаживаясь в кресло.       Но вперёд неё заговорил стоящий поодаль Квай-Гон Джин.       — Ты знал, что это будет сенатор Палпатин.       — Теперь и вы знаете. Тряхните его.       — Это не является достаточным доказательством. Ты мог предвидеть развитие ситуации.       — Как?       — Благодаря Силе.       — Я не чувствителен к ней. И ты в этом убедился.       — Убедился только в том, что ты не тот, за кого себя выдаёшь.       — Я тоже хотела бы получить объяснения, — заговорила Амидала. — Канцлер Валорум только в исключительных случаях встречает делегации планетарных правительств…       — Да просто ошибся. Сказал «канцлер» вместо «сенатор».       — Я так не думаю.       — И поэтому я не рекомендовал бы королеве продолжать ваше сотрудничество, — подытожил джедай.       — Никто не может помочь нашему народу, ни Республика, ни джедаи! — неожиданно резко ответила Амидала. — Я верю в искренность намерений Джона Сильвера, но хотела бы получить объяснения вместо этой нелепицы!       «Женщина захотела объяснений, — подумал я. — Это не сложно, если она уже мне верит».       — Я знал, что канцлер Валорум поддерживает народ Набу. Поэтому и предположил, что он захочет провести встречу до заседания Сената.       — Тогда перейдём к обсуждению нашего плана.       Джедай, стоящий скрестив руки на груди, покачал головой.