Якорь

      Том Риддл не хотел признавать, но Гарри Поттер был ему нужен. Его любимый парень, знакомый с самого детства, знающий его от и до. Он был ему нужен.       Нужен как воздух. Нужен так близко, насколько возможно.       Нужен рядом. С ним. Здесь и сейчас. Всегда.       Чтобы стоял рядом, держал за руку и говорил бы ему о том, как Том Риддл был особенным для него, что он никуда не уйдет и всегда будет с ним. Чтобы улыбался ему и дарил своё тепло. Чтобы также с восторгом показывал ему свою магию и изученные заклинания. Чтобы также делился с мыслями, открывая новые черты самого себя для Тома.       Чтобы продолжал говорить, шептать, стонать его имя.       Возможно, Том драматизировал и параноил. Преувеличивал и придавал слишком много значения.       Зато Тому Риддлу не пришлось опасаться, что Гарри, его безумно хороший и улыбчивый Гарри, не примет его. Он его знал настолько, что Тому казалось, что он предсказуем для Поттера. Он! Предсказуем. Ха! Но по скептично-ласковым взглядам Гарри можно было понять, что он заранее знал, что Риддл мог сказать, сделать, совершить и даже Какие планы на будущее строил.       Так что, да, Том Риддл не беспокоился.       (Он просто запрятал подальше флакончик с Амортенцией и пергаменты с изученными и созданными для них ритуалами связи. На всякий случай, они всегда могли пригодиться.)       Гарри Поттеру нечего его бояться. Ведь он не собирался покидать его. А Том будет держаться за свой якорь до конца. В конце концов, именно Якорь удерживал его от безумства и потери разума от Тёмных искусств.       Ну, и как бонус… Тому Риддлу больше не придется часто полагаться на согревающие чары в подземельях, когда под боком лежала его настоящая печка.       Гарри всегда был теплым, почти обжигающе горячим. Когда занимались сексом в его комнате старосты сразу после побега со Святочного бала, так что Тому было очень трудно от него оторваться. Поэтому он лежал и наблюдал за своим спящим избранником.       Сейчас он был липким, прижимался к нему, обнимая всеми конечностями и утыкаясь носом в подбородок Риддла. Улыбался сквозь сон и тихо сопел. Ему явно снилось что-то приятное. Может, это был пирог с патокой, судя по причмокиванию юноши.       В самом деле. Риддл не сентиментальный, но… так и хотелось, чтобы так он встречал каждое утро.       Тёплый, живой Гарри под боком. Обнаженный. Не скрывающий под старой мешковатой одеждой крепкую фигуру ловца со шрамами, полученные за все семнадцать лет, и метками, оставленными Томом. Улыбающийся, спокойный, мирный гриффиндорец. Всегда идущий навстречу, решительный, сильный, мощный…       Его рука задвигалась и остановилась на груди, чтобы прочувствовать частый стук сердца Тома. Веки задрожали, и Гарри обвёл пространство вокруг себя сонным взглядом, пока не посмотрел на Риддла. Утренний поцелуй вызывал приятную тяжесть внизу живота, похоть и желание овладеть им ещё раз. Ещё и ещё. Чтобы вспомнить события вечера да навсегда закрепить мысль о том, что Гарри принадлежит Тому, в его гриффиндорской голове, которая всегда полна других мыслей.       Его будущий муж должен это знать.       Пальцы скользили по гладкой коже, вызывая мурашки по телу Поттера, ухмыляющегося и закинувшего ногу на бедро возлюбленного. Изумрудные глаза смотрели на него с прищуром, словно пытался разглядеть без своих очков. Уголок рта поддергивался.       Вот теперь он точно проснулся.       Том улыбнулся сквозь новый поцелуй, подхватывая игривый настрой. Гарри знал Тома, как никто другой. И это вводило в восторг, экстаз, эйфорию. У него была одна живая душа, которая знала его и была рядом, никогда не задумываясь о предательстве.       Его Гарри был слишком преданный, возможно, даже слишком хорошо знал Риддла, чтобы просто его отпустить. Без своего якоря, удерживающего от пропасти в безумие, Том вряд ли бы достиг нынешних результатов. Гарри бы пошел куда угодно за ним, даже если Том был бы самим воплощением зла и тьмы. Гарри принял его, если бы даже тот кого-то убил.       И сделал бы тоже самое, если бы Тому угрожала бы опасность.       Да, пожалуй, Том, — мысленно, а после запрятано в самом дальнем и темном уголке его разума, — тихо-тихо мог бы сказать и признаться самому себе: Том был всё-таки способен любить, и он любил Гарри Поттера. А Том Риддл был любим в ответ.       Тёплые руки прижимались к нему, притягивались к Чемпиону Хогвартса. Поцелуй становился тягучим, длинным, почти нежным, вызывал истому по всему телу и хотелось больше всего.       Ласк, поцелуев, тепла обнажённого тела, ауры магии, кружащей вокруг них, соединяющей их, поющей чудесным переливом слияния их магии. Красный сливался с зелёным, вспыхивая золотыми вспышками.       Самое славное было то, что у них было всё время мира, чтобы успеть выполнить их мечты и стремления, а пока они желали оставаться рядом и посвящать себя друг другу.       В конце концов, у них были все каникулы на то, чтобы попробовать много нового вместе, не отвлекаясь на других людей.       — Чем хочешь заняться сегодня? — спросил Том Гарри, покрывая поцелуями-бабочками его пальцы. Том знал, чем он бы хотел заняться, но стоило бы спросить гриффиндорца, чтобы избежать лишних проблем с его сомнениями в будущем.       Гарри пристально наблюдал за его губами, тем как пальцы медленно исчезали во рту Риддла, а затем посасывал и облизывал их так, будто у него во рту были не пальцы…       У Поттера все пересохло во рту, и он быстро облизал губы, чтобы выдать хриплое:       — Чем угодно, если с тобой.       Том с пошлым чмоком выпустил мокрые пальцы из плена горячего рта и потянул эту же руку Гарри к своим ягодицам, пристально наблюдая за удивленно вытянувшим лицом будущего супруга.       — Тогда я знаю, что мы будем сегодня изучать.       И ухмыльнулся, тяжело и жарко выдохнув в лицо Поттера, когда тот понял его утренние планы на первый день последних школьных каникул. Мокрые пальцы уже мягко касались и увлажняли его анус и промежность, неспешно проникая в суженный вход.       Лёгкий взмах палочки, вытащенный из-под подушки, и пальцы возлюбленного покрылись смазкой. Гарри на подобное волшебство покрывал тело Тома поцелуями, иногда кусая и посасывая метки, что были оставлены с прошлой ночи, пока подготавливал парня, и смотрел на невозмутимо-нетерпеливое лицо партнёра со смехом.       — Обожаю, когда ты используешь магию в постели, — прошептал Поттер, склоняясь над слизеринцем и покрывая всё красивое лицо лёгкими и манящими поцелуями.       Громко вздыхая от накатывающего возбуждения, Том с кривой улыбкой поставил палочку к виску Гарри, проводя кончиком по контуру лица, доходя до подбородка и поднимая его вверх. Кончик волшебной палочки искрил от магии зелёными искрами. Глаза Гарри пристально наблюдали за ним, но его дерьмовая ухмылка так и не исчезла. Лишь поддавался притягательным движениям белой палочки.       — Ты прекрасно знаешь, что я могу в постели, дорогой Гарри.       Рука с палочкой моментально была придавлена к кровати. А потом Том получил головокружительный поцелуй. Пальцы раскрывали его, смазывая внутренние стенки и попеременно попадали по простате. Молчать было невозможно. Стоны заглушали голодные поцелуи Гарри.       Том от нетерпения же лишь обхватил бёдрами сильное тело гриффиндорца, притягивая к себе. Свободной рукой он схватил того за кучерявые волосы, продолжая целовать, покусывая непослушные губы. С них так не уходила шаловливая ухмылка.       Гарри слишком хорошо знал, что ему нравится.       С влажным хлюпом пальцы Поттера вышли. От неприятной пустоты и горячего возбуждения хотелось рычать. Но Гарри мягко поглаживал талию Тома, дразня и не прикасаясь к его возбужденному члену. Хотелось продолжения не прелюдий, а уже перехода к сексу, а Гарри медлил, словно желая проверить границы терпения своего парня. Том прикусил до крови губу Гарри и хотел было рявкнуть, чтобы тот перестал, как Риддл не почувствовал, как в него входил член Поттера небольшим толчком.       Дыхание перехватило, из горла вырвалось протяжное «Да-а-а», тело задрожало, когда Том наконец почувствовал наполненность. Одной рукой Поттер держал бедро парня, крепко сжимая, второй опирался об матрас, немного возвышаясь над любимым человеком.       Для Гарри Том быть иным не мог.       Гарри облизнул окровавленную губу, смотря на Тома своими зелёными глазами, поблескивающими магией изнутри. И Том готов поклясться, что это было самое сексуальное, что видел до этих пор.       Том определенно хотел продолжить то, над чем они остановились поздно ночью. И Гарри только рад был, совершая толчок прямо по простате.       Они были едины, и подобное чувство, поглощающее все мысли, кроме «Гарри-Гарри-Гарри», было готово поглотить Тома. И это то единственное немногое, что терпел Риддл. В подобные моменты Том мог действительно почувствовать, как он любим, как он нужен, как он не одинок, как единоественное, что ему дорого, как и он сам, было рядом с ним и разделяло все его чувства.       В конце концов, это было естественно. Тому был нужен Гарри, чтобы тот держал его. А Гарри нужен был тот, кто позаботится о нём и о ком он мог и сам позаботится. Всё было просто.       Гарри поцеловал его в лоб.       — Посмотри на меня, Том.       Том открыл глаза, пытаясь сконцентрироваться на Гарри. Тот нежно улыбался, весь он будто светился изнутри, а вокруг них сам воздух поблескивал золотом.       Волшебно.       Том открыл рот, но из него вышел лишь хриплый стон. Он мог бы сказать в этот момент многое, но не хотелось. Было горячо, воздуха словно не хватало, сам Том был так полон. Членом, магией, чувствами, и чтобы описать всё, в данную минуту ему не хватало банально нужных слов, чтобы всё выразить.       — Я люблю тебя.       Но у Гарри всегда они были. Как и храбрость, чтобы сказать такие громкие слова ему, Тому. И никому другому. И отвечать ему вовсе было не обязательно. Гарри и так прекрасно знал его.       Том поцеловал Гарри, прижимая к себе крепче, не желая отпускать.       Том Риддл сделал правильный выбор, когда выбрал из всех людей, своим якорем такого же сироту, как и он, Гарри Поттера.