Хроники Хонкай Импакта или как завести дружбу, даже с неполноценным человеком

Перед глазами темно, всё вокруг словно покрыто туманом, который расходится сразу после того как до ушей доходит истошный крик переполненный болью. Операционная, на ней лежит девушка с бледными волосами, намного более выцветшие и бледные чем у Сирин, но в голове тут же всплывает её имя.

Белла

Но вот, теперь уже и сама девочка лежит на операционном столе, её прекрасные пурпурные волосы чуть-ли не гвоздями прикованы к этому чёртовому столу, руки и ноги сильно ограничены в движении, шею душит кусок металлической пластины. В руки впиваются металлические иглы, через которые по пластиковым трубочкам стекает фиолетовая жидкость. Позже Сирин узнает что эта жидкость называется Хонкай, но сейчас для неё это лишь обжигающий тело изнутри яд. Конечности словно обуяло пламенем, зрачок золотистых глаз мечется по всей операционной в попытках отыскать выход из этого злосчастного места, будь оно трижды проклято... Теперь видение вновь меняется и Сирин стоит перед зеркалом. Вроде бы это её лицо, её волосы, её глаза и её усталые, переполненные отчаянием глаза. Но тело словно не её, быть того не может чтобы Сирин выглядела столь взрослой и груди у неё никогда не было, в отличии от фигуры в отражении, которой на вид лет двадцать если не больше и где-то второй или третий размер груди, если судить по замотанной на теле ткани. В голове звучит знакомый голос, вспоминая обладательницу которого, Сирин сильно нервничает и злится. —Ich liebe dich, Сирин. -звучит голос в голове и видение вновь меняет свою картину. Теперь они стоят в абсолютной пустоте, ни света, ни кислорода лишь они двое. Две обладательницы белоснежных волос, что уже несколько лет вынуждены делить одно тело. Её золотистые глаза с снайперским прицелом вместо зрачка, пересекаются с бесконечно глубоким морем и синевой глаз собеседницы. —Зачем ты это сказала? -со злостью и долей возмущения, спрашивает Королева Пустоты —Почему нет? Я много кому хочу сказать это, почему бы не сказать это тебе? -отмазывается К-423, сплетая свои руки вокруг шеи собеседницы. —Не смей прикасаться ко мне, жалкий человечишка! - говорит Херршер, толкая Киану. —Тогда признай, что хочешь чем-то поделится, признай что хочешь поговорить, что нуждаешься в этом. Ведь все эти сны, снятся не мне - а тебе. -спокойным тоном отвечает Киана, заползая руками под платье Судьи проводя холодной ладонью по её чувствительному животу. —Что ты творишь? Даже не смей делать то что задумала! Моё тело - храм! -переводит тему Херршер пустоты. —Наше тело - храм, не забывай мы всё ещё в одном теле. -парирует Киана, всё ближе и ближе подбираясь к ключице. Длинные пальцы Кианы подбираются к пупку и очерчивают вокруг него окружность, после надавив на пупок, она поднимается выше, массируя рёбра с сильным усилием надавливая на чувствительные бока из-за чего из уже молчаливой собеседницы, доносится милый вскрик.

Светит месяц, светит ясный, Светит белая заря. Осветила путь дорожку Мне до милого двора. Мне не спится, не лежится, И сон меня не берёт. Я сходила бы к милой в гости, Да не знаю, где живёт. Попросила бы товарища, Мой товарищ доведёт. Мой товарищ меня краше – Боюсь Беллу отобьёт. Подхожу я к дому милой, А у милой нет огня. Постучала под окошком, Моя Белла спать легла. - Стыдно, стыдно тебе, Белла, С вечера так рано спать. - А тебе, моя подруга, стыднее, До полуночи гулять!

Напевала Киана исследуя каждый уголок тела Судьи Затем холодные ладони поднимаются ещё выше и делают массаж двум пучкам нервов, плавно очерчивая каждый сантиметр бедной груди. Киана всё ближе и ближе к центру, после чего она начинает играться с затвердевшими до состояния тысячелетних скал сосками и впивается зубами в ключицу Судьи. Из Королевы пустоты доносится сдавленный, хриплый стон после чего она начинает хныкать и падая на плечо Кианы - плакать. Горячий поток слёз стекает по плечу Кианы, впитываясь в кожу где-то на уровне шестого позвонка, пока плачущий Херршер отталкивает наконец Киану, теперь окончательно. Голубоглазая наконец просыпается в своём убежище в Арк-сити, обнаруживая одну руку на груди и вторую чуть ниже талии. Похоже судья не была готова к таким играм и прогнала хозяйку сознания, далеко прочь, настолько далеко - что этого хватило для того чтобы проснуться. Лохмотья натянутые просто чтобы было проще спать тут же отправляются в мусорку, слишком они напитались чем попало, чтобы их можно было носить. Боевой костюм тут же покрывает всё тело, а затем в самом конце Киана натягивает на себя уже столь полюбившуюся толстовку. Она берёт в руки свою любимую биту, думая куда же её деть. Но решение приходит из воспоминания о разговоре с Хершером и голубоглазая открывает портал, куда и кидает биту, пряча её глубоко в пространстве стигмы. Она накидывает на свою голову капюшон, пряча свои косы глубоко вовнутрь толстовки. Затем она выходит через окно, цепляясь за пожарную лестницу, чтобы по ней забраться на крышу...