"А теперь закрой глаза"

Желтый приглушенный свет от лампадки освещал небольшую комнату для гостей. Отличительная черта сумерских домов – отдыхать принято на полу, застеленном узорным широким ковром в оттенках изумруда, а по бокам окруженным цветастыми подушками, применение которым каждый отдыхающий найдет себе сам. Однако, у гостей Скары это не вызвало культурный шок, потому что эта традиция так же сильно распространена в Инадзуме, откуда его навестили друзья. В вечерний эликсир каждый добавил свой собственный ингредиент. Скара, помимо бесплатного временного проживания для друзей, нашел хорошо сохранившиеся домашние кимоно для них троих. Вперемешку с настоявшимся алкоголем, который Кадзухе передала Бэй Доу, это сочетание способно избавить от измотанности и расслабить разум каждого из собравшихся. И последний компонент, раскрывающий туманный вкус окончания их суток – курительные трубки, которым Хэйдзо наконец нашел применение после прошлой командировки в Сумеру. Окунувшись с головой в лагуну хаотично мерцающего неспокойного пламени в лампе, с ароматом деревянной мебели в сплетении с горькой ноткой алкоголя, вкусившие ее на пробу не решались сразу зажечь благовония, ведь всегда важно не переборщить с дозировкой, что способна любое известное миру лекарство превратить в настоящий яд. У каждого препарата есть своя польза и вред. Таблетка в виде их совместного вечера была выпита только наполовину – проблемы ушли на задний план, любая мысль обрывалась в голове уже на третьем слове, но чаще всего сильные медикаменты выпускают в сладкой оболочке, чтобы принимать их вовнутрь было хотя бы не так противно. Ее привкус все еще остался на губах, вызывая огромное желание притронуться к ней и принять вторую половину. Стоит ли рисковать, если у данного препарата даже нет инструкции? Побочки не предугадаешь, поэтому остается сделать выбор: остаться с легким помутнением в глазах, но в сознании, либо запить алкоголем вторую половинку, переборщив с дозой и смотреть на происходящее как на картинку на экране. Слева от Скары – наполовину выпитый ими алкоголь, справа – трубки, к которым они пока не притронулись. Облокотившись, полулежа, он невооруженным глазом наблюдал за круговоротом бегущих по стенам и потолку огонькам, поочередно сменяющихся на тени. Сколько времени прошло с момента, когда они переоделись и открыли бутылку? Скара не желает даже просто бросить взгляд на окно, чтобы по количеству проходящих людей на улице и зажженного света в соседних домах проверить, то ли сейчас все еще поздний вечер, то ли глубокая ночь, которой все нет конца. Когда разум стал шире от временного отсутствия мыслей о приземленном, его голову стали посещать странные ассоциации. Происходящее – даже рядом не стояло с реальностью. Он будто оказался во сне, где играет роль жертвы перед неизвестным, окруженный тремя источниками пламени, где двое из них – его гости. Сон будто застрял на одном этапе, ожидая, когда Скара нажмет кнопку «Продолжить», чтобы огонь юношей переместился на него, растворяя его синюю ауру в их красных оттенках на белой чистой палитре светлой гостиной. Скара сильно ошибся, когда решил, что кимоно по размеру подойдет для каждого. Еще в начале он отметил, что тот, кто делал мерки – сильно переоценил его данные. Может быть, мастер просто хотел сделать ему комплимент, соврав, что тот прибавил рост, однако, горькая правда всегда лучше сладкой лжи, из-за которой многое может пойти не так. Скара не заметил, в какой момент его пояс перестал держать ткань у его тела и сейчас бессмысленно, потеряв прежнюю форму, ни для чего лежал на еле прикрывающей его живот одежде. Желание удвоить дозировку напомнило о себе, когда его взгляд переместился сначала на Кадзуху, который уткнул свой взор в потолок, обнажая одно из самых незащищенных участков на человеческом теле. Под единственным слабым источником света, окруженный мраком, Скара задержался на остром подбородке юноши, затем медленно спустился к адамову яблоку, а после – на оголенную правую ключицу из-за сползшего вбок рукава сильно большого кимоно. Еле отлепив взгляд от сидящего слева, он тут же запечатлел его на том, кто находился справа. Его щиколотки были значительно уже чем у них с Кадзухой, а стопы чуть меньше. Сам Хэйдзо выглядел моложе своих лет, и даже когда тот нашел свободный час погостить у Скары во время своей командировки в Сумеру, на тот момент уже прошло достаточное количество времени, чтобы тот хотя бы частично успел загореть. Может быть, секрет его белоснежной кожи и отсутствия пигментных пятен кроется в недостаточной выработке меланина, а может все куда проще и тот просто не может сидеть на месте, больше всех ощущая ценность времени и как с каждой секундой дедлайны приближаются к критическим точкам, которых он тщательно привык избегать. Заодно, это объяснило бы его худобу, что является результатом бесконечного бега от одного пункта на карте города к другому. Даже сейчас, сидя рядом со светом закатного солнца, его белый оттенок не позволял поглощать лучи от лампадки. Одна деталь, что продолжала его ассоциировать с огнем – цвет его волос. Плавно цепляясь за каждую новую деталь сверху, Скара вот-вот хотел задержаться на приоткрытой грудной клетке парня, как вдруг встретился с его пристальным взглядом. Единственное, что поглотил мрак в мутном сне Скары в образе Хэйдзо – зеленый оттенок его глаз, что сейчас были сравнимы с черным зеркалом. Оно не только отражало комнату, но и сплетало с действительностью свою собственную надуманную картинку – желанную, не дающую покоя голове обладателя. Скара готов был поклясться, что пропустил момент, когда на лице Хэйдзо появилась улыбка. Не рано ли передумать об употреблении оставшейся части таблетки, если первая половина уже не дает соображать в полную силу и улавливать изменения положений окружающих вещей? – Как думаете, стоит ли удваивать дозу? – Хэйдзо обратился к ним двоим, но все еще продолжал смотреть на одного Скарамуччу. «Моргнул ли он вообще за то время, пока смотрел на меня?». – Мы так и не притронулись к трубкам. – Не думаешь, что этого будет многовато? Скара только и делает, что пялится по сторонам и зависает на каждом из нас по минуту. – Уже второй взгляд прикован к нему. – Да, я это заметил. Кадзуха, что ты думаешь об этом? – Нужно ли скрывать от него последствия? – Скара не понял вопроса, и вместо того, чтобы задать свой, вновь встретился со взглядом Хэйдзо, глаза которого на мгновенье уставились куда-то за него, будто на пару секунд углубившись в собственные мысли с целью самому, за Скарамуччу, решить следующий исход событий, что его ожидал. – Кажется, спички остались в сумке с вещами, я скоро вернусь. – После сказанного, Хэйдзо скрылся в темноте, оставляя Скара с четким осознанием, что решение уже принято, а его согласие не играет ни одной малейшей роли. «Это точно сон» – пронеслось в его голове. Сон, где на происходящее смотришь от первого лица главного героя фильма; сон, в котором сюжет развивается на одном месте, не прогружая следующие локации; сон, в котором эффект бабочки особенно сильно ощутим, превращая выпитую в начале лечебную сыворотку в отравленную микстуру. Вглядываясь во мглу, Скара упустил мгновение, когда она, в ответ, стала вглядываться в него, постепенно поглощая не только его сознание, но и единственную площадку в его грезах, где разворачивался неизвестный ему сюжет. Ее касания – ветвистые переплетающие между собой тени, словно блики на воде; их движения спешные, будто в самый пик бури, когда за точным направлением ветра уже тяжело уследить. Так же сложно, как определить Скару смещение событий, что происходили с ним в данную секунду. Кадзуха, что оказался слишком близко, отвлек его от зрительного контакта с неизвестным, вновь привлекая внимание к свету, которого осталось не так много. Тонкие длинные пальцы, что чаще всего встречаются у пианистов и которые совсем не ожидаешь увидеть у самурая, проводящего свое свободное время на палубе корабля, вырисовывали узоры на тыльной стороне кисти парня. – Твой взгляд был таким заметным. Ты прямо намекаешь на то, что мы с Хэйдзо тебе нравимся, или пока смотрел, думал, что остаешься незаметным? – Пульс на секунду будто рухнул, сбивая сердечный ритм и заставляя Скара сделать вдох глубже. Свет от лампадки будто стал обжигать пунцовые щеки. Его застали врасплох. Прикусив губу, он продолжал наблюдать за тем, как средний палец рисует знак бесконечности на коже. Поднять глаза заставил шум спереди – со спичками в руках вернулся Хэйдзо, который даже не обратил внимание на прижимание Кадзухи к парню. Пальцы пробежались вверх и мягко ухватились за плечо сквозь тонкую ткань одежды. Переместившись за спину Скарамуччи, что за все время так и не изменил свое положение, Кадзуха второй рукой стал поглаживать темные мягкие волосы. Специфический аромат от трубок постепенно заполнял пространство, делая воздух в нем тяжелее. Слишком густой дымок от тонких стержней стал наполнять место туманом, что совсем дезориентировало Скарамуччу, для которого границ между реальностью и дремотой уже не существовало. Если это все-таки сон, стал бы он сейчас сопротивляться, чтобы проснуться? Очередной вопрос без внятного ответа.   – Успокойся, продолжай дышать глубоко. – Послышалось сверху. Казалось, голос расположенного рядом Кадзухи растворялся в дыме и до Скара слова доходили лишь отрывками и еле слышно. Те же кончики пальцев приподняли его за подбородок, заставив наконец взглянуть в медового цвета глаза. Является ли он тем божеством, которому Скарамуччу приносят в жертву, напоив ядом, чтобы притупить его ощущения и позволить не почувствовать боль? Нет, сзади лишь был тот один из трех источников пламени, что сейчас обжигал через кимоно кожу на спине. Второй подошел спереди и стал легонько выцеловывать открытые коленки, которые согнулись от первого же прикосновения мокрых губ. Даже сейчас Хэйдзо не переставал гипнотизировать юношу пленяющим мерцанием зеленых глаз, чей оттенок наконец проявился. «Слишком пугающе, слишком хорошо…» – Скара не находит золотой середины. – А теперь закрой глаза. – Вельветовый шепот Кадзухи – и он верно повинуется, мысленно подписывая воображаемый договор на сожжение тела во имя неизвестного, что наблюдает из тени напротив. Ядовитые оттенки вечера сводили с ума: в кромешной тьме под закрытыми веками ниоткуда возникали фракталы, чувствительность нервных окончаний с усилением эликсира, в котором тонул Скара, в каждой клеточке тела увеличивалась – он почти мог ощутить на языке вкус размытого, словно акварелью, горения свечи в лампе и услышать гул ее лучей, что пытаются дать трещину в ограничивающих ее возможности стеклах. Первый поцелуй на щеке – пробный. Кадзухе нужно проверить, подействовала ли последняя доза на друга. Второй – на прохладном остром кончике носа. «Его необходимо разогреть» – и длинные пальцы скользнули вовнутрь висевшего на тельце снизу кимоно. Сначала с двух сторон оголяя аккуратные нетронутые солнцем плечи, затем проводя по изгибам тонких ключиц, приближаясь к шее – Кадзуха еле чувствует отголоски его пульса, коснувшись сонной артерии двумя пальцами. Скара почти не дышит, потому что любое его отвлекание на себя может позволить ему упустить каждый миг приближения тепла окруживших его тел. – Ты такой холодный. – Послышалось у мочки уха. Кадзуха уже видел результат: когда легкие прикосновения притупили чувствительность Скара, в нем тут же возникло дикое желание повторно увеличить дозу – сгорать не над костром, а в нем самом. Кончиков его языков уже не хватало, тело требовало глубоких ожогов. Заново вдохнув в легкие опьяняющий яд, сочившийся из переплетенного аромата влажных тел, алкоголя и травяных трубок, Скара достиг пика отравления. Его то бросало в жар, то морозило, заставляя тело вырабатывать еще больше тепла, что припечатывалось липким потом на спине к одежде, будто бы в миг ставшей на размер меньше, посылая сигналы в мозг, что от нее пора избавиться. Открыть глаза заставили мокрые звуки где-то сверху. Перед ним возникла картина, которую тот видел какое-то время назад в расширенных глазах Хэйдзо, прямо сейчас втягивающего Кадзуху в поцелуй над Скарой. Пульс снова бешено заскакал, отдаваясь вибрирующим пульсированием между ног, вызывая приятно-болезненные тянущие ощущения в паху. Рука самовольно потянулась к поясу и освободила собственное тело от оков в пару миллиметров, которые ощущались как никогда невыносимо тяжелыми, сковывая движение. Тихий стон вырвался у Кадзухи, что сдался вторым. Скара почувствовал, как плоть парня упиралась ему куда-то в лопатку, и это добавляло еще больше ощущений и желания. Тонкая ниточка слюны, что растянулась между губами находившихся сверху, тут же сорвалась и прилипла к подбородку Хэйдзо. – Не думай, что мы про тебя забыли. – Снова его демонический взор. Переплетя свои бедра со Скарамуччей в позе ножниц, он пальцами собрал слюну и размазал ее по чувствительной головке, вызвав сорвавшееся из уст тихое шипение. Собственнически смочив остатками плоть Скара, он пододвинулся чуть ближе. Окольцовывая пальцами собственный и чужой член, он еле подавил в себе желание закрыть глаза и отдаться ощущениям, вспоминая, что центр удовольствия – напротив него. – Тебе нравится? – Хэйдзо уже знает ответ. – Да. – Полустоном вырвалось из приоткрытых губ парня, чей рот почти высох от бесконечных глотков воздуха, которого явно не хватало. – Не думаешь, что одежда на нем выглядит лишней? – Кадзуха заранее не дал ему возможности ответить по-другому, потирая ореолы вокруг его сосков, что несколько секунд назад, как и кончик носа, продолжали оставаться холодными. – Да... – «Они вынуждают меня это говорить». А Скара и не против. Яд стремительно распространялся по венкам, заполняя его изнутри и скапливаясь в самых чувствительных местах. Почувствовав, как тепло тела сзади отстраняется, он еле смог найти в себе силы держать спину как можно ровнее, чтобы просто не упасть. Он так желал дотронуться до себя, до бедер Хэйдзо, держать Кадзуху за руку, но опасение потерять равновесие из-за опьяневшего состояние заставляло его терпеть и довериться мягким шелковым рукам напротив, опираясь на собственные. Увеличенная доза также обострила и зрение. Вся кровь будто ушла вниз. Его взгляд следил за тем, как постепенно они с Хэйдзо в унисонном темпе толкались вперед, как тонкая кожица на их членах растягивалась, показывая все набухшие венки, и как вновь приобретала складочки. Собственная прозрачная влага, выступившая с кончика, смазывала чужие пальцы. Отражающиеся от стен блики пробегали по талии напротив, перенимая внимание на себя. Под бледной кожей ребра волнами перекатывались каждый раз, когда он втягивал живот, устремляя всю энергию в низ. Собственное тело Скара в центре ощущалось преподношением на костре. Мысли, подобно теням вокруг, сплетались между собой и посылали новые сигналы, будто куском мяса раздразнивая его животное нутро. Прижавшись телом к мокрой ткани на спине Хэйдзо, Кадзуха стал покрывать его шею плавными мокрыми мазками губ, переходя на интенсивные, задерживаясь на голых плечах, которые одним движением были избавлены от лишней одежды. Яд от наркотического и алкогольного опьянения лишил Скарамуччу хода мысли, не позволяя хотя бы на малую долю взять над ней контроль. Бороться за жизнь или смириться с приближением смерти? – Нет ответа. Не следить за соединением их пыла невозможно. Блуждающие пальцы Кадзухи то и дело цепляющиеся за гладкую шею Хэйдзо, их переплетающиеся между собой языки, трение одного об поясницу второго, в одну секунду вызывающее хныканье последнего – если все это просто галлюцинация, вызванная отравлением, то слишком соблазнительная для того, чтобы Скара даже и не думал о спасении. Ответ найден. Чем ближе становилось достижение пика, тем больше картинка перед глазами начинала плыть, все сильнее походя на блики в воде. Скара зажмуривается, опасаясь, что происходящее – всего лишь результат быстрой фазы сна. Ингредиенты опасной микстуры, соединяясь, преобразовывались в новые нотки вкуса. Сладко-кислая с жемчужным блеском испарина на телах троих, вишневая полусладкая нота сочетания красных прядок и румянца на лицах сверху… У него не было времени воображать листок бумаги, чтобы мысленно расписывать новые ощущения, прежде ему незнакомые. Повторно почувствовав уже знакомую форму губ, Хэйдзо рефлекторно ускорил темп, не осознавая, что теревшись об чувствительную «нижнюю» сторону, те же ощущения в этот момент отражались и на Скарамучче, чей слух растворялся в смешавшихся причмокиваниях внизу и вверху. Свободной рукой, отвлекаясь от пленяющего поцелуя Кадзухи, Хэйдзо принялся несильно надавливать на углубление между ребрами Скарамуччи. Ощущение его бешеного сердцебиения, отдающее в ладонь, было, своего рода, отголоском реальности. Под влиянием яда оказался не он один. Собственный взор Хэйдзо перекрывает туман – то ли от дыма благовоний, то ли от удушения Кадзухой, что наполовину перекрыл кислород, зажав венки на его шее. «Я люблю тебя» передавалось от одного ко второму, а от него – к третьему через многочисленные вздохи, стоны и поскуливание. Оно читалось в бордовых засосах на шее Хэйдзо, перетекало в размазанный по нежным внутренним частям бедер Скара предэякулят, растворялось в вязкой слюне на кончике языка Кадзухи. – Тебе не больно? – Придерживая за подбородок, стоявший сзади снова направил на себя чужой взгляд. – Нет, все в порядке… – «Мне хорошо». – Скара выглядит таким красивым, будучи в опьянении. – Он произносит это так, чтобы находящийся снизу услышал. – Твой скулеж делает тебя похожим на щенка, хотя в моих глазах до этого ты всегда казался котёнком. – Гипнотизирующими стали и слова. – Я так и не попробовал тебя на вкус. Острым лезвием две пары глаз проводили по набухшим венкам в направлении от его пупка к паховой области. – Поцелуй… - Он не узнал свой хриплый голос. – Поцелуйте меня. – Факт смерти принят, так пусть же последние его минуты пройдут в удовольствии. И снова смена кадра: пока Хэйдзо впивался в его губы, смачивая сухой язык собственным, где-то по противоположной стороне Кадзуха продолжал ставить отметины, перейдя уже ко второму любимому и желанному телу. – Господи… – Разрушив тишину на выдохе, Скара откинул голову назад и стал поддаваться вперед. «Как же не хватает собственных рук». Действие яда достигло своего предела, после – приближающееся похмелье. Скара застонал, прикусив нижнюю губу, когда ощутил отстранение от себя. Опустив голову, картинка, будто в фильме с частично вырезанными сценами, резко сменилась на другую. Юноши ждали, высунув язык у дернувшегося члена из-за щекочущих прикосновений воздуха об его мокрые стенки, что находились в паре сантиметров от окрашенных в оттенок румяного яблока щек. Скара уже давно сдался, и сейчас, упав на спину, наконец-то дождался своей очереди дотронуться до тела, с самого начала не принадлежавшему ему. Алкоголю, наркотическим веществам трубок, липким тканям – оно было во власти эликсира, полностью отключившего разум, диктуя ему свои собственные желания.

***

Слева от Скары – Кадзуха, словно разбитый стакан в результате пьяных хаотичных действий, справа – Хэйдзо, что постепенно угасал потухшим дымом от пепла травяных благовоний. Всегда важно соблюдать дозу, что может любое лекарство превратить в настоящий яд, и сегодня они с ней явно переборщили.