Сюрприз

— Казьмин, блядь! — Ярик хлопает дверью так, что зеркала в прихожей звенят. Это, конечно, не первый раз, когда Ярик возвращается домой в плохом настроении, но обычно субъект его расстроенных чувств всё-таки другой, а, значит, можно сгрести его в объятия, прижать к себе поближе и согласиться, что все вокруг мудаки. Но в этот раз Саша заинтригован. Он опасливо подходит к двери и высовывает в прихожую только голову. — Ну, допустим, — Саша от блядства отпираться и не собирается. Сейчас, правда, вид у него максимально домашний: растянутая чёрная футболка, растрёпанные волосы, спортивки и наушники на шее. Но стены знают, Саша с Яриком творят такое, что тут не только соседи закуривают, тут всему району скоро придётся лечиться от рака лёгких. Но не то чтобы Ярик когда-то был против. Пока Ярик зло расшнуровывает мартенсы, зло расстёгивает и вешает пальто и зло пихает шарф на полку, Саша всерьёз рассматривает возможность встать перед ним на колени и отсосать ему прямо там. Из плюсов то, что этот проверенный способ всегда поднимает Ярику настроение. Из минусов же старческие колени, больная спина и сквозняк от входной двери. — И не думай даже, — Ярик оказывается рядом одним кошачьим прыжком (о, при желании эта руина умеет становиться очень грациозной) и, кажется, снова читает его мысли. Тонкие пальцы цепко сжимаются на Сашином подбородке, не давая даже дёрнуться, и Саша медленно сглатывает. — Минетом не отделаешься. Ты мне что обещал? Саша, конечно, никогда не признается, но от этих жёстких интонаций у него по телу сразу проходит дрожь. Можно было бы подумать, что он специально бесит Ярика, чтобы получить вот эту вот властную версию голубоглазого котёночка, но в этот раз он искренне не знает, в чём проебался. — В который из разов?.. — на всякий случай уточняет Саша. В работе он — самый пунктуальный и организованный человек на свете. А вот в личной жизни… Ну, должны же у него быть какие-то недостатки? — В тот самый, когда утверждал, что мы в апреле поедем в отпуск! — Ярик уже буквально рычит, и его большой палец грубо проходится по нижней губе. Внизу живота у Саши собирается знакомое тепло. Колени больше не кажутся такими уж старческими, но Ярик держит его слишком крепко, не позволяя ничего предпринять. — Но я… — слова выходят с трудом. Ярик буквально гипнотизирует его своим взглядом (радужка сейчас совсем тёмная, синяя, как море перед штормом). Он обрывает Сашины попытки оправдаться: — Тихо. Меня не интересует твоё вранье. Мы договорились, что на эти три дня мы уезжаем в Карелию, выбираем самый тихий дом у залива и совершенно ничего не делаем. И что я узнаю сегодня, м? — Что я вписался в Хиты на один из дней?.. — Саша почти шепчет, потому что рука Ярика переползает на его горло и сдавливает. Пока не сильно — ровно настолько, чтобы Саша чувствовал её тяжесть. — Совершенно верно. И узнаю я об этом из твоей же инсты. Ты нормальный вообще? — Ярик, но я же… — Саша делает ещё попытку, но Ярик накрывает его рот ладонью и безапелляционно заявляет: — В спальню. Раздевайся. И жди меня. Давление со рта и шеи исчезает, но Саша всё равно чувствует фантомные прикосновения Ярика, пока послушно стягивает одежду в спальне. Можно, конечно, повыёбываться и посмотреть, что Ярик будет делать, если не раздеться… Но, честно говоря, у Саши внутри всё сжимается от предвкушения. Когда Ярик возвращается из ванны, Саша уже лежит, раскинувшись на манер морской звезды. Он ожидает чего угодно: ленту, верёвку, наручники… Но у Ярика в руках нечто, завёрнутое в тёмный пакет. Саша тут же садится на колени, протягивая руки за подарком. От усталости не остаётся и следа, но Ярик несильно бьёт его по ладони и садится на край кровати, откладывая покупку в сторону. — Давай, слезай, и животом мне на колени, — Ярик дёргает его за предплечье, укладывает, потом ещё и правит позу так, как ему удобно. Пульс у Саши учащается, хотя ничего толком и не происходит. До порки они доходят редко: во-первых, потому, что Ярик часто слишком уставший, чтобы активно шевелить руками. Во-вторых, потому, что, как он сам признался, Ярик боится переборщить, хотя о стоп-слове они договорились ещё в самом начале своих безудержных экспериментов… Но таков уж Ярик. Но сейчас страхи отходят на задний план, и Саша чувствует, что вот-вот готов завилять воображаемым хвостом, словно довольный пёс, дождавшийся возвращения хозяина. — Пятнадцать раз, — строго сообщает Ярик, мягко поглаживая его по ягодицам. — Считай вслух, и, если собьёшься, добавлю ещё. Понял? — Да, — выдыхает Саша едва слышно, пытаясь расслабиться, но выходит не очень. Как расслабиться, когда пальцы, которые не раз сводили с ума, толкаясь глубоко и резко, обещают вместо удовольствия боль? Впрочем, Саша как никто знает, что удовольствие от боли самое пьянящее. — Один, — первый удар всё равно случается неожиданно: правую ягодицу обжигает, Саша дёргается, но Ярик крепко сжимает его бедро, возвращая в исходное положение. — Два… С каждым ударом кожа становится горячее, а голова пустеет. Где-то на седьмом шлепке приходит боль, и каждый следующий раз Сашу как будто пронзает электричеством. Ярик всё время меняет ритм, силу, место: так, чтобы Саша не знал, где и как он коснётся. На двенадцатом ударе Саша понимает, что давно уже бессознательно трётся головкой вставшего члена о бёдра Ярика, и грубая ткань джинсов ещё больше распаляет его желание. — Четырнадцать, — в его хриплом, дрожащем голосе сейчас бы точно никто не узнал обычный мягкий баритон, но Ярику нравится, а это самое главное. — Пятнадцать! На последнем ударе Саша дёргается всем телом, ожидая разрешения коснуться себя, кончить — что угодно, лишь бы хоть немного сбросить напряжение, от которого гудит всё тело. Но вместо этого Ярик гладит его по гиперчувствительной коже ягодиц и бёдер. Саша шипит рассерженным котом, но отодвинуться не пытается. — Молодец, ты так хорошо держался, — голос у Ярика уже куда спокойнее, да и Саша отлично чувствует его стояк животом и потому пытается подняться, когда тепло от похвалы расплывается от макушки до пяток, но Ярик уверенно укладывает его обратно, надавив на поясницу. — Я разве сказал, что мы закончили?.. У меня для тебя сегодня специальный подарок. Он, наконец, тянется за тем самым пакетом. Саша приподнимает голову, чтобы было лучше видно, и внимательно следит за его руками. Наконец, шуршание заканчивается, и Ярик вытаскивает из пакета… хлопалку для ковров. Ту самую, советскую, с цветочным узором, радостно розового цвета. Где только нашёл… — Ярик, нет! — Саша снова пытается встать, упираясь дрожащими ногами в прикроватный коврик, но рука на пояснице никуда его не пускает. — Яр… Пожалуйста. — Стоп-слово помнишь? — строго уточняет он, пробегаясь пальцами по взмокшим волосам на макушке. — Помню, — неохотно отвечает Саша, поворачивая голову и целуя подушечки Яриковых пальцев. — Вот и хорошо. Саша успевает заметить, с каким желанием и любовью Яр рассматривает его горящие ягодицы и покорно расслабляется, снова опуская голову вниз. Нельзя же лишать любимого человека столь «прелестной попки». Да и его самого больше потряхивает от ожидания, чем от страха. — Я посмотрю, сколько ты сможешь выдержать, ладно? Поэтому не знаю, сколько будет ударов, — Яр продолжает нежно поглаживать его по спине, по напряжённым плечам, по выгнутой пояснице, — и расслабься, Саш, сам же знаешь, что так будет легче. — Сам бы попробовал тут расслабиться, — Саша кидает ещё один взгляд на розового монстра в его второй руке, снова мстительно потираясь о ноги Ярика, пачкая его джинсы смазкой. — Может и попробую, — легкомысленно соглашается Ярик, но Саша не успевает как следует загореться этой идеей, как на его многострадальную задницу обрушивается первый удар. Он вскрикивает от неожиданности и резкой боли. Тут ощущения совсем другие: сильно, как-то остро, и пробирает до самого мозга. Саша зажмуривается, переживая бурю чувств. Ярик шепчет что-то успокаивающее, второй рукой пробегаясь по выступающим позвонкам. От этого контраста между болью и нежностью Сашу размазывает, как подтаявшее сливочное масло. — Ещё, — наконец, выдыхает он, чувствуя, как задница пульсирует. Но долбоебизм в нём, как всегда, перевешивает. Второй удар он уже ожидает, но всё равно всхлипывает, когда симметричный рисунок остаётся и на второй ягодице. — Хороший, послушный мальчик… Саша слышит по голосу, насколько Ярика уже уносит, но на третьем ударе его рука всё так же тверда. А потом Ярик опускает хлопалку на его мошонку, и это самое больное, что Саша испытывал в своей жизни, даже перелом руки не стоял рядом. Его всхлип больше похож на вой, он толком не замечает, как Ярик наклоняется к нему, отбрасывая в сторону хлопалку, как нежно касается горящей кожи прохладными губами, Саша просто слизывает слёзы и пытается успокоиться. — Всё, золотой мой, всё закончилось… ты такой умница, такой красивый, Господи, ты даже не представляешь, как прекрасно выглядишь, как эти узоры проступают на твоей коже… — Ярик, как у него часто бывает в моменты напряжения, говорит почти без остановки, окутывает его теплом и нежностью, осторожно укладывая на кровать на живот. Саша немного приходит в себя только почувствовав дразнящие движения языка у ануса. Ярик вылизывает его тщательно, медленно, долго кружа по сжатому колечку мышц, прежде чем толкнуться внутрь самым кончиком. Сашу, как и всегда, от этих ласк опаляет таким смущением, что краска проступает даже на плечах, но Ярик ничего не замечает, едва слышно постанывая от удовольствия. Горячо. Влажно. И так безумно хорошо… Скоро Ярик начинает помогать себе одним пальцем, который отлично входит по слюне, и угасшее было возбуждение возвращается вдвойне. Саша дёргается от каждого неосторожного касания к ягодицам, злобно рычит, но всё равно кое-как упирается коленями в кровать, прогибаясь в пояснице, чтобы было ещё глубже, чтобы было удобнее потираться о покрывало членом. Ярик сгибает уже два пальца внутри, разводит, гладит именно там, где нужно, и Саша вскрикивает, дёргается и насаживается сильнее, теперь изнывая уже от удовольствия. Он и так на пределе, распалённый этим диким вечером, но потом Ярик неожиданно хлопает его по заднице — почти не ощутимо, на самом деле, — и у Саши зашкаливают все рецепторы. Его накрывает мощным оргазмом. Он снова срывается в слёзы, кричит в голос, извиваясь на пальцах внутри. Ярик не прекращает двигать рукой, до тех пор пока Саша не оседает на кровати безвольной куклой, а потом нежно целует его в копчик. *** — Кстати… — Саша приподнимает голову и кидает через плечо хитрый взгляд. Ярик старательно смазывает его многострадальную задницу пантенолом, между делом поглаживая проступающие синяки. Саша уже представляет, как завтра на репетиции будет стоять. И послезавтра тоже. — Ммм? — Ярик отвлекается от своего занятия буквально на секунду и вопросительно приподнимает бровь. — Я тебе что пытался сказать… Я на Хиты согласился, потому что мне удалось поменять свои выходы в Алисе… Так что я не три дня освободил, а пять. И они у тебя тоже свободны, Ярик, — Саша расплывается в лукавой улыбке. — Но сюрприз, конечно, всё равно удался. — Чудовище, — Ярик фыркает и звонко чмокает его в ягодицу, вызывая новую порцию недовольного ворчания, сильно контрастирующего с Сашиным взглядом довольного кота. В конце концов, кто как не Ярик знает, какой сорт «сметаны» предпочитает этот котик.