Танец.

      Время шло слишком быстро. Кота это пугало. Точнее, не то что бы пугало. Больше волновало, ведь с каждым днём он все отчётливее и отчётливее слышал тиканье откуда-то из вне его сознания. Казалось, что он сходил с ума уже из-за всего случившегося, но ни разу он не встречал Лобо лицом к лицу, даже свиста не слышал. Нервы уже не успевали восстанавливаться от всего стресса... Даже поглаживания пуза Перрито не успокаивали, потому Каттис часто пропадал среди деревьев, но когда они угнали корабль вновь, по порыву ностальгии, ему некуда было бежать, потому он тихо и одиноко смотрел на водную гладь.       С исчезновения волка из жизни стало в разы тише, спокойнее... Но прошло уже три года. Три чёртовых года. Это немыслимо много. Даже за это время у Кисули все жизни остались с ней. Лобо забыл про существование этой команды. Казалось, что так даже лучше, но, черт возьми, внутри пусто. Каттис уже понял, что волк занимал такую же важную часть в сердце, как и Кисуля. Точнее... Как и команда. Волк точно был важнее их всех вместе взятых. И это не нравилось рыжей легенде. Он стал открывать в себе новые черты, которые сводили все к зависимости от волка.

Эмоции это танец на струне.

Чувства заставляют забыться в жизни и развлекаться.

      Знаете, их отношения и в правду чем-то напоминали танец на металлической струне гитары. Нет, не потому что ты можешь легко порезаться, а потому что каждый шаг являлся целой системой продуманных техник. Всё же жизнь кота была беззаботной, он часто выигрывал на такой узкой платформе у Смерти, ведь иначе он бы умер. Конечно, пару раз, в виде своих 8 жизней, он срывался, но что-то возвращало его обратно... Точнее, кто-то. И вы знаете прекрасно, кто это делал. С каждым разом рыжий танцевал всё веселее, шатал под ногами струну, пока на неё не ступил тот, кто остановил дрожь струны, тот, кто заставит бояться каждой частичкой тела и бежать куда-то в неизвестность. Волк заставил сменить столь безумный и беззаботный танец на более расчётливый и сдержанный... Кот не сможет после всего более сказать, что всё время танцевал один. Струна для двоих, не более же, потому каждый танец, так или иначе, был связан между ними. Да, конечно, был момент когда он танцевал с Кисулей и то все закончилось очень грустно, порой сейчас танцует с ней, но всё это не то! Не то, что так интересовало Каттиса в одиночестве...

Но с тем искренне был предан каждому шагу кота,

кто исполнял танцы вместе с ним...

С ним было точно веселее.

      Да, это был и является Лобо. Танец Каттиса был вместе с Лобо всегда, ведь иначе в нём не было бы и безумия, что преследовало его. Смерть это часть жизни, и Каттис это признает теперь полностью.

Признает, что волк ему приятнее.

Узнает об этом вся команда — с ума сойдёт и будет обвинять кота во лжи и предательстве. Скорее всего, даже убьют за такое. Потому он молчит, ведёт себя как надо...       Выдох. Знаете? Сейчас танец кота был одиноким, пусть и казалось, что он танцует с женой. Это не веселит его так же, как танцы в прошлом.       Ощущает ли себя противно? Да, он не хочет предавать никого из них, но Каттиса манит волк, как сейчас Перрито водная гладь. На палубе хаос, от чего уставший парень, чьи года близятся уже к 36, устало выдыхает и строго смотрит на дружка, что мгновенно пугается и извиняется перед Каттисом. Вдох, и никакого выдоха. В глазах все расплывается и на мгновение он видит рядом с собой чёрный силуэт. Издав кряхтение, он резко отключился, падая на спину... Да, он принёс ещё большей паники, чем пёс... Но что за чёрный силуэт? Так знакомо выглядел...       Вдох. Еле раскрыв глаза, кот пару минут моргал, пытаясь очистить взгляд от туманности и галлюцинаций: он видел Лобо, что держал в руке серп и стоял за спиной малютки... Вот же он! Конец всему... Но получив по лицу ласковый шлепок по щеке от дочери, мгновенно очнулся и силуэт пропал за чужой спиной. А дочка захохотала, дернув своего папу за бороду. — Папа проснулся! В ушах аж звон прошёлся, от которого Каттис несколько поёжился и приложил указательный палец к губам, так и говоря: "тише". А дочурка послушалась его, хихикая указала в дальний угол каюты, начала шептать. Тишина, что нависала до этого, с треском стекла разбилась, а в ушах лишь больший звон прошелся.       Боже. Боже. Господи. Лучше бы кот не слышал это.

Боже. Боже.. О БОЖЕ.

ПОЖАЛУЙСТА, НЕТ, НЕТ.

Она же совсем ещё маленькая...

      На глазах выступили слёзы... Так что за фраза то? — Возмутитесь вы. И вот она, та фраза, что заставляет кота податься в слёзы. — Папа, а что за тёмный дядя там стоит? Он ещё так свистит! — и малютка стала пытаться пародировать свист. Каттис мгновенно поднялся и стал уводить малютку на палубу. Подальше. В глазах всё снова плывёт, от чего он сжимает в руках юные плечи.       Их заметила Кисуля, потому она мгновенно подошла к коту и приложила руки к его мокрым щекам, — Кот? В чем дело? — внимание быстро перешло на жену, от чего дочка убежала из объятий родителя к Перрито, хихикая. Гиперактивная девочка... Но неприятный холод заставил волосы кота встать дыбом, а глаза шире раскрыться. Собираясь с силами только сказать, что не так, как...

Крик. Совсем детский.

      Пробиваясь львиной долей страха и мурашек, он видит первым делом кровь. Кровь. Кровь.       Кровь.                   Кровь.                               Кровь.                                           Кровь.                                                       Кровь.

КРОВЬ.

      Кот не был бы так сильно напуган, если бы то было все от Перрито, но это не голос дружка был... Страх, что так быстро обволок с ног до головы парня, стал топить своего же хозяина, от чего Каттису было достаточно тяжело дышать, система обрывалась где-то на полпути от успешного вдоха. Лишь короткие вдохи помогали коту не погрязнуть во тьме глаз, но того было не достаточно, кислорода не достаточно. Отпуская руку с плеча Кисули, видит, как она подбегает к девочке, а Перрито аккуратно поддерживает кота... Видит силуэт с горящими алыми глазами, слышит из вне достаточно страшную фразу:

Gatito. Oh mi gatito asustado.

Твоя жизнь ещё в порядке. Её не столь важна.

В нашем танце может быть только два человека, забыл?

И тьма.

***

      Просыпаясь по среди ночи в холодном поту от страха, он видит рядом Кисулю и Перрито, они что-то обсуждали, опустив взгляды в пол. Слова не разобрать из-за противного звона в ушах. Пёс такой серьёзный сейчас, как и второй родитель дочурки... Которая в то время мирно спала на своей особенной, такой уютной койке, а на её лбу виднеются бинты, что пропитались кровью у её виска. Он хотел только издать хрип, дать понять, что Каттис уже проснулся, но осознал: они тут не одни. И, похоже, более никогда одни не будут. Смерть на борту.

Лобо спустя долгое время открыто и прямо показался рыжей легенде.

¿Oh gatito, cómo te sientes?

      Лёгкое постукивание по серпу заставило кота смотреть только туда, на руку, что своими металлическими когтями аккуратно стучали по лезвию серпа... Видит рисуночки кошачьих мордочек: это было не его. Кисули и дочки... Он вновь слезится и так огорчённо супит брови, что Лобо медленно подходит к нему.

No creas que estoy haciendo esto por odio personal.

      Медленно сел на край койки, что материал под ним заскрипел, что всё так же не привлекало чужого внимания. Подставив серп под подбородок рыжего кота, он медленно приподнял голову парня, от чего вся эмоциональность была видна с лёгкостью. Только вот самому волку тоже не было весело.

Así es la vida. Sólo un accidente ordinario... No es mi culpa.

¿Еs verdad?

      Он определённо не хаблал на гребаном эспаньоле прямо сейчас... Кот громко выдохнул и отвернул голову в бок, от лезвия. Тогда и силуэт исчез, и на него обратили внимание. Привычный разговор. Как он? Что случилось? Ну и тогда он рассказал о том, что дочка видела Лобо. "Смерть на борту" — выразился так Каттис, утирая дрожащей рукой свои глаза, которые слезились от всего. Они верят, понимают, что парню нет смысла так сильно лгать, тем более когда они своими глазами видели случившееся. Ему снова страшно из-за Лобо. Он боится смерти снова. Снова.

Жизнь — это колесо, на котором никому не дано удержаться надолго. И оно всегда, так или иначе, возвращается на то же самое место, замыкая круг.

      Тяжело вздыхая, они ещё недолго обсудили эту тему. Кисуля легла спать к дочери на койку, в целях безопасности маленькой, Перрито — на ковёр. Почему он там спал – никто не понимал, было свободно место, но дружок всегда говорил, что ему так удобнее. Пусть так... Пусть уж всё будет так. Выйдя на палубу, он видел вдали землю, к которой они плыли уже пару недель так. Встав у носа корабля, рыжая легенда утер рукой свой горящий и болящий лоб и принялся смотреть на небо, где виднелись такие прекрасные звезды... Выдох. Что-то грядет, ведь волосы встали дыбом... И на плечи резко и так медленно упали бледные руки с металлическими когтям, сжимая их снова. Не грубо, так знакомо-ласково, что Каттис сразу понял, кто сзади. Но он боялся обернуться, к сожалению, ведь чужая аура точно была... Недоброжелательна? Честно, кот не понимал точнее, чем она веет, но такая аура только у одного существа за его спиной.       — Неужели я снова чувствую твой страх, Каттис...       Резко обернувшись, он спиной впечатался в бортик, смотря своими красивыми, испуганными изумрудными глазами на мужчину перед ним. Схватив юношу за подбородок, Лобо поднимает чужое лицо к себе и рассматривает его, как зачарованный. Да, он влюблён. И он это даже не скрывает, не видит в этом какого-либо смысла теперь. Тяжёлый, громкий выдох в чужое личико, от чего Каттис покрывается лёгким румянцем на своих смуглых щечках. Смерть склоняется ближе, ближе. Волк жаден, он хочет ощутить вкус этих губ, что в итоге нагло делает, от чего в итоге грубо получает по лицу.       Отойдя на пару шагов назад, Лобо утирает кровь с уголка губы... Точнее, слизывает её и ухмыляется. Ему нравится, когда Кот ведет себя так. Выглядит так беззащитно, так красиво и вкусно... Честно признать, мужчина прямо сейчас бы взял Каттиса... Трахнул бы, до криков, оставлял бы свои метки на нём, укусы, засосы... Жаль, что этому не бывать, потому улыбка пропадает и волк смотрит на смущённо-напуганное лицо парня, что закрывал свои губы рукой.       — Я обожаю твой страх. Ты выглядишь очаровательно. Надеюсь, что ты скоро станешь моим. Я не буду злоупотреблять своими возможностями... Вовсе нет. Я лишь буду ждать нашего танца.       С мелодичным свистом, волк поправил свой капюшон и исчез во тьме, оставляя Каттиса со смешанными и странными чувствами, но говорить, что ему было противно нельзя... Внизу приятно тянуло, а разум тонул... Тонул от того, какой мужчина харизматичный.