She’s special

Лиза глаза открывает с трудом, во рту характерный мерзкий привкус, привстаёт и аккуратно за голову берётся, взглядом помещение смутно знакомое обводит, Кирина квартира. В последний раз она была тут больше трёх лет назад, с тех пор тут многое изменилось, но она всё равно узнает это место из тысячи. У окна рядом с ярко жёлтым диваном, который так любила Лиза, стоит тёмно-коричневая тумбочка, с такой же жёлтой, как и сам диван, лампой. Чуть присматривается и вздрагивает, замечая рядом с лампой фоторамку, где они с Кирой счастливо обнимаются. Губы немеют, было бы проще, если бы в её квартире не осталось ничего, что напоминало бы о прошлом. Взглядом дальше ведёт, совсем не замечает Киры, подошедшей с подносом, неловко пытающийся сохранить баланс и не навернуться со всем этим, вздрагивает, когда та ставит всё это рядом с Андрющенко на туалетный столик. — Наконец проснулась, красотка? –Кира усмехается, своей харизмой добивая итак стонущее от негодования сердце брюнетки. — Завтрак в постель? Подмешала туда что-то? — Бровь изящно вскидывает, чуть язык прикусывая, ругая себя, что язвит не по делу. — Да, за то, что кто-то вчера отрубился, кис. Лиза краснеет мгновенно, и под тёмным прищуром глаз блондинки, взгляд на еду переводит, стараясь сделать вид, что очень в ней заинтересована. А на подносе панкейки и молоко, кажется, Кира даже где-то мёд откопала, чтобы полить всё это добро красиво. Андрющенко улыбается невольно с нежностью, вилку в руки берёт, отламывая кусочек от блинной башенки и на вкус пробует. Кира рядом присаживается, ждёт заключения брюнетки, хмурится напряжённо, вглядывается в каждое движение челюсти девушки. — Медведева, ты хочешь, чтобы я подавилась? — Взгляд свой укоризненный на неё переводит, недовольно так смотрит, что Кира невольно смешок издаёт. — Только при условии, что я буду делать искусственное дыхание, кисунь. — О боже, только не это, — глаза показательно закатывает, вздыхая наигранно. –Только не твои ужасные подкаты. — Прямо-таки ужасные? Сработало же хоть немного? — Ну, допустим, совсем немного… — Победа. Ну так что, Лизок, как блинчики? — Вкусно, Кирусь…- Лиза произносит эту версию её имени без задней мысли, и осекается, бледнея, щёку изнутри закусывает в своём осознании, что слабину дала, что поддалась. Так Лиза называла Киру, когда они встречались, и уже три года эта интерпретация имени блондинки, была для Андрющенко под строжайшим запретом. Мысли о Кире, учащённое биение её израненного сердца из-за блондинки, смущение, все эти эмоции и мурашки. Всё это она запрещала себе. Пауза затягивается, обеим неловко, они обе понимают, что разворошили то, что пытались похоронить столько времени, и обе не могут противиться этим чувствам. Кира чуть горло прочищает, бегающим взглядом пытаясь зацепиться за что угодно, кроме пронзающих глаз хамелеонов. Рукава собственной толстовки теребит, а сердце бьётся так сильно, что она невольно дыхание под его ритм подстроить пытается. — Лиз, это глупо но…нам стоит поговорить. — Кира выдыхает почти, нервничает словно школьница, но обе понимают, что они, итак очень долго, непозволительно долго откладывали этот разговор. — О чём? — Задаёт глупый вопрос, но не задать его не может, до одури боится ошибиться в своих суждениях. Боится, что навыдумывала, что накрутила и на самом деле Кира не то имеет в виду. — О нас, — губы пересохшие облизывает нервно и взглядом упирается в глаза хамелеоны, чьи зрачки были на удивление расширены. — вернее, о том, что произошло три года назад на самом деле, я хочу всё исправить, Лизок. — Я не знаю, стоит ли… — Стоит! — Перебивает слишком резко, и тут же губу закусывает виновато, не любит голос повышать, только не на неё. — Тогда…я наговорила много ужасных вещей тебе, что ты скучная и всё такое… Кира жмурится, а Лиза молчит, видит, что она искренняя сейчас, что каждой клеточкой своего тела пытается выдавить из себя то, что годами хранила в себе, что не позволяла сказать. Лиза вслушивается в каждое хрипловатое слово, ловит каждую едва заметную смену настроения блондинки, впитывает каждый вздох, аки губка. Молчит, не перебивая, даёт ей выговориться, выплеснуть это всё, видит, как та руки в кулаки сжимает, и руку свою поддерживающе на её кладёт. — Мне контракт пришёл за месяц до того, как я рассталась с тобой, я уже отказаться хотела, но у бабули нашли опухоль…и нужна была операция, срочная, у меня не было таких денег, и я… — Вспомнила о контракте. — Заканчивает за неё Лиза и кивок видит, выдыхает судорожно, пазл наконец-то начинает складываться логически. — Почему ты не сказала мне, Кир? — Не хотела жалко выглядеть в твоих глазах, а контракт, носил в себе обязательный пункт, что отношений у меня быть не должно…- Переносицу теребит, устало откидываясь на спинку дивана. — Ты бы не согласилась расстаться, Лиз, а заставлять нас прятаться по углам…это убого. — Зачем ты всё это на меня сейчас вываливаешь? Спустя три года, спустя месяц истерик, спустя кучу болячек, проблем с психикой, здоровьем, спустя убийства себя по кусочкам, Кир?! И Лиза понимает, что Кира едва ли могла поступить по другому в тот момент, понимает, насколько Медведева семью берегла, насколько сильно её ломало тогда, наверняка ломало, но мы ведь не в каком-то кино, где ты главный герой, который легко через собственные страхи переступить может. Лиза не какая-то там мэрисьюшная девочка, она обычная, у неё не всегда получается принять верные решения, она часто ошибается, да и положа руку на сердце, характер у неё не сахар. Кира запястья тонкие перехватывает, чтобы девушка волосы на себе не рвала, заставляет брюнетку в глаза себе смотреть, а сама выглядит так, словно вот-вот расплачется, она понимает о чём Лиза, понимает всю неправильность и абсурдность того, что снова спустя три года быть с ней хочет, понимает даже то, что сама себя бы послала, даже слушать не став. — Я хочу, чтобы ты дала нам ещё шанс, кисунь…- Кира уже шепчет почти, её голос всё больше сипит, а сердце Лизы всё более болезненно сжимается. Лиза смотрит своим взглядом пронзительным, губы поджимает под себя и взгляд вдруг отводит. Кира замечает, как девушка напряжена, как вздрагивает едва заметно, а потом снова смотрит на Медведеву взглядом полным решимости. — Ты любишь меня? — Спрашивает, сама не зная на что рассчитывает. — Что? — Кира хрипло совсем выдыхает, губы пересохшие облизывает, напряжение чувствует каждой клеточкой тела. — Я спрашиваю, любишь ли ты меня, Кир? — Каждая секунда молчания блондинки отдаётся медленно разливающимся по телу ядом. Лиза тишины давящий не выдерживает, выдыхает с горькой усмешкой, улыбается болезненно и руки свои вскидывает в сдающемся жесте, делая пару шагов назад. — Нет, кисунь, погоди…- У Киры язык от нервов заплетается, хочет девушку остановить, видя, как та головой качает. — Нет. Достаточно. — Обрывает Лиза и резко в сторону выхода идёт. Кира остаётся стоять как громом пораженная, словно из реальности выпадает, слышит хлопок двери характерный и на корточки опускается, зарываясь руками в волосах своих. Губы закусывает, чувствует, как к горлу ком подкатывает, ненавидит себя до коликов в пальцах, ненавидит за неумение сказать о своих чувствах прямо. Так и не научилась, не получается, много раз пыталась, но когда дело касается чувств, её язык словно немеет. На пол пара капель солоноватых капает, которые она вытирает тут же рукой, и голову вверх вскидывает, словно так слёзы сдержать сможет. Она ведь не такая, она сильная, уверенная в себе и решительная, так почему она не смогла сказать Лизе о том, что любит её?

***

Брюнетку накрывает, как только она квартиру Медведевой покидает, крупная дрожь всё тело пробирает, и она рот ладошкой закрывает, чтобы всхлип сдержать. Так ли важны были эти слова? Любовь Киры чувствовалась в каждом жесте и взгляде, так что правильнее было бы сказать, что она испугалась. Испугалась и сбежала, под предлогом того, что Кира не сказала что любит, ведь знала, что не сможет, она не могла заставить себя сказать это даже бабуле с дедулей, как правило, все попытки заканчивались истериками блондинки. И Лиза знала об этом, знала, насколько ей было тяжело морально, знала, что она не сможет этого сказать, знала это наверняка. Ногами едва перебирает, хочет развернуться и кинуться в объятия девушки, но гордость не позволяет, гордость и страх, ей страшно довериться Кире снова. Пусть она и знает о её причинах теперь. Тихо дверь в блок открывает, боясь с девочками столкнуться, внутрь заглядывает, и её тут же обеспокоенное лицо Рони встречает. — Лиз, малышка, мы места себе не находили, ты где пропала? — Рони видит, что у брюнетки глаза на мокром месте, и к себе без слов её притягивает. — Рони…- Всхлип, затем ещё один и ещё, пальцами чужую рубашку сминает, бормочет сквозь слёзы и губы кусает, пытаясь успокоиться. — Я люблю её…я правда очень сильно её люблю… — Что? Кого Лиз? — Слёзы подруги со щёк вытирает, пытается привести её в чувства, ту трясёт всю. — Киру. — Лиза чувствует, как в груди болит, и скулит почти, вжимаясь в чужое плечо, ей так до одури страшно.