Все меняется к лучшему

— Да, алло… Прости, Шо-чан, но ближайший месяц тебе придётся в школу ходить одному… Угу… Ага… Давай… Пока…       На часах было почти семь. Изуми и Шота собирались в школу. Айзава сидел на полу перед входом, спустив ноги с деревянного пола на каменный. Он спокойно сидел и ждал, пока она поговорит по телефону и завяжет ему шнурки.       Она бросила трубку, убрала телефон в карман и присела на корточки перед ним. Через несколько секунд шнурки были завязаны. — Спасибо, — сиплым голосом поблагодарил ее Шота. — Не за что, — она надела рюкзак, — пойдём уже.       Айзаве все ещё было неловко от того, что он сам даже обуться не может. И Изуми кстати тоже. Но только ей было неловко не завязывать шнурки брату, а одевать его.       Вчера вечером его выписали. Все было замечательно: Изуми вызвала такси, они доехали до дома, уже дома она развязала ему шнурки, но просьба брата, была как камнем по голове. — Не развяжешь шнурки? Пожалуйста, — Шота сел на деревянный пол. — Угу, — она присела и спокойно развязала шнурки. — Спасибо. — Не за что.       Она разулась сама и собралась идти в ванную, но заметила, как Шота стоит и чего-то ждёт. — Что-то не так? — Помоги… Переодеться, — он и сам был не рад такому раскладу событий.       Изуми немного покраснела и скривила лицо в недопонимании. Отказать она ему никак не могла, но лицезреть голый торс взрослого мужчины она тоже не хотела от слова совсем. — Ладно, я по… — Хорошо, но только я завяжу глаза, — выдавила она.       Они вдвоём ещё долго краснели, когда пересекались друг с другом.       Сейчас Шота зашёл в учительскую, а Изуми в класс, в котором уже сидел какой-то ученик. Конечно, в мире не обойтись без того самого ученика, который приходит за час до начала уроков. В 1-А этим учеником был Аояма. — Бонжюр, Мидория, — загадочно поздоровался Юга. — И тебе здоровья, — она сощурилась, не соответствующе фразе, которую она ему бросила.       Аояма ей больше ничего не сказал.       Со временем ученики начали потихоньку подтягиваться. В половину девятого все были уже в классе. Первым уроком был классный час. — Итак, внимание! Настало время классного часа! Все по местам!       Иида активно жестикулировал, стоя за столом учителя. — Мы итак на местах, только ты не на своем, — ответил ему Серо.       Тенья смутился. — Доброе утро, — раздался сиплый голос.       Мумия, а точнее Айзава вошёл в класс. — Айзава-сенсей, вы уже на ногах?! — Это за гранью «про» уровня!              Тенья сел на свое место, а Айзава прошёл к своему столу. — Учитель, вы здоровы?! — он поднял руку. — Такое состояние точно можно назвать «здоровым»? — перебила его Очако, от того Иида ещё больше смутился. — Не стоит жалеть меня. Все же для вас битва ещё не закончена, — учитель был так загадочен. — «Битва?» — «То есть…» — «Ещё злодеи?!» — Скоро начнётся Спортивный Фестиваль Юэй, мальчики и девочки. — Слава богу, это все та же школа!       Ученики успокоились. — Погодите! Разве на фестиваль не сбегутся злодеи… Все точно будет хорошо?! — Тенья поднял руку. — Не сомневайтесь. Если академия не отменила фестиваль, значит, она уверена что сможет справиться с любой ситуацией. Например, я слышал, что в этот раз полиции будет в пять раз больше. То, о чем вы должны сейчас думать… Это огромный шанс, что вам предоставляет этот фестиваль. Это событие проводится не для того, чтобы его останавливали злодеи… — Нет, но если злодеи появятся? Можно не проводить его? — Минета перебил Шоту.       До сего момента Изуми старалась все внимательно слушать, но её отвлекло чувство, будто за ней кто-то пристально следит. Краем глаза она увидела пепельную колючую голову и два ярко-красных глаза, которые недобро уставились на неё. Она так же едко зыркнула на Кацуки, который фыркнул.       На полуденной перемене к Изуми никто не решился подойти и спросить, все ли с ней нормально после нападения, кроме Шото. Он спокойно подошел к подруге. — С тобой все хорошо? — Да, со мной все нормально, — она сощурилась. — Тогда ладно, — он держал в руках свой обед, спрашивая им, не пойдёт ли она на крышу. — Извини, но ближайший месяц я вряд-ли смогу обедать на крыше. — Ясно.       Бакуго наблюдал за этими двумя «идиотами» и думал подойти к Деку. Через пару минут он встал из-за своей парты и направился в их сторону. Как всегда, все самое интересное происходит на большой перемене. — Эй, чёртова Деку! — он оскалился. — «Что ему опять надо?» — одновременно подумали Изуми, Шото и Шота, который ещё не вышел из класса.       Одноклассники обратили на них внимание.       Бакуго подошел впритык в Мидории. Тодороки хотел что-то сказать, но она легонько ударила его кулаком по локтю. — А ну говори, что у тебя за причуда, Деку! — он сжал кулаки. — С какого такого перепугу я должна тебе ответить? — спокойно спросила она. — Я твой… — Кто? Ну говори, продолжай.       Тут до него дошла правда. Он был для неё никто. Ровным счётом никто. — Не отвечай вопросом на вопрос, Деку! — он фыркнул. — Моя причуда «Приказ». Разве я не говорила об этом в автобусе? — Ты мне тут зубы не заговаривай! С тобой что в U.S.J. было?! А?! — Со мной все было нормально, а что? — «С Кацуки Изуми и сама разобраться сможет, а я пойду», — Айзава вышел из кабинета. — Перестань меня бесить! И вообще, какого хрена ты носишь эту чёртову маску?! Скрываешь что-то?! — Теб…       Она не договорила. Бакуго сорвал с её лица черную маску, и она повисла на одном ухе. Весь класс обомлел. На всю правую щеку Мидории был ужасающая сквозная рана, которая держалась благодаря блестящим металлическим скобам и швам, которые ещё не сняли. Изуми опустила голову. — Д-деку… — Кацуки сам был в шоке. — Чего ты хочешь этим добиться? — она впилась ядовитым взглядом в него, — надеешься, что все будет как раньше? Думаешь, что все будут бегать за тобой и восхищаться все тем, что ты делаешь? Думаешь, будешь для всех эталоном? Думаешь, что ты особенный, не такой как все? Думаешь, что на мне как раньше будут презрительные взгляды общества? Ты глубоко ошибаешься. Посмотри на людей. Все эти взгляды направлены не на меня, а на тебя.       Весь класс хмуро, нет, даже убийственно смотрел на Бакуго. Тодороки был готов задушить его.       Изуми подтянула его к себе за галстук, чтобы сравняться ростом и шепнула на ухо: — Я повторюсь ещё раз: начиная с обучения в этой школе и всю твою жизнь, ты не будешь особенным и не будешь ни для кого эталоном, пока не станешь достойной личностью. С тобой даже никто не хочет подойти и поболтать. Ты даже этого не достоен.       Она отпустила его и надела маску. — А теперь прочь с дороги, — она толкнула Кацуки, от чего тот чуть не упал, и невозмутимо вышла из класса.       За дверью стоял Айзава, мимо которого Мидория прошла и даже его не заметила. — Может поддержишь её как-нибудь, — сзади него нарисовался Ямада, — её только что перед всем классом унизили. — Я и сам знаю, — Шота пошёл за ней.       Только Изуми зашла в учительскую, как поняла, что Шоты там нет. Она развернулась и хотела зачем-то идти его искать, но когда открыла дверь — за ней стоял потеряшка.       Ничего не сказав, Изуми отошла от дверного проёма, чтобы он прошёл, закрыла дверь, прошла и села на диван. — Изуми с… — Со мной все хорошо, — резко сказала она, — перемена длится всего час. Нам нужно успеть до конца поесть обоим.       Ну, разговор у них так и не завязался, и она молча скормила Шоте весь его обед. Ближе к концу перемены в учительскую зашли Ямада и Каяма. — Ты Айзаву кормишь как дитя малого, — Хизаши хотел хоть как-то отвлечь Изуми от недавно произошедшего, потому что знал, что Шота с эти вряд-ли справился.       Он в голос смеялся, а Немури просто мило улыбалась. — Я тебе, дядь, сейчас на эти палочки твои глаза наколю и сожрать заставлю! — Изуми яростно сжимала в кулаке деревянные палочки и чуть их не сломала. — Уо-уо-уоу, остынь, детка, — Сущий Мик замахал руками, — не надо быть таким токсиком! — Сам ты токсик! — Ещё и агро! — Завались к чертям!       Их препирания продолжались бы ещё долго, если бы Немури не напомнила, что до конца перемены осталось всего пятнадцать минут.       Изуми зашла в класс со звонком, чтобы никто к ней не вязался, даже Шото.                                     ***       Айзава лежал на кровати и никак не мог уснуть. Его беспокоило поведение Мидории. Он все лежал и думал, что надо бы её как-нибудь поддержать, но потом вспоминал, что сейчас наверняка уже почти два часа ночи и она спит. С беспокойством, но он все же уснул. — «Пить охота.»       С этим желанием он проснулся. Немного полежав, он сел на кровати. Ему резко ударило в нос варёной травой. Спустя несколько минут он понял что в комнате не один.       В сером кресле, которое стояло напротив кровати в углу, сидел маленький комочек, чьи зелёные глаза пилили рабочий стол. В руках Изуми держала чашку, видимо с чаем. — Ты чего не спишь? — Шота сел на кровати, спустив с неё ноги. — Не хочется, — машинально ответила она, продолжая пустым взглядом пялиться на деревянный стол.       Через несколько секунд до неё дошло. — А… Ты наверно пить хочешь, — она посмотрела на Шоту.       Тот еле заметно кивнул. — Траву варёную будешь? — она показала ему кружку с чаем. — Нет, спасибо. — Сейчас скожу за водой.       Она допила чай, комком кинула на кресло плед и уже собиралась уходить, но повернулась и спросила: — Чего-нибудь съестного принести? — Нет, только воду. — Хорошо, — стеклянным голосом сказала она и вышла. — С ней точно все не очень хорошо… Не спит, сидит в моей комнате, так ещё и чай пьёт…       Через пару минут она вернулась со стаканом воды в руке. Она споила Шоте воду и поставила стакан на стол. — Я могу остаться? — Угу, — промямлил Шота и лёг. — Спасибо, — она собралась отойти от кровати, но обернулась, — тебя укрыть? — Нет, спасибо. — Ладно.       Она села обратно в кресло и накрылась пледом.       Шота около пятнадцати минут лежал и смотрел в белый потолок, а потом все же решился поговорить. Он сел по-турецки на кровати и уставился на Изуми. — Подойди ко мне, — повелительно сказал он.       Она молча, ни о чем не спрашивая, встала перед ним. — Сядь.       Как заведенная, она села. — Скажи, что тебя беспокоит, — не вопрос, приказ. — Ничего. — Не ври. — Я не вру.       Шота вздохнул. — Я от тебя не отстану, пока ты не скажешь, что тебя беспокоит, — он стал очень серьезным.       Изуми молчала как партизан. Вдруг, с щеки упала слеза, за ней другая. Она начала подрагивать. Все это происходило молча. — Это все Бакуго, да? — с опаской спросил он. — Нет... — дрогнувшим голосом ответила она, — какая же я жалкая. — С чего ты взяла? — Во мне две великих силы, а я не могу защитить ими одного единственного человека… Не зря Колючка прозвал меня бесполезной Деку… Он был прав, — она сжимала кулаки. — Изуми, — он тронул её за плечо гипсом, — жалость и бесполезность — это самые последние качества, которыми тебя можно охарактеризовать.       Изуми глазами, полными надежды, посмотрела на него. — Если бы не ты в U.S.J., я бы здесь не сидел. Возможно, погибли бы ученики и даже учителя. Изуми, ты совершенно не бесполезна. Из тебя будет отличный герой.       Он замотанными руками пытался трести её за плечи.       Таких простых слов не хватало Мидории последние несколько дней. Слезы новой волной потекли по веснушчатым щекам. Теперь она плакала не молча, а во весь голос ревела, уткнувшись в грудь Шоты. — Как же я тебя л-люблю, б-братик, — она ревела, крепко обнимая Шоту и руками, и ногами.       Он попытался успокаивающе погладить сестру по голове, но не рассчитал и ударил её по макушке гипсом. — Извини, — он убрал свои руки куда подальше. — Ничего, — она отпрянула, потирая ушибленное место, а затем снова набросилась на него.                                     *** — Э-э-эх.       Изуми услышала знакомый голос. Она сидела на… Детской площадке?! — Все так радужно, — она осматривалась, — у Странника хорошее, однако, всегда настроение. — Хе-хе, — прямо перед ней на качелях качалась её причуда, — у меня всегда настроение хорошее! Тебе тоже советую быть более жизнерадостной! — Да я вроде всегда, — она раскачивалась на таких же детских качельках. — Ну короче, — он деловито кашлянул, — через две недели Спортивный Фестиваль, верно? Шота пока не может тебя тренировать, поэтому этим займусь я! — И как ты будешь это делать? — она скептически посмотрела на него. — Очень просто! Так как ты в собственном сознании, значит ты будешь запоминать все, что здесь будет происходить. Поэтому, будем с тобой тренироваться прямо во сне! Двойная польза!       Он щёлкнул пальцами. Детская площадка, на которой оба сейчас сидели, исчезла, а на её месте оказалась тренировочная. — Так, ну смотри, — он подбоченился, — мы с тобой начнём с тренировки твоей недавно пробудившейся причуды, а затем — твоей физической подготовкой! — Но, братик сказал, что если я буду часто пользоваться этой формой, то склею ласты. — Не склеишь, все под полным контролем! — он выставил вперёд ладонь, — современные врачи так часто ошибаются, что просто жуть! Раз ты уже сформировала эту причуду, то уже поздно о чем-либо говорить! При её использовании с тобой ничего не сделается, но пробудить ещё одну — сократить свою жизнь! Поэтому будь осторожней со своими мечтами и желаниями! Я конечно редко буду к тебе прислушиваться, но на всякий случай! Мне нету смысла врать! Ведь если твоя жизнь сократится, то мне нужно будет раньше искать новый сосуд, а я хочу отдохнуть! А теперь, давай начнём тренировки!       Следующим утром Изуми проснулась вся измотанная. — Ты чего такая уставшая? — спросил Шота, когда ему положили в рот печеньку. — Спасибо Страннику, который меня тренировал прямо во сне, — недовольно сказала она, — если так будет каждую ночь, я не доживу до экзамена. И самое главное, почти никакого прогресса. — Хей, вообще-то это очень сложно, развивать причуду, которая пробудилась всего несколько дней назад! — Да замолчи ты уже, мне тебя ночью хватило, — ответила Изуми ему в сознании, — я бы вполне справилась и так. — Бе-бе-бе, — он высунул язык и оттянул нижнее веко правого глаза.