Все меняется к лучшему

А у Шигараки тем временем дела были не очень: против него стоял и Старатель, Герой Номер Один, И Гран Торино, и Рюкю, и Бакуго, и Тодороки, и Айзава, которого поддерживали Рок Лок и герой, у которого стажировался Иида в Хосю. Вспомнила! Его геройское имя — Мануал. Он с помощью своей воды поддерживал жизнедеятельность глаз Шоты. — Давайте найдём укрытие и продолжим удерживать воду, Мануал! — предложил Рок Лок. — Покончите с ним быстрее… — тихо попросил Айзава. Хоть вода Мануала и не давала его глазам высохнуть, все равно было жуть как неудобно — Шоте так и хотелось протереть свои глаза. Но он всеми силами старался воздержаться и потому просто цепкой хваткой держался рукой за лицо. — Вы, герои, притворяетесь защитниками общества… Поколениями, вы притворялись, что не видите тех, кого не смогли защитить и закрывали глаза на их боль… Это запятнало все, что вы построили… Шигараки еле стоял на ногах. От количества причуд, его тело разрывалось на глазах. Видимо, благодаря регенерации, он все ещё живой. -… А это означает, что ваша система прогнила насквозь изнутри… И из неё ползут голодные черви. По немногу, со временем, это все накапливается. У вас есть мусор обыкновенный, через чур уж зависящий от чужой защиты… И у вас есть бравые защитники, которые сами и создали этот мусор, так нуждающийся в том, чтобы с ним нянчились. Это ужасный порочный круг. Все, что я видел… Вся система, что вы построили, отвергала меня. И теперь я готов отвергнуть её… Вот почему я разрушаю, вот почему я забрал себе эту силу… Все достаточно просто, да?.. Что-то земля трясётся… — Мне плевать, если вы не понимаете, ведь именно это и делает нас злодеями и героями! Монолог Томуры прервал столб огня Старателя. Эх, выговориться пацану не дал… — Спасибо за передышку! И раз уж ты сейчас на пороге смерти, приготовься к… Энджи был уверен, что сжёг его, но не тут то было — слегка потрепанный Шигараки вылетел на него. — «Да как он… Все ещё движется?!» Тодороки неожиданно спас Гран Торино. С размаху он влетел в спину злодея. Но Шимура чуть не вспорол ему голыми руками пузо, и старик был вынужден отскочить. Сразу же он схватил дедка за ногу и с огроменной силой впечатал его в землю. Кровь брызнула в лицо и Томуре, и Торино… Как только Томура убрал руки от деда, за секунду на льду примчался Шото, схватил старика и, заморозив злодея, умчал подальше. Все были так увлечены Томурой, что не заметили, как гул Земли стал громче, сильнее и больше. Все, и Томура тоже, синхронно повернулись к источнику звука. — Нет… — Это худшее, что могло произойти… ГигантоМахия бежал к своему хозяину. Теперь, на победу над Томурой можно даже не надеяться… Лёд, в котором был заточен Тенко, начал трескаться и вскоре рассыпался. Он рванул к… Айзаве?! Вот черт, а он не дурак! Вывести из игры того, кто мешает пользоваться причудой. Расстояние между Стеркой, Махией и Шигараки все сокращалось. Но Рюкю схватила его, не дав приблизиться к Айзаве. — Рюкю!.. Томура проткнул рукой лапу Рюкю. — Чёртов уебок! Бакуго налетел сзади и начал безостановочно атаковать взрывами. Но Томура локтем дал ему в пузо. Кровь потекла по подбородку Кацуки. Но он продолжал его атаковать взрывами. — НАСЛЕДНИК ХОЗЯИ-И-И-И-НА!!! Махия уже был возле героев и Шигараки. Как только он прибежал, то сразу встал, ожидая приказа. — ОТДАЙТЕ ПРИКАЗ, НАСЛЕДНИК!!! — просил он. На голове гиганта восседала Мидория, надменно подняв голову, просверливая всех внизу стоящих презрительным взглядом. — «А ты ничуть не подросла… А вот волосы… Ты давно не стриглась… Этот презрительный взгляд… Неужели, ты и правда ненавидишь нас, Изуми?..» — Шота посмотрел на сестру. Хоть она и была угрозой человечеству, хоть она и сказала открыта, что ненавидит его, но он все любил её. И… Как же он давно не видел её… Как же он по ней соскучился… Черт… А за плечом Махии находилась Лига. — «Он будет бездействовать, пока его названный хозяин не отдаст приказ… Нужно покончить с Шигараки, чтобы этого не произошло…» Старатель с пламенным кулаком летел на руку Рюкю к Томуре. — «Хах… Эти глупцы до сих пор не знают, что у меня есть это…» В руке, которая торчала из сквозной дыры в лапе Дракона, была пуля. Та самая единственная сохранившаяся стирающая пуля. И сейчас, она вонзится в тело Айзавы и поражение будет неминуемым. — У него стирающая пуля! — крикнула Рюкю. -"Это все, что мне нужно было услышать, Рюкю… Теперь, благодаря твоему предупреждению, я могу справиться с этим спокойно и рационально…» Шота достал из ножен танто и приготовился отрубать себе то, куда вонзится патрон. Пуля полетела. Полетела по направлению в ногу. Айзава приготовился. Секунда, и… -?! -??!!??!!??!!?!                               *** — Даби-чан, зачем ты вступил в лигу? Спросила как-то Мидория. — Я вдохновлен идеалами Пятна и хочу воплотить его волю в реальность. Ответил ей Даби. — Скажи, Даби, ты ведь Тоя, верно?.. Такого он явно услышать не ожидал. Он ухмыльнулся. — Чертовка. Как ты догадалась? — Шо-чан рассказывал, что у него был старший брат, первенец семьи Тодороки, но он погиб, сгорел заживо. В синем пламени… Сейчас ему бы было двадцать три — двадцать четыре года, как тебе. А ещё… Она потянула руку к лохматой чёрной голове. Немножко погладив её, она показала руку Даби. — Смотри, у тебя вся голова в саже. Она снова потянулась к голове. На сей раз она начала легонько хлопать, чтобы стрясти черную сажу. — Эй, ты чего делаешь?! Тое это явно не понравилось. — И у тебя волосы белые. Тоя лишь цыкнул. Мидория отряхнула руки. А затем она прикоснулась руками к щекам Тодороки. Он положил ей голову на руки. Посмотрел ей в глаза. — Ты ненавидишь Старателя? — Ненавижу. — Ты хочешь убить его? — Я хочу чтобы он страдал. Здесь, на том свете, в аду. — А ты хочешь чтобы страдали другие люди? — Я хочу избавить этот мир от таких героев, как Старатель. — А простые люди, гражданские? Ты хочешь избавиться от них? — Мне все равно. — А Шигараки хочет. Он хочет уничтожить все. Не только героев. Абсолютно все. — Я знаю. Мне плевать. — У тебя что-то дорогое, что ты не хочешь терять? Не хочешь, чтобы Шигараки уничтожил это? — Ты. Изуми замолкла, пряча краснушку под маской. — А кроме меня? — Не знаю. — Если Шигараки уничтожит меня, как ты поступишь? — Я убью его. Самой мучительной смертью. Пусть он станцует в Аду с Дъяволом и Старателем. — Если я скажу, что если не остановить его, то он уничтожит и меня, и всех людей, ты поверишь мне? — Я не знаю. — Я бы тоже не знала… Кому ты доверяешь больше: мне или Шигараки? Ответ наступил мгновенно. — Тебе. — Шигараки уничтожит все. Абсолютно все. И меня, и тебя, и ребят, и всех. И все. Она попыталась поднять руки, чтобы Даби не уронил голову, и затем убрать их. Он её не понял. Она просто убрала руки. Тоя чуть не въехал ей лицом в грудь. — К чему эти разговоры? Откуда ты знаешь? Он взял её руку и прижал к лицу. Шершавое. — Ты веришь мне? — Как мне на это ответить? Я не знаю. Оба замолчали. — Что ты будешь делать, когда воплотишь волю Пятна в реальность? — Жить со спокойной душой. — Но ты ведь убьёшь стольких людей. Сотни, тысячи, может даже миллионы. Это будет на твоей совести. Смерти людей. — Я хладнокровно убил более тридцати невин… — Ты врешь. У них всех тяжелые ожоги, но они живы. Ты слишком добрый, чтобы сделать так. Ты не Даби, ты Тоя Тодороки. Тоя промолчал. — Я не прошу тебя прощать Старателя. Я прошу тебя поверить мне и помочь остановить Шигараки, иначе последствия будут наиужаснейшими. — Почему ты так уверена, что он уничтожит то, что дорого его товарищам? — Я знаю. Он будет разрушать все без разбора. Поверь мне. Пожалуйста. — Ты хочешь остановить его? Но ведь тогда нас всех, и меня, и тебя посадят в ТарТар и не будут уточнять пытались ли мы остановить Шигараки, или были его сообщниками. Мы объективно преступники. И даже если мы остановим Шигараки, нам это не поможет. — Я возьму всю ответственность на себя. Он отпустил её руку. — Ты не убил ни единого человека. Тебя можно попытаться оправдать. И Твайса, и Спиннера, и Мистера Компресса, и Курогири… Но Тогу… Она убила не одного человека, будучи ещё школьницей… Её оправдать вряд-ли получится… Но попробовать стоит… — Это сказки. Мы будем либо злодеями, либо единственными выжившими во всей Японии. Мы не можем быть героями. Мы злодеи. Ты сама это понимаешь… — Ты прав… Но… — Ты все ещё герой, и хочешь спасти миллионы людей, пожертовав своими товарищами. Это качество героя. Злодеи же думают наоборот. Они готовы пожертвовать целым миром, лишь бы спасти своих товарищей. — Знаешь, есть такое слово «судьба» или «линия судьбы». Многие, нет, все люди думают, что её нельзя изменить. Ты тоже также думаешь. Но я готова поспорить с тобой, что смогу её изменить. Сейчас у нас есть два пути: либо все, либо ничего. Либо мы сумеем спасти и Японию, и себя. Либо погибнет все. — Подожди, Лига… — Да. Шигараки не оставит в живых даже своих товарищей. И не факт, что оставит в живых и себя. Он уничтожит все. Абсолютно. Поэтому здесь либо все, либо ничего. — Но есть вариант, что мы пожертвуем друг другом ради Японии… — Такого варианта тоже нет. Я не могу сказать почему… Можешь не верить мне, но спасти Японию ценой Лиги не получится. Ты, наверно, с каждым словом все меньше веришь мне. Тоя промолчал. — Я понимаю тебя. Но я прошу тебя поставить на кон все. В любом случае, если мы не попробуем, то автоматически проиграем. — Хорошо. Но я хочу попросить тебя кое о чем…                               *** — Йо, Тога-чан, почему ты вступила в Лигу? — Я люблю Пятнышко, Твайса, Спиннера, тебя, Даби, Компресса, Шигараки. Я люблю вас всех, поэтому, чтобы вы были счастливы, нужно разрушить все, что вы не любите! Шигараки должен помочь мне в этом! — А почему ты так уверена, что он разрушит только то, что тебе и нам не нравится? — Он пообещал, что оставит все, что любят его това… — А если он не сдержит свое обещание? — Это же Шигараки, раз он пообещал, то выполнит обещание! — Вот именно, что это Шигараки. Помнишь, как в битве с Ре-Дестро он уничтожал все без разбора? Мы тогда еле спаслись. Даже если не специально, но ведь он случайно может уничтожить то, что тебе или нам дорого. Сложно ведь уничтожить почти все, и не уничтожить то, что тебе нравится. Тебе не может нравится все. Тога задумалась. — Пожалуй, ты права. Я как-то об этом не задумывалась. И что тогда делать? — Остановить Шигараки. — Э-э-э-э?!.. Но тогда получается, что ему нравится уничтожать, а я люблю его, но если он не будет разрушать, то значит, он не будет счастлив, а я хочу, чтобы он был счастлив, потому что люблю его! Тога скрестила указательные пальцы. — А если он уничтожит то, что ты любишь, чисто случайно, при этом он будет счастлив, а ты нет, тогда как ты поступишь? Химико задумалась ещё больше. — Наверно, возненавижу его. — А что ты считаешь лучше: возненавидеть человека, которого любишь, или остаться счастливой, притом что тот человек может быть несчастным? Тога схватилась за голову. — А-а-а-а, я не знаю!.. Он начала трепать волосы. — Тогда спрошу по-другому — что ты считаешь лучше: чтобы погибли все дорогие тебе люди, и погибла ты, но человек остался счастливым; или чтобы осталась жива и счастлива ты, твои близкие, но тот человек может остаться несчастливым? А точно ли ты его любишь? Он ведь чуть не убил тебя и твоих товарищей. Тога посмотрела на Мидорию. — Я не знаю… Я пришла в Лигу лишь потому, что следую идеалам Пятна… А потом я встретила Твайса, Даби, тебя, Очако, Тсую и остальных и полюбила вас. Но Шигараки… Он для меня вроде предводителя, командира, но я не уверена, что люблю и его… Кажется, Химико начала терять смысл слова «любить». Черт, только не это. — А, ладно, не заморачивайся! Я просто спросила! Начала заканчивать разговор Мидория. — Говоришь, он убьёт тебя, Твайса, Спиннера, Даби, Мистера Компресса… Но разве это счастье?.. Убивать того, кто тебе дорог?.. С кем ты делил кров, еду, спальник?.. Изуми замолчала, слушая Тогу. — Ты, наверно, можешь подумать, что я сама себе противоречу, ведь я убила свою одноклассницу, и еще нескольких людей. Но людей, которых я люблю, я не убивала, я просто пробовала их кровь… Как думаешь, я сумасшедшая?.. Изуми посмотрела на чёрное тучное небо. — Ты так любишь человека. Знаешь, то, как ты пробуешь кровь любимого тоже самое, что поцелуй. Не твоя вина в том, что так делать не то чтобы нельзя, вроде неприемлемо, ведь тебе никто не объяснил, что это плохо. Я не могу запретить тебе пить кровь любимого, ведь я тебе не указ и не родитель, поэтому… — Я хочу остановить Шигараки… Тога сжала кулачки. — Потому что… Потому что мне не нравятся его идеалы! А ещё…                               *** — Спиннер, почему ты вступил в Лигу?.. — Я хочу продолжить дело Пятна. Гордо ответил Спиннер. — Ты тоже ненавидишь ЛжеГероев? — Я их презираю. Они притворяются, что спасают всех, что они такие молодцы, хотя на деле никому не могут помочь и скрывают это. — Но ведь герои не могут помочь всем. — Тогда пусть не выебываются! Спиннер уже начал выходить из себя. А потом понял, что накричал на Мидорию. — Прости… — Ничего! Изуми отрицательно замахала руками, жмурясь. — Это ведь я к тебе с распросами полезла… Они помолчали. — Но ведь для тебя есть герои, к которым ты относишься хорошо? Которые настоящие герои, а не фальшивки. — Всемогущий. — Только Всемогущий? — Ну а кто ещё? Старатель? Или быть может какой-нибудь ноунейм, который ещё никого не спас, но уже герой. — И ты хочешь изничтожить Фальшивок? — Хотел бы. — А что ты понимаешь под понятием «герой»? Спиннер секунду подумал. — Настоящий герой — это не тот, кто в сияющих доспехах и красивой позе. Герой — тот, кто делает то, что нужно сделать. И запачкаться приходится, и кровь проливать, а он все равно делает, потому что так надо. Изуми молчала. — А почему ты не стал героем? Не стал тем, кто делает то, что надо делать? — Потому что я бы не смог стать настоящим героем. Я бы стал той фальшивкой, которых так ненавижу. Изуми снова подумала над вопросом. — Как думаешь, ты ещё можешь стать героем? — Смеёшься? Я преступник, злодей, а злодеи героями не становятся. — Но ты же даже не попробовал. Ни тогда, ни сейчас. — Потому что у меня нет задатков, чтобы стать гер… — Но ты ведь сам сказал, что герой — не тот, кто в сияющих доспехах и красивой позе. Спиннер замолк. — Тот, кто фальшивка, не старается стать настоящим героем. Им хватает того, что у них есть хорошая зарплата, фанаты и известность. Всемогущий ведь тоже мог быть фальшивкой, но он постарался стать настоящим героем. Если бы ты постарался, то тоже смог бы им стать. — Сейчас уже все равно ничего не изменить. — А вот и изменить. -? — Ты же знаешь, что Шигараки собирается разрушить все, абсолютно все? Спиннер кивнул. — Почему ты не хочешь его остановить? Ты же ведь придерживаешься идеологии Пятна?.. Тогда… Теперь взбесилась Мидория. Она схватила товарища за грудки и начала трясти, крича в лицо. — Неужели ты, башка деревянная, до сих пор не понял, что Шигараки уничтожит не только «фальшивок», но и настоящих героев?! А кроме них, он уничтожит гражданских! Он уничтожит вообще все! И тебя, и ребят, и твоего любимого Пятно, и даже себя! Какого хрена ты, блять, вообще к нему присоединился с такими-то иделами?! Шигарки вообще похер на твои идеалы, Пятно он вообще ненавидит, он хочет лишь разрушать! А ты, ты, будешь просто бездействовать?! Спиннер язык проглотил. Такого он явно не ожидал. — Неужели, ты хочешь остановить его? Ты уверена, что сможешь?! Тот чокнутый доктор сделает из него машину для убийств! Ты сможешь с ним справиться?! — Если ты мне в этом поможешь, то точно смогу! Сначала остановим Шигараки, а затем избавим мир от фальшивых героев! Без жертв! Ты согласен? Нас уже не то что сотни, нас уже тысячи! Вместе мы точно сможем это сделать! И тогда ты станешь настоящим героем, которыми так восхищаешься! — Чёрт! Хорошо, но я хочу тебя попросить!..                               *** — Курогири, как ты оказался в Лиге? — Я — Ному и был создан из тела какого-то человека для того, чтобы нянчиться с Шигараки, как бы странно это не звучало. Ответил Курогири, протирая стаканы. — Весело. А ты не помнишь, кем был до того, как из тебя сделали Ному? — Нет. — Жаль. А тебя никогда не интересовал этот вопрос? — Нет. Я был создан для службы Шигараки, в этом моё предназначение. Изуми подперла рукой голову, болтая почти пустым стаканом с соком. — Когда-нибудь в будущем мы станем героям и создадим свое агентство… Ширакумо дрогнул. — Т-ты что-то сказала?.. — А, не обращай внимание! Мысли вслух!.. Изуми сощурилась. — Йо! Ты Шота Айзава?! У тебя ведь причуда «Стирание»? А геройское имя у тебя есть?.. Тогда я буду звать тебя «Сотриголова»… Я уверен, что мы втроем сумеем решить любую проблему, с которой нам придётся столкнуться!.. Начала чесать без остановки Мидория. — Я уже говорил это, но Шота великолепно подмечает мелкие детали!.. Я одолжу тебе свои очки! Как ты сможешь приближаться к плохим парням, защищая свои глаза! Теперь мы пара!.. Что-то Курогири барахлит… — Даже если один из нас облажается, то другие двое тут же придут на подмогу!.. Курогири отрубился. Сквозь туман неясно вырисовывалось лицо Оборо. — Итак, класс, как бы мне не хотелось этого говорить, но… Вам предстоит придумать свои геройские имена… Записанный на диктофон голос Айзавы ещё больше добивал Курогири. Или это был Ширакумо? — Йо, дорогие слушатели! Я не слышу «Плюс Ультра»! И Мика тоже. Оборо повернулся к Мидории. — Ш… Шо… Ям… Да… Он перекинулся через барную стойку и вцепился туманными руками в плечи Мидории. Странные гудки. -… Алло?.. Кто это?.. Алло… Вы ошиблись номером?.. Она ещё и позвонила со своего нового телефона прямо Шоте. — Ш-шо… — Вы что-то сказали?.. Вас плохо слы… Туман Курогири выплеснулся из костюма. Айзава ещё немного подержал трубку, а потом сбросил, поняв, что с ним разговоривать никто не собирается. Курогири, или это был Оборо, безжизненно свалился на стойку. — Они все ещё помнят тебя. Для них ты — все ещё старый Оборо Ширакумо. Неужели, ты не хочешь встретиться с ними? Неужели, ты не соскучился по ним за эти долгие пятнадцать лет?.. — Хочу… Из узких желтых глаз потекли… Слезы? У этого Ному есть слезные железы? Нет, скорее… У него есть чувства?.. — Тогда…                               *** — Джи-чан! — Ты чего-то хотела, Изу-чан?.. Проваливай, мне не до тебя!.. — Надеюсь, ты выслушаешь меня! — Конечно!.. Я же сказал: пиздуй нахуй отсюда. — Почему ты вступил в Лигу?.. — Меня сюда привёл Гиран… Зачем тебе знать?! — А как ты к Шигараки относишься? — Этот чувак реальный кент!.. Я ненавижу его — он слишком пугающий! — А как ты относишься к тому, что он хочет все разрушить? — Да мне плевать! Пусть делает что хочет!.. Главное, чтобы моих товарищей не трогал!.. — А если он ненароком, ну так, чисто по случайности, убьёт твоих товарищей, когда будет все разрушать? Как ты на это отреагируешь? — Я убью его… Если он хоть пальцем вас тронет, то я собственноручно заставлю его страдать… Да он никогда так не сделает! Мы же его товарищи, он нам дорожит, с чего вдруг он нас убьёт?.. — А почему ты так уверен, что под своим грандиозным разрушением он подразумевал уничтожение всего, но не нас? Он ведь говорил, что ненавидит все, что движется, дышит, живёт, существует. И ему нравится разрушать все это. Ему нравится разрушать чужые надежды, чувства, мечты, жизни. У нас они тоже есть… Так где гарантия, что мы останемся при своём?.. Твайс не понимал Мидорию. — Если Шигараки не остановить, он изничтожит все, включая нас и даже себя. Он ненавидит все вокруг и самого себя. И то, что он ненавидит, он уничтожит… Твайс сжал кулаки. — Но он пообещал, что не разрушит то, что дорого его товарищам! — Ну пообещал, и что с того?.. Даже если он не захочет уничтожить нас специально, то он может сделать это случайно: разрушения приносят ему счастье, радость, и пока он будет пребывать в экстазе, он не будет понимать, что происходит вокруг. Быть может потом он и поймёт, что уничтожил то, что не нужно было, но будет уже поздно… — Тогда нужно попросить его не доходить до такого состояния, когда он не будут воспринимать реальность! Твайс собрался пойти прямиком в лабораторию к Шигараки и Доку. — Ты же любишь Тогу, верно? Он убьёт её у тебя на глазах, а затем убьёт и тебя. Ты же ведь хочешь защитить счастье Лиги, счастье Тоги?.. Бубайгавара опешил. — Тогда я выбью из него всю дурь прежде, чем он начнёт разрушать все на своем пути! — Отличный настрой, Джи-чан!                               *** — Мистер Компресс. — Да-да?.. — У тебя ведь какой-то там дед был величайшим грабителем в истории? — Не каким-то там, а «Бесподобным вором». И вообще, откуда ты знаешь? — Неважно. Я че спрашиваю то — зачем ты пришёл в Лигу? — Наследие моей семьи в том, чтобы обнажать несправедливость. Здесь, в Лиге, я могу продолжать дело моей семьи. — А что ты понимаешь под несправедливостью? — Все люди равны. Мы все из одной плоти и крови, мы все одинаковые. Однако, общество сделало нас неравными. Кто-то каждый день на завтрак пьёт Каберне Совиньон, купается в славе, хотя ровным счётом ничего не сделал, а кто-то каждый божий день надеется, что ему будет, что поесть сегодня, что сегодня будет лучше, чем вчера, что он выживет и сегодня. В этом несправедливость. Я хочу равноправия в мире. Или хотя бы в Японии. — А если все в один момент погибнут, то это будет считаться равноправием? — Да. — А если погибнут все, кроме нескольких? — Нет. Чёрт, а этот мыслит по-иному. — Ты же знаешь, что хочет сделать Шигараки? — Уничтожить все. Разрушить. — Помнишь он пообещал не трогать то, что нравится его товарищам? — Ну да. — Значит он разрушит все, кроме нас и того, что нам нравится. Справедливо? — Нет. — А ты хочешь жить? — Каждый хочет. Так что да. — Значит ты не хочешь погибнуть вместе со всеми, чтобы все были равны? — Получается, не хочу. — Тогда… — Тогда нужно, чтобы все выжили. — Бинго! Не поможешь мне в этом? Компресс ухмыльнулся. — Видимо, помогу.                               *** Пуля полетела в сломанную ногу Айзавы. Он уже достал из ножен танто и приготовился отрубить себе конечность. -?! Пуля, что должна была вонзиться в ногу… Отлетела?! Её сбил другой танто, который вонзился в землю рядом с Мануалом. Нет, подождите… Нож разрубил её?! Как это вообще случилось?! Что блять происходит?! Шигараки дал Бакуго локтем по лицу, и тот отлетел. Рюкю попыталась схватить его второй лапой, но тот был слишком быстр и за секунду испарился. А появился он прямо перед лицом Айзавы, протягивая к нему свою гнилую руку. Он вот-вот выдерет его глаза. — Тч. Что-то маленькое, зелено-черное, такое родное молниеносно промелькнуло перед Айзавой. Шигараки оказался прижать к земле. Его руки скрутила… Мидория?! Ни черта не понятно!.. Она восследала сверху злодея, давление было таким, что земля треснула и образовался кратер. Слышался хруст. — Нарушение уговора — смерть. Помнишь об этом, Шигараки? — мрачно сказала Изуми. — Тогда мы отправимся на тот свет вместе, — он улыбнулся. Куда он хотел рвануть — неясно, но Изуми пинком отправила его прочь от Айзавы. А затем встала прямо перед ним. — Что ты делаешь, Изуми? — непонимающе спросил Шота. — Тебе от боли мозги все вышибло, Шота? Пытаюсь спасти твою причуду. Без тебя нам не выиграть в этой войне. Все языки прикусили. Изуми прибавила на маске громкость. — Что, сказать нечего?! Языки пооткусывали?! — вскричала она, доставая из-за спины черно-хлыстовый огроменный меч. — Начнём же наш спектакль!..