Приютский щенок

Олег не любит время, когда к ним в приют приезжает главный спонсор и по совместительству самый известный выпускник их детского дома, миллиардер и технологический гений – Сергей Разумовский. В эти дни воспиталки особенно строго следят за своими подопечными: ни сбежать никуда, ни бухнуть – чтобы даже просто покурить, приходится идти на различные ухищрения. Дети помладше Разумовского просто обожают – в каждый его приезд облепляют его с объятиями, хотят равняться на него – многие с удовольствием ходят в открытые им кружки программирования, рисования, музыки и прочей якобы развивающей хрени. Олег лишь презрительно кривится на все эти нововведения – Разумовский просто строит себе имидж хорошего богача из народа и пускает этим детишкам пыль в глаза. Единственное, за что он Разумовскому немного благодарен – что благодаря нему уволили несколько сук-воспитательниц типа Марии Ивановны – а в остальном от его попечительства ребятам-выпускникам типа Олега ни холодно, ни жарко: да, корпус отремонтировали, расселили детей так, чтобы в одной комнате жило не более четырёх ребят сразу – и всё. Олег прекрасно понимает, что такие, как он, заканчивают тюрьмой, наркотой или работой на самых тяжёлых и низкооплачиваемых позициях вроде курьера или дворника – и никаким отмытым через их приют деньгам этого не изменить. Лёха, оставшийся в их приюте работать завхозом после своего выпуска, как раз яркий пример маячащего перед Олегом образца его собственного будущего. Он учился в одном классе с Разумовским – и отзывается о нём только в негативном ключе: что тот всегда был крысой, не давал списать домашку, вечно вёл себя так, будто лучше других и никому из одноклассников после выпуска не помог, несмотря на свои миллионы. «Да ещё и пидор по-любому, как про него во всех этих газетах пишут. С девчонками этот ботан разве что по учёбе общался, да резинки для своих патл таскал у них вечно. Наверняка трахался с богатыми мужиками, чтобы его бизнес взлетел – по-другому у нас в стране и не бывает.». – Лёха откровенничает как-то перед Олегом, когда они сталкиваются у неофициального места для курения школьников за корпусом. Звучит логично – своим умом выпускнику такой дыры, как эта, к такому головокружительному успеху никак не прийти. Тогда Олегу и приходит в голову абсолютно дикая идея – соблазнить Разумовского и шантажировать компроматом. У него же денег жопой жуй – а если не захочет платить ему напрямую, то Олег всегда может найти журналистов и конкурентов, которые будут рады выложить крупную сумму. Там, глядишь, можно будет и квартиру, и машину купить – да ещё и на жизнь что-нибудь останется. Осталось лишь придумать, как сблизиться с Сергеем. Жизнь уже вскоре подбрасывает ему идеальный шанс – буквально через пару недель после пришедшего Олегу в голову плана Разумовский в очередной раз навещает приют. Как и всегда, неловко принимает объятия малышни – в его искренность Олег совсем не верит: уж слишком неестественна его улыбка, слишком напряжены мышцы спины – даже сквозь просторную белую рубашку видно. В этот раз Олег не спешит уходить к себе в комнату после официальной и обязательной к присутствию для всех части визита: стоит в углу комнаты и ждёт, пока толпа восхищённой малышни рассосётся и останется лишь директриса, с широкой и ещё более неискренней, чем у Разумовского, улыбкой рассказывающая о проделанной за его деньги работе в их учреждении. - А сейчас я позову фотографа и мы наделаем совместных снимков на память! – Тоном, не терпящим возражений, заявляет директриса и выходит из зала быстрой поступью. Разумовский нервно выдыхает и вымученная улыбка сменяется усталостью и обречённостью на его лице. Вот и настаёт тот самый подходящий момент. Олег выходит из тени и, нацепив на себя самую дружелюбную и тёплую улыбку, предлагает: - Хотите, помогу Вам спрятаться от неё? Тут недалеко подсобка, спрячетесь там и отпишитесь ей смс-кой, что пришлось срочно уехать по делам. А я Вас потом выведу тайком. Сергей смотрит на него удивлённо и слегка, одними лишь уголками губ улыбается – совсем не так, как за минуту до этого; эта улыбка кажется вполне настоящей и даже – совсем капельку – милой: - Неужели по мне настолько заметно, как сильно я не люблю всё это повышенное внимание к собственной персоне? - Честно – очень заметно. – Также мило улыбается Олег и резко переходит на ты, протягивая руку: - Ну что, пойдём? - Ладно, доверюсь тебе. – Сергей протягивает руку в ответ. Олег хватает его, переплетает свои пальцы с его длинными и холодными и бесцеремонно тянет в сторону подсобки, включает там свет и заталкивает туда Сергея, заходит следом сам и закрывает их на защёлку. - Как тебя зовут хоть, мой спаситель? – Усмехается Сергей и пытается отступить на шаг назад, но цепляется ногой за ведро – Олег успевает схватить его под руки и помочь сохранить равновесие. - Олег Волков. – Он отвечает в считанных сантиметрах от лица Сергея так, что его дыхание должно ощущаться на коже, и видит, как на щеках Сергея вспыхивает лёгкий румянец – и радуется: пока всё идёт по плану, даже лучше, чем он планировал. Теперь осталось его разговорить и нащупать общие темы для разговора, пока они заперты вместе в замкнутом пространстве. Это оказывается даже проще, чем он себе представлял – в разговоре на общие темы Олег вскользь упоминает, что любит собак – и узнаёт, что, оказывается, Разумовский помимо их детдома курирует ещё и приют для животных. Сергей успевает даже пожаловаться, что и себе бы взял кого-то, но с его образом жизни он боится забывать регулярно кормить своего питомца. - Я бы точно не забывал его кормить. И любить. И баловать. – Мечтательно прикрыв глаза, проговаривает Олег. – Мне кажется, я вообще только на мечте о собаке и дожил до выпускного класса. Собаки однозначно лучше людей. - Мне тоже с собаками проще, чем с людьми. С ними хоть поговорить можно искренне, не подбирая выражений. – Отвечает ему Сергей, грубо вырывая из фантазий о собаке и жизни за пределами детского дома и напоминая о его цели, которая в том числе поможет ему приблизиться к этой мечте. - Знаешь, я бы никогда не подумал, что может быть так легко в компании с таким богатым и гениальным человеком. – Олег пускается в откровенную лесть, надеясь, что Сергей не заметит лживости в его словах. – С тобой очень легко и приятно разговаривать. Хочется, чтобы этот момент не заканчивался. – Он расплывается в очаровательной улыбке, которую уже сотню раз применял на учительницах и полицейских при задержании – и почти каждый раз его шалости сходили ему с рук. И в этот раз улыбка работает как надо: Сергей отводит взгляд, снова покрываясь румянцем и отвечает ему с улыбкой: - Спасибо. Мне с тобой тоже очень приятно, правда. - Тогда может увидимся ещё раз? Например, съездим в приют вместе, я буду очень рад. Ну или могу стать твоим ассистентом – к сожалению, в программировании я ноль, но кофе принести или бумаги распечатать точно смогу. – У Олега несколько одноклассников уже проходили стажировку во «Вместе», это легко устроить для приютских ребят, но с Разумовским они никогда не пересекались на своих рабочих местах – поэтому Олегу и нужно именно место ассистента, выпрошенное напрямую у Сергея – ему точно будет неловко отказать сразу и напрямую, да и в случае согласия они будут постоянно видеться на работе и Олегу будет проще его склеить. - У меня уже есть ассистентка, но, думаю, для тебя на полставки тоже найдутся задачи. Приходи к зданию «Вместе» в понедельник после уроков, ладно? Позвони мне как будешь там, я оформлю на тебя пропуск и Валерия спустится, встретит тебя и покажет как у нас всё устроено. Идёт? И в приют обязательно сходим, но я смогу только недели через две, не раньше – график сейчас очень плотный. – Сергей улыбается ему тепло и искренне, и Олег благодарит его в ответ, выдавливая из себя улыбку – с одной стороны, всё хорошо, а с другой пока неясно, не повесит ли он всё взаимодействие с ним по работе на эту Валерию – Олегу не работа нужна, а лёгкие деньги через шантаж, а для этого нужно проводить много времени с Сергеем. Тем не менее, он чувствует ликование, когда Сергей забивает свой номер в его телефон и сохраняет к себе Олегов номер. Рыбка клюнула на наживку – теперь осталось подцепить её на крючок. *** Первые пару недель на работе Олег и правда почти не пересекается с Разумовским – к себе в кабинет он зовёт его лишь пару раз, в остальное время передавая задания через Леру или сообщения в мессенджере. Олега это, конечно, расстраивает, но отчаиваться он не спешит – всё это время он изучает повадки босса в редкие моменты их пересечений, активно знакомится с коллегами и невзначай, будто между делом, расспрашивает их о Сергее. К его удивлению, начальника все безумно любят и даже жалеют, что он так мало времени выделяет на общение с коллегами и почти безвылазно сидит у себя на этаже – у него офис совмещён с жилой площадью: это решение тоже в очередной раз показывает, насколько он горит своим делом, что даже на дорогу до работы время тратить не хочет. Впрочем, как только самому Олегу приходит смс с оповещением об авансе, он сразу же понимает причину такой всеобщей любви – денег на своих подчинённых он действительно не жалеет. Помимо копеек, выдаваемых им в приюте на карманные расходы, Олег ещё в детстве научился воровать – кошельки в толпе и общественном транспорте, вкусняшки в магазинах, одежду в рыночных рядах – он не гнушался таким источником заработка, ибо всегда знал: никто не обеспечит его, кроме него самого, а жизнь его явно обидела посильнее, чем людей, у которых он утягивал кошельки. Да и разве можно сироте обеспечить свои хотелки иначе? Для Олега и любого его ровесника в приюте воровство – базовый навык. Оттого и сильнее диссонанс с круглой суммой на счету – неужели так можно было? Он две недели только и делал, что распечатывал бумаги, принимал и перенаправлял звонки, заказывал воду для кулеров и капсулы для кофемашин – и то при этом косячил постоянно. Почему-то жжёт грудь от ощущения неправильности этих денег – они будто указывают ему, что он плохой человек – и уже не получается убеждать себя как раньше, что у него в жизни нет выбора, кроме как воровать, всячески хитрить и врать. Будто всегда был способ выжить намного проще, был прямо у него под боком – а он упорно игнорировал его, злясь на свою жизнь, судьбу, поверив словам злобных воспиталок, что никто с ним нянчиться не будет и закончит он свою жизнь в тюрьме – а теперь для него будто новая дорога открылась. Олег отмахивается от неприятного чувства тяжести в груди – в конце концов, заработанные деньги ему точно не помешают, особенно если не получится осуществить свой план. Точно, план. Надо сосредоточиться на нём. Вот что самое важное ему удалось узнать о Сергее Разумовском за две недели: 1) он любит: свою работу, сладкое, классическую музыку, живопись эпохи Ренессанса и смешные картинки в мессенджерах; 2) он не любит: лишних взаимодействий с людьми вживую, ходить на вечеринки других богачей и большинство этих самых богачей. Негусто, но лучше, чем ничего. Проще всего начать очаровывать Разумовского с его увлечений. Именно поэтому в очередную пятницу Олег не спешит уходить домой вместе с коллегами, ждёт, пока свалит Лера, и только после этого стучится в дверь кабинета Разумовского. Услышав разрешение войти, он проходит внутрь и протягивает Сергею заранее заготовленную чашку кофе и блюдечко с красивым миндальным круассаном из кофейни снизу: - Так и думал, что ты заработаешься, как обычно, и решил немного позаботиться. – Как можно непринуждённее произносит Олег, надеясь в душе, что Сергей сам задержит его в своём кабинете. Сергей ожидания оправдывает – тормозит Олега, когда он уже собирается покинуть кабинет: - Спасибо тебе большое. И я помню, что обещал сходить с тобой в приют, не подумай, что я забыл. – Он проводит рукой по планшету и всматривается в какую-то таблицу. – Завтра после шестнадцати часов тебя устроит? - Конечно. – Мгновенно отвечает Олег, с трудом скрывая свою радость. – Это тебе огромное спасибо. И за нашу будущую поездку, и за эту возможность. Ты замечательный начальник. Самый лучший. – Олег вкладывает в свои слова игривые нотки, смотрит Сергею прямо в глаза как можно кокетливее; присаживается на край стола и дотрагивается своей ладонью до плеча Сергея – тот слегка дёргается от его прикосновения. – Хотя мы все в офисе, и особенно я, очень волнуемся, что ты почти не отдыхаешь. Не хочешь сходить в кино, развеяться? Пятница всё-таки. – Олег спрашивает как можно непринуждённее; видит, что, кажется, перестарался, идя сразу напролом – Сергей всё-таки отдергивает свою руку от его, слегка отодвигается назад в своём кресле и отвечает прохладно: - Спасибо за предложение, но нет. Чтобы оставаться хорошим начальником, мне нужно много работать. - Ладно. Жаль. Надеюсь, в другой раз ты мне не откажешь. – Отвечает Олег спокойно, выдавливая из себя улыбку и стараясь не выдавать своего разочарования. – О, это у тебя Вагнер играет? Ты тоже любишь классическую музыку? Я тоже! – Олег изо всех сил изображает приятное удивление на своём лице, а внутри весь ликует – не зря прослушал пару произведений любимого композитора Разумовского и теперь узнал тихо льющуюся из колонки мелодию. Сергей поднимает на него взгляд, вскидывает брови в лёгком удивлении и спрашивает с лёгкой улыбкой: - О как? Только Вагнера любишь, или и других композиторов тоже? - И других тоже, конечно же. - И какие твои любимые, позволь полюбопытствовать? - Ну, Чайковский там, Моцарт, Бетховен тоже. – Олег уверенно перечисляет первые пришедшие в голову фамилии. - И как тебе десятая симфония Бетховена? – С явным интересом в голосе спрашивает Сергей. Олег ещё более уверенно отвечает ему, радуясь, что он наконец клюнул на его лесть: - Я думаю, она у него самая лучшая. Такая мелодичная и увлекающая. Настоящий шедевр! - Не сомневаюсь, так оно и было. – С хитрым блеском в глазах отвечает Разумовский. – Было бы, если бы Бетховен прожил дольше и успел написать ещё одну симфонию после девятой. – И добавляет уже серьёзно: - Зачем ты врёшь? Я отношусь ко всем сотрудникам одинаково хорошо, вне зависимости от их музыкальных предпочтений, в этой лести нет смысла. Разве я тебя обидел зарплатой или как-то ещё? Олег отрицательно качает головой, чувствуя, как предательски краснеют щёки от унижения – его так легко обыграли! Да, всё-таки обмануть миллиардера оказывается не так легко, как училок в школе с несделанной домашкой – он и правда не дурак, судя по всему, и не покупается на слишком уж неприкрытую лесть. Олег старается звучать как можно честнее, чтобы загладить ситуацию, даже добавляет в свой голос небольшую дрожь: - Прости. Я и правда ни черта не смыслю в классической музыке. Просто… Просто я правда восхищаюсь тобой как человеком – хоть это и звучит лишь как дешёвая лесть – и хотел зацепиться за музыку как за повод подружиться с тобой. Ты ведь и правда пример для нас. Для меня лично. Не будь тебя как образца, что после выпуска из детдома можно добиться высот – я бы сейчас, скорее всего, не на работе бы торчал, а сторчался где-то под забором. Сергей от его слов и правда смягчается – улыбается уже без усмешки, тепло: - Хорошо, хорошо. Но это правда лишнее. – Он смотрит на циферблат часов на руке. – Спасибо за кофе, и беги уже домой – и больше так не задерживайся, я как твой непосредственный начальник не одобряю бессмысленных переработок. Олег прощается и покидает кабинет, чувствуя себя продинамленным – и от этого в нём только с новой силой просыпается азарт. В конце концов, на его оправдание Сергей купился – купится и на флирт рано или поздно. Ничего, завтра у них почти свидание – целый день в питомнике наедине – и он точно найдёт способ очаровать Разумовского. *** - А тебе не будет мерзко с ним ебаться, а, Волк? – Со смехом спрашивает Вован, затягиваясь сигаретой. - Да главное сверху быть – тогда не зашквар! – Усмехается Колян, поучительно выставив палец вверх. – Тогда наоборот, опустил петуха – красавчик! - Фу, бля, молчите лучше, пацаны. – Олег изображает звук рвоты. – Не буду я с ним трахаться, конечно же. Главное засосать и заснять это на телефон – и всё, можно цирк не продолжать. – Отвечает он своим друзьям, уже жалея, что поделился с ними своим планом, как только тот пришёл ему в голову. – А теперь свалите лучше отсюда, он подъедет с минуты на минуту. Не хочу, чтобы вы своим гыгыканьем нам свиданку обломали. Парни уходят, напоследок отпустив ещё пару шуточек про Сергея – Олег давит из себя улыбку, ощущая себя максимально паршиво: внутри будто ёкает совесть, сжимая его изнутри. Олег на это разрывающее чувство лишь цинично хмыкает – его совесть умерла ещё вместе с его родителями. И подачки, щедро осыпаемые рукой Сергея, этого не изменят – он выжмет для себя максимум из их знакомства. А вот и Сергей подъезжает ко двору на своём за версту заметном фиолетовом «Мерседесе» – Олег кривится: как можно при таких деньжищах выбирать такую безвкусицу? Впрочем, стоит едва показаться рыжей макушки из салона, так Олег тут же натягивает на себя радостную улыбку, подлетает к двери и протягивает ему руку. Сергей от этого жеста, обычно адресованного дамам, явно смущается, но руку в итоге принимает. Олег делает про себя отметку – неужели так не принято у геев? Судя по манерам и внешности, Сергей явно должен играть роль «девочки»: длинные волосы, ухоженность, мягкость в поведении – неужели он не привык принимать подобное внимание? Впрочем, и расстроенным он тоже не выглядит – улыбается ему в ответ: - Привет, Олег. Ну что, ты готов? - Конечно. – Лучезарно улыбается Олег, мягко сжимая его ладонь в рукопожатии и не спеша её отпускать: чем больше между ними будет чувственных физических контактов, тем лучше. – Я бы ни за что не опоздал на встречу с тобой. - Да, не то что дети. – Улыбается Сергей, и Олег хмурится в недоумении: какие ещё дети? – Сейчас я их приведу, ты пока садись в салон, не стесняйся. Сергей и правда возвращается к машине через пару минут в сопровождении двух мальчиков и одной девочки, вроде бы из третьего или четвёртого класса. Те с шумом залезают на задние сиденья и наперебой задают вопросы «дяде Серёже» по пути в собачий приют. Олегу с каждой минутой всё труднее скрывать своё разочарование: рано он размечтался о почти полноценном свидании – похоже, даже в офисе и то обстановка романтичнее. Смягчается и развеивается он уже только при взаимодействии с собаками – их здесь много, и при виде каждой сердце и радуется, и ноет одновременно: безумно жалко их – брошенных, потрёпанных и одиноких. Некоторые из них с увечьями, оставленными жестокими подонками на улице, а иногда и дома, их бывшими хозяевами. Их так много, обездоленных дворняжек, что становится ясно – некоторые из них так и не найдут дома и будут обречены умереть здесь, в тесных вольерах и комнатках переполненного приюта. Видит, рядом с ним присаживается на корточки Сергей, треплет по голове одну из дворняжек и параллельно отвечает на какие-то вопросы детей; сейчас он выглядит намного более расслабленно и естественно, чем в любой из своих приездов в их детский дом: в нём нет этой натужности и притворства – едва ощутимых, но всё же заметных; не чувствуется в его взаимодействии с детьми и вынужденность и неловкость, как обычно. Час в компании собак пролетает почти незаметно – Олег даже начисто забывает на это время о своём плане по соблазнению: лишь треплет собак по загривкам, играется с ними; даже дети уже не раздражают, а наоборот, даже приятно разделить с кем-то свою радость от животных, хоть и компания не очень дружная: девочка явно держится особняком от мальчишек, поближе к Олегу или Сергею. - Ладно, ребята, к сожалению, нам пора ехать назад. – Произносит Сергей после сработавшего в его телефоне уведомления. – Вы пока одевайтесь-собирайтесь, а мне надо обсудить дела с директором приюта, подойду к вам через десять минут, хорошо? Олег с собой сменку не брал, да ему и не надо много времени на сборы, в отличие от мелких, поэтому он с чистой душой позволяет себе ещё пять минут потискать собак. Потрепав напоследок по ушам одного особо приглянувшегося ему щенка, он выходит в предбанник и видит не самую приятную картину: двое пацанов со смехом атакуют девчонку: один дёргает её за косички, а второй говорит, что вместо неё с ними должен был поехать какой-то Макс, а она всё испортила, и обзывает плаксой и слабачкой: девчонка и правда стоит вся в слезах и соплях, уткнувшись взглядом в пол. - Так, пацаны, а может, найдёте себе соперника посильнее? – Олег резко и грубо прерывает их деятельность, закатывая рукава на свитере, будто готовясь к драке. Это производит нужный эффект на парней – они отскакивают от девчонки в стороны. – Ещё раз увижу здесь или в приюте, как вы к ней пристаёте – придушу! – Рычит он. Из-за его спины выходит Разумовский – и Олег на минуту пугается, что тот не видел начало конфликта и сейчас по испуганным лицам пацанов подумает, что единственный задира тут – это Олег. Сергей же, судя по всему, быстро и безошибочно оценивает, кто тут настоящие зачинщики конфликта: сначала утешает плачущую девочку, даже находит у себя в кармане для неё конфетку, и следом отчитывает парней какими-то более правильными, заумными словами: Олег так не умеет, поэтому и сделал то, что мог – лишь припугнул их своей физической силой. Но, кажется, у Сергея воспитательный процесс идёт лучше – его мораль дети и правда впитывают в себя, судя по их пристыженным лицам. Олег облегчённо выдыхает, видя, как мелкие постепенно успокаиваются и в машину залезают уже примирившимися друг с другом. Когда Сергей подъезжает к воротам приюта, он поворачивается к Олегу и спрашивает: - У тебя есть какие-то ещё планы на сегодня? Не составишь мне компанию на ужине? Олег отрицательно качает головой и отвечает быстро: - Нет, никаких планов. Конечно, с радостью. Он и правда безумно рад – всё-таки получится провести немного времени вдвоём сегодня. Сергей передает детей воспитательнице и после привозит Олега в тихий и уютный ресторан азиатской кухни, занимает там самый дальний столик, который не видно с других мест в зале. Быстро диктует свой заказ, пока Олег ошалело вглядывается в цифры в меню – любое блюдо тут будет стоить ему примерно половину от пришедшей ему вчера зарплаты. - Я, пожалуй, буду чай. – Охрипшим от шока голосом выдаёт Олег на вопрос официанта. - Господи, Олег, не стесняйся! Разумеется, я угощаю! – Восклицает Разумовский, увидев смущение на его лице. – Прости, что сразу не объяснил. - Я всё равно не знаю, что заказать. – Смущаясь и ощущая, как багровеют от стыда его шея и щёки, выдавливает из себя Олег. Большинство блюд в меню носят вычурное название, а картинок в нём нет – вот как понять, что из себя представляют эдамамэ или кацу-сандо? - Ничего страшного, давай я подскажу. – Тепло улыбаясь, отвечает ему Сергей, подсаживаясь ближе. – Подойдите к нам ещё раз через пять-десять минут, хорошо? – Он обращается уже к официанту. Сергей садится совсем рядом, так, что Олег ощущает лёгкий и ненавязчивый аромат его парфюма: такого приятного, что хочется прижаться ближе к его волосам и шее, чтобы расслышать его получше. Олег впадает в ступор от таких несвойственных ему мыслей и чувствует, как стремительно он краснеет снова, но на этот раз не от стыда, а от такой близости Сергея: от того, как старательно он рассказывает Олегу про позиции в меню, как он пахнет, выглядит и как изящно переворачивает странички своей рукой. - Ну что, есть идеи, что ты хочешь? – С искренним интересом спрашивает у него Сергей, и Олег лишь бурчит смущённо: - Давай ты на свой вкус что-нибудь закажешь. – Он всё равно не смог сконцентрироваться на объяснениях Разумовского, смутившись из-за его чрезмерной близости. Тот же наоборот, будто растерял значительную часть своей социальной неловкости и смущения, в соло опрокинув в себя не меньше половины бутылки вина, принесённой ещё до еды. Все заказанные блюда оказываются безумно вкусными – Олег, кажется, в жизни ничего вкуснее не ел: хочется растянуть каждый кусочек. Он видит, как быстро, по-варварски расправляется со своей едой Сергей, обильно запивая её вином, и усмехается – интересно, он всегда был таким или просто уже привык к богатству? Сергей будто его мысли читает – улыбается и говорит: - Я помню, раньше как ты был. Даже хуже – в любом месте дороже Макдональдса чувствовал себя максимально неловко, нелепо даже – будто случайно забежавшей внутрь дворняжкой, думал: сейчас на меня взглянут сверху вниз презрительно и выгонят поскорее отсюда. - И как ты от этого чувства избавился? – Искренне интересуется Олег. - Честно, не знаю. – Пожимает плечами Сергей. – Просто с каждым новым походом в ресторан или магазин с одеждой ты чувствуешь себя чуть менее скованно, чем в прошлый – тогда же не выгнали и небо не рухнуло, верно? А потом, сам не понимаешь в какой момент, тебя накрывает осознанием – а ведь и не осталось больше того съедающего страха и стыда. Хотя я всё равно не сказать, что себя на сто процентов комфортно чувствую: но это потому что я – это я. – Он немного грустно усмехается. – Мои социальные навыки до сих пор оставляют желать лучшего. Хотя с тем, что было в школьные годы, вообще не сравнить. - Ты же не общаешься с одноклассниками и никак не помогаешь им? Почему? – Олег решается задать личный вопрос; в конце концов, ему и правда безумно интересен ответ – ведь Сергей точно не производит впечатление жадного человека, а сейчас он разморён алкоголем и может ответить честно. Сергей откидывается на спинку стула и зарывается пальцами себе в волосы, окончательно уничтожая остатки утренней укладки. Он после ссоры детей в целом выглядел опечаленным, а сейчас, после Олегова вопроса, вмиг превращается в замученного, несчастного мужчину, совсем не похожего на собственные ослепительно-улыбчивые фотографии в журналах. - Не люблю вспоминать те времена. – Из него вырывается нервный смешок. – И сегодня, когда эту девочку задирали… На меня нахлынуло. Надо мной как только в школьные годы не издевались – и обзывали, и избивали, и даже вот. – Он обнажает запястье и вытягивает его, чтобы Олег мог рассмотреть – и у Олега на душе холодеет: этот шрам точно оставлен горящей сигаретой. Сергей снова усмехается, хотя Олег не может найти поводов для смеха в этом разговоре, и продолжает: - Я вкладываю кучу своих заработанных денег в наш приют, стараюсь дать детям то, к чему не было доступа у меня и моих сверстников – качественное образование, понимающих и способных на ласку и тепло воспитательниц и учителей, кучу кружков организовал, экскурсий – а ничего не меняется! – С отчаянием в голосе восклицает он. – Сильные всё равно считают, что могут щемить слабых! Видимо, так устроена жизнь в подобных заведениях, и мои усилия хоть как-то поменять порядки не имеют смысла. – Угрюмо заключает он. – Но я всё равно не брошу свои нелепые попытки. И, Олег… Я рад, что ты заступился за ту девочку. Если бы не ты, я бы сам, наверное, впал в ступор и не смог бы им ничего объяснить. - Я не мог поступить иначе. Но я теперь понимаю, почему ты не хочешь знать своих одноклассников. Я бы вообще им жизнь испортил, как мог, на твоём месте, или бы нанял бандитов, чтобы их отпизд.. отметелили как следует, в общем. Глаза Сергея при последней фразе Олега загораются огнём, сменяя накрывшую его апатию; он весело сообщает: - Честно, был такой соблазн. Но я всё равно считаю, что лучшая месть – это мой успех. Пусть из своей канавы каждый день своей убогой жизни наблюдают за моим лицом с каждого билборда. - Тоже неплохо. Но я бы всё равно переломал им все кости. – Хмыкает Олег, и ловит искрящийся довольным мстительным блеском взгляд Сергея на себе. Остаток вечера проходит уже веселее – они делятся забавными историями из своего детства, общей ненавистью к конкретным людям, которых, к счастью, Сергей всех до единого уволил, и прочими мелочами из жизни, которыми Сергей вряд ли делится в высшем обществе – только приютский ребёнок в состоянии понять другого такого же. Олег искренне смеётся над его шутками и высказываниями, ловит каждое слово и, кажется, окончательно осознаёт причины всеобщей любви в офисе к Разумовскому. *** Олег продолжает ходить на работу, с каждым днём погружается в неё всё сильнее – привязывается к Лерке, ходит вместе с ней в имеющийся в здании «Вместе» спортзал, но главное – начинает всё больше времени проводить с Сергеем – нет, уже с Серёжей. Олег постоянно задерживается на работе – и Серёжа каждый раз вздыхает на это, отругивает за задержку шутливо и приглашает составить ему компанию на ужине: иногда водит его во всевозможные рестораны – от фастфудных до мишленовских; иногда же заказывает еду прямо в офис. Олег и не представлял, сколько разных кухонь мира можно попробовать в Петербурге: китайская, индийская, мексиканская, средиземноморская, ливанская – похоже, в каждом уголке света есть свои, уникальные блюда, и Олег бы хотел уметь готовить хотя бы часть из них и больше никогда не есть унылые приютские запеканки, каши и слипшиеся макароны с фаршем из непонятно какого зверя. Серёжа, услышав эти размышления вслух, хихикнул и предложил оплатить Олегу кулинарные курсы; Олег отказался сразу – это уж слишком по-бабски, но зато попросился иногда готовить на кухне у Серёжи – и убил таким образом сразу двух зайцев: и немного готовить научился, и продвинулся немного в соблазнении Серёжи – всё-таки путь к сердцу любого мужчины лежит через желудок, и уплетающий и нахваливающий его стряпню Серёжа – не исключение. Правда, в целом соблазнение идёт из рук вон плохо: один раз, когда Серёжа согласился вечером в пятницу посмотреть вместе фильм, они сидели вместе на диване, сталкиваясь руками в миске с попкорном, и Олег решил, что этот момент отлично подходит – на моменте с поцелуем героев фильма он сам полез к Серёже целоваться – сначала дотронулся губами до его открытой шеи, затем скользнул ими выше, по щеке к губам – и тут уже Серёжа остановил его, мгновенно сдвинувшись на угол дивана: - Олег, не надо. – Серьёзно, но с дрожью в голосе сказал он. - Почему? Я тебе не нравлюсь? – Отказ почему-то и в самом деле задел Олега; мгновенно стало стыдно и неловко перед Серёжей. - У нас десять лет разницы в возрасте. – Уже более уверенно добавил Серёжа. - Ты не ответил на мой вопрос. Серёжа глубоко вздохнул, потирая пальцами свои виски: - Ты мне нравишься как человек. Но ты ещё ребёнок. Между нами ничего не может быть. - Я не ребёнок! – Олег в мгновение вспыхнул и на эмоциях убежал, хлопнув дверью. Что он отреагировал глупо и действительно по-детски, он осознал уже лёжа ночью в своей кровати в приюте и остыв немного; Олег злился и на себя, и на Разумовского – почему его вообще так задели Серёжины слова? Задели настолько сильно, что захотелось доказать ему, что он взрослый, зрелый и достойный его. Впрочем, насчёт последнего Олег даже сам себе не врёт – и правда, что такой умный, красивый, обеспеченный мужчина может найти в приютском отбросе вроде него? Мгновенно стало тошно и от себя самого, и от своих планов – как он вообще мог подумать, что у него есть какие-то шансы? Почему-то это осознание его ранит – Олег сам не замечает, как на глаза наворачиваются непрошенные слёзы. Засыпает в тот день он в смятенных чувствах. После того случая Серёжа стал Олега немного избегать – и это заставило Олега чувствовать себя настолько отвратно, что ему приходилось идти на сделку с собственной гордостью и извиниться, пообещать, что больше так делать не будет, и лишь спустя пару недель Серёжа окончательно оттаял и возобновил их уже ставшие привычными разговоры, посиделки за едой и поездки в собачий приют. Несмотря на выдерживаемую Серёжей дистанцию с Олегом в делах любовных, нельзя не заметить, что он искренне к Олегу привязался: Серёжа интересуется его успехами в учёбе и постоянно пытается склонить Олега к поступлению в университет, обещает и с деньгами помочь, и с репетиторами, если потребуется. Но по-настоящему Олег ощутил его доверие, когда получил от него телефон с предустановленной бета-версией голосового помощника Марго: эта самая первая и секретная версия, помимо него, она есть только у самого Серёжи и у Леры; Олег ничего в этом не понимает, но судя по восторженным Серёжиным речам, у него в руках находится настоящий технологический прорыв, за которым конкуренты будут пытаться угнаться ещё не один год. Назвал Серёжа свою голосовую помощницу в честь маленького воронёнка-альбиноса, которого он нашёл на улице и пытался выходить во время своей учёбы в Москве: к сожалению, из-за мутаций организма она оказалась слишком слаба, чтобы выжить, и Серёжа до сих пор в этом немного винит себя – поэтому и не решается снова завести домашних животных. Олега эта история до безумия растрогала – он даже не сдержался и приобнял Серёжу, когда её услышал: к счастью, в тот раз Разумовский не стал от него отстраняться. Видимо поэтому, когда спустя пару недель его тормозит какой-то мужик и предлагает перекупить у него телефон с этой разработкой за хорошую сумму, Олег сразу же посылает того на три буквы и грозится избить, если ещё раз увидит рядом с башней «Вместе». Лишь когда мужичок ретируется от греха подальше, до Олега доходит – он только что отказался от предлагаемых ему лёгких денег, даже точную сумму не уточнил – потому что не может так просто предать Серёжу, его труд. Пытаясь узнать его поближе, чтобы соблазнить и шантажировать, он и сам не заметил, что и сам привязался – глупо и искренне, как подкормленный дешёвой колбасой дворовый пёс: и предать того, кто его приручил, он уже не сможет. *** Олег одёргивает на себе пиджак, так непривычно стягивающий плечи, и слышит у уха смешок: - Ничего, привыкнешь со временем костюмы носить. Серёжа уже успел опрокинуть в себя пару бокалов шампанского и лишь поэтому так развеселился: идти на открытие казино Альберта Бехтиева он категорически не хотел, и согласился на это лишь под угрозами своих пиарщиков; да и то, попросил Олега пойти с ним под видом телохранителя, чтобы там «было хоть одно приятное лицо» – обычно у Серёжи нет охранников и спутников с собой: он считает телохранителей ненужным атавизмом и пусканием пыли в глаза. Оказавшись внутри, Олег понимает, почему Серёжа так сильно не любит подобные сборища: куча лицемерных толстосумов устраивают праздник в свою честь, обмазываясь своими деньгами и властью и пряча свои низменные желания в красивую обёртку праздника. - Бехтиев – тварь последняя. – Горячо шепчет Серёжа Олегу прямо в ухо, отчего у того мгновенно по затылку и позвоночнику ползут приятные мурашки. – На этом месте стоял исторический памятник – и он снёс его ради всей этой звенящей позолоченной пошлости. – Серёжа презрительно фыркает, обводя рукой зал. – Я надеялся спасти то здание от превращения в блядушник при помощи своих денег, но их недостаточно – нужны связи, а у меня они всё ещё значительно хуже развиты, чем у ублюдков типа Бехтиева. Вот и что мне делать? Олег согласно кивает. Чем ближе он узнаёт Серёжу, тем больше восхищается его желанием сделать их город лучше – желанием искренним, таким большим и пламенным, что и Олега он умудряется заражать своим энтузиазмом. Олег едва заметно похлопывает Серёжу по спине и отвечает: - Продолжай делать, что считаешь нужным. Ты упёртый – ты их всех сломаешь и победишь в итоге. - Хотелось бы верить. – Отвечает Серёжа с улыбкой на губах, которая в один миг сползает с его лица. Олег оборачивается и видит приближающегося к ним Альберта Бехтиева, который наоборот, премерзко улыбается и подхватывает Серёжу под локоть: - Серёженька! Рад тебя видеть, а то редко нас радуешь своим присутствием – всё сидишь в своей башне, как принцесса. Давай потолкуем. Он проводит Серёжу к укромно расположенному диванчику в отдельной комнатке – Олег проходит следом и встаёт у стены, как настоящий телохранитель. Про себя фыркает, оглядывая эту комнатку – и правда настоящий блядушник. Впрочем, Олег здесь не ради разглядывания интерьера: он как можно внимательнее прислушивается к их разговору. Бехтиев расспрашивает, нравится ли Серёже его казино, на что получает полный язвительности и презрения ответ про историческое здание. На эти слова Бехтиев подсаживается ещё ближе к Серёже и говорит тошнотно-приторно: - Ну что же ты, Серёженька, если так интересовался судьбой этой старой рухляди, не пришёл напрямую ко мне решать этот вопрос. Ты, хоть и невоспитанный и дерзкий, но красивый и молодой мальчик. Мы с тобой можем договориться. – Он соскальзывает рукой Серёже на коленку, и у Олега перед глазами будто красная пелена встаёт при виде этого. Он быстро подрывается со своего места, подскакивает к Бехтиеву и выворачивает ему руку, заставляя заскулить от боли, а потом бьёт кулаком в нос – чётко, уверенно, как было уже ни один раз в дворовых драках. - Ах ты щенок! Охрана! – Рычит Бехтиев и жмёт кнопку под столом, от чего в помещение мгновенно врывается несколько экипированных мужчин, но тут вмешивается Разумовский: он стоит весь бледный, шокированный, но произносит твёрдо: - Вы отзываете свою охрану и даёте нам спокойно уйти с вечеринки, и тогда никто не узнает, что вы – по молодым мальчикам. Как думаете, поверит ли общество вам или молодому миллиардеру-меценату с идеальной репутацией? И как это отразится на ваших акциях? Бехтиев жестом тормозит свою охрану, позволяя Сергею с Олегом пройти к выходу; прижимает рукав к разбитому носу и выплёвывает из себя им вслед: - Щенок. Думаешь, ты сможешь меня переиграть? А сам-то что, Серёжа, хочешь сказать, этот щенок и правда тебя охраняет, а не твоя шлюшка? – Злобно усмехается он. – Вы оба ещё пожалеете об этом. Оба! В такси Серёжа сразу же резко захлопывает чёрную перегородку между ними и водителем; Олег аккуратно дотрагивается до его плеча, спрашивает взволнованно: - Ты как себя чувствуешь? Все в поряд- Его прерывает настолько внезапное и резкое прикосновение Серёжиных губ к его губам, что Олег замирает, не веря в реальность происходящего – и сердце его замирает вместе с ним. Тем временем Серёжа прижимается к нему ближе, вплетает свои пальцы в его волосы, и Олег наконец отмирает, углубляет поцелуй, сжимает его в своих объятиях в ответ. Совсем не хочется разрывать этот поцелуй с привкусом горчащего шампанского – но пьянящий совсем не от этого, а лишь от Серёжиной близости, от осознания, что Олег ему, судя по всему, и правда нравится – оно греет сердце и кружит голову круче любого алкоголя. Серёжа первым разрывает поцелуй; сначала прячет лицо в Олеговой шее, обжигая её своим дыханием и лишь затем отстраняется и произносит виновато, стыдливо отворачиваясь: - Прости, пожалуйста. За всё. Олег разворачивает его к себе лицом за подбородок и гладит по щеке с щемящей в груди нежностью. Он ни за что не упустит сейчас своего шанса на взаимность; спрашивает мягко: - За что? Если ты про поцелуй – я сам этого хотел. Безумно. - Но это неправильно. – Севшим голосом возражает ему Серёжа. - Потому что я – несовершеннолетний? Так какая разница, если уже через пару месяцев это изменится? – Хмыкает Олег. Он проводит робко рукой по волосам Серёжи, видит, что тот не сопротивляется; смелеет и льнёт к его губам снова; Серёжа в этот раз не отталкивает, а отвечает робко, без того напора, который был в их поцелуе пять минут назад, а чувственно, размеренно, медленно, так, что Олег плавится внутри всё сильнее с каждой секундой. Он сжимает Серёжу в своих объятиях и понимает: больше он его не отпустит. *** С того вечера отношения Серёжи и Олега значительно изменились: стали ещё теплее, глубже и интимнее. Теперь они – вместе. С каждым новым поцелуем Олег чувствует, как умирает и возрождается вновь. Серёжа сдался ещё не до конца – дальше невинных поцелуев и объятий они так и не заходят, но и от того, что между ними уже есть, хочется кричать и петь, хочется со всем миром поделиться переполняющими чувствами. Но от мира приходится прятаться, поэтому Олег весь свой восторг вкладывает в Серёжу: с каждой зарплаты покупает ему цветы – не знает, насколько это уместно для мужчины, но других примеров перед глазами у него нет; поэтому приходится задаривать Серёжу цветами, конфетами и сладким кофе – Серёжа подарки принимает с благодарной улыбкой, но в итоге всё-таки говорит, что не обязательно за ним ухаживать, как за девушкой. После этих слов в попытке приятно удивить Серёжу Олег преподносит ему сворованные в бутике часы – выгулял туда подаренный ему Серёжей дорогой костюм, очаровал и заболтал продавщицу – а дальше небольшая ловкость, уже привычные и отработанные жесты – и вот у него есть подходящий Серёже по статусу подарок. Серёжа, правда, сразу понял, что часы украденные: прочёл Олегу небольшую мораль и объяснил, что теперь нет смысла воровать – он с Олегом не из-за подарков, да и готов сам ему деньги выделить на любые прихоти, если что. Что идеи о мужских и женских ролях в отношениях – вредные и устаревшие, и тем более никак не могут накладываться на отношения двух мужчин. Затем делится с ним сокровенными воспоминаниями из детства: рассказывает, как воровал в своё время книги, шоколадки и цветные карандаши. Олег удивляется – не ожидал такого от законопослушного Серёжи; и в то же время, эта история его безумно веселит и радует – не такие уж они и разные, оказывается. Хотя Серёжа, однозначно, намного лучше – потом перевёл по круглой сумме на счёт в каждый магазин, где когда-то подворовывал. Помимо этого, Олег открывает в себе новую потребность – заботиться о Серёже. Он усердно тренируется, осваивает новые приёмы у сотрудников службы безопасности: после случая с Бехтиевым за Серёжу страшно – сколько вокруг может быть конкурентов, бандитов, завистников, фанатиков и прочих психов? От прямой просьбы нанять профессионального телохранителя Серёжа лишь отмахивается, а значит, Олег должен быть способен защитить его сам в случае чего. Также заботу он проявляет в готовке – с каждым разом у него получается всё лучше и лучше, Серёжа хвалит его всё больше, искренне наслаждаясь его стряпнёй и заставляя Олега довольно краснеть от комплиментов и осознания собственной полезности. За рабочими, бытовыми и учебными заботами время незаметно пролетает до дня рождения Олега; Серёжа обещал ему провести с ним целый день вместе, а ничего и никого другого Олегу и не нужно. С утра Серёжа заезжает за ним на своей фиолетовой тачке – Олег встречает её с теплотой в груди и поверить не может, что сначала его приметность этой машины раздражала; теперь его, наверное, ничего в Серёже не бесит – наоборот, мысли о любых его причудах и недостатках отдают теплом в области грудной клетки. Олег не сдерживает порыва – целует Серёжу сразу, как садится в машину, несмотря на то, что они около приюта. Серёжа сначала отвечает, лишь потом мягко отстраняется: - С днём рождения, Олеж. Насчёт подарка… Я долго думал, и решил подарить что-то дороже материальных благ, и чего ты точно хочешь. – Он извлекает из бардачка кучу разноцветных брошюр и протягивает их Олегу. – Но собака – не вещь, и выбрать её ты должен сам. Это брошюры разных питомников, можешь выбрать любую породу и поедем туда. Или в приют. Куда захочешь, я поддержу любое твоё решение. Олег крепко обнимает Серёжу, пока его сердце заходится от счастья. - Спасибо тебе. – Шепчет он, пряча горящее от эмоций лицо в изгибе его шеи, вдыхая его аромат. – Никаких питомников. Поехали в приют. В своём решении Олег уверен твёрдо: как Серёжа приручил, приютил его, дерзкого и своенравного дворового пацана, так и он хочет продолжить этот круг добра и дать дом такому же бездомному, безродному щенку; вдохнуть в него радость и смысл жить, как это Серёжа с ним сделал. В приюте он быстро определяется: выбирает молодого лохматого пса, треплет его по холке и улыбается Серёже: - Рыжий, как ты. Мне нравится. – Больше всего на свете ему нравится смущать Серёжу и наблюдать, как очаровательно он краснеет. После едут домой к Серёже уже с новым членом семьи; жить он пока будет у Серёжи, а потом… А потом, как Олег окончит школу, Серёжа хочет, чтобы и сам Олег переехал к нему. К ним. Он просит об этом, хочет этого. Олег не может сдержать своих эмоций – обнимает, расцеловывает Серёжу, шепчет лихорадочно слова любви к нему, о том, что всё, чего он хочет – это лишь быть с ним… С каждым соприкосновением огонь в нём разгорается всё ярче и сильнее; судя по блеску в Серёжиных глазах, не только он обуян страстью. Олег спрашивает с хриплой усмешкой, отрываясь от Серёжиных губ: - Ты же понимаешь, что больше не можешь отмазываться тем, что я несовершеннолетний? - Я и не собираюсь. – Пылко отвечает Серёжа. – Олег, я так сильно хочу тебя. – У Олега от его слов вся кровь приливает вниз, окончательно затуманивая сознание, оставляя лишь желание наконец слиться с любимым человеком в одно целое. Серёжа мягко тянет его за руку следом за собой в спальню, валит на кровать и валится сверху сам. Они покрывают тела друг друга поцелуями, попутно стягивая раздражающую одежду. Серёжа отстраняется лишь на несколько секунд – тянется к прикроватной тумбочке, извлекает оттуда презервативы и смазку – Олег всё равно успевает заметить кучу разнообразных девайсов и даже чувствует, как его простреливает ревностью от такого вида. Он притягивает Серёжу ближе, подминает под себя, меняя их местами, сминает его губы жадно, метит его шею и ключицы багровыми пятнами от кусачих поцелуев. Серёжа под ним такой распластанный, поплывший, раскрасневшийся – картины красивее Олег не видел в своей жизни: ни одна репродукция в Серёжином кабинете не сравнится с ним самим, таким живым и чувственным, особенно когда он смотрит так влюблённо-обожающе. Олег лишь надеется, что Серёжа видит и в его глазах тоже самое – всё то обожание, которое он неумело вкладывает в поцелуи и ласку. Серёжа выдавливает смазку себе на пальцы, заводит их назад и начинает растягивать себя прямо у Олега на глазах, приоткрыв рот и прикрыв глаза – и за этот вид Олег готов умереть. Он смотрит обалдело, впитывает каждое изменение его выражения лица, пытается отпечатать у себя в памяти навечно – совсем не верится, что они сейчас займутся сексом, Олег до этого мечтал лишь о взаимной дрочке, а это… Это за пределами всех его мечтаний, вне реальности – и тем не менее это происходит с ним прямо сейчас. Серёжа наконец достаёт из себя пальцы, открывает глаза, смотрит на Олега, краснея, и говорит тихо: - Я должен тебе сказать… У меня ещё не было никого. В студенчестве не до того было, а потом я уже стал богатым и известным, и доверять людям стало роскошью… - Он взволнованно тараторит, а потом добавляет следом уже уверенно и спокойно: - Я только тебе и смог открыться, Олег. И я не жалею. И я должен тебе кое в чём признаться. – Он стыдливо отводит взгляд. – Я тебя проверял тогда, со смартфоном и Марго – подослал того мужчину. Прости меня за то, что сразу тебе не доверился до конца, я- Олег прерывает его речь мягким, спокойным поцелуем; потом чмокает успокаивающе в нос со всей нежностью и шепчет в губы: - Всё хорошо. И у меня тоже не было никого. Олег сейчас как никогда рад, что год назад на вписке с Машкой из параллели у него ничего не вышло; тогда он злился на себя и на свой организм, который подвёл его в такой важный для подростка момент, а сейчас понимает – всё сложилось идеально, так, как и должно быть; и он безумно рад, что его первый раз будет с самым любимым, самым лучшим и прекрасным человеком во Вселенной – с тем, для кого он готов убивать и за кого сам умрёт, не колеблясь ни минуты. А касаемо проверки – плевать на неё вообще, ясное дело, что Серёжа не мог подпускать к себе кого попало. И сейчас он так мило извиняется, просит прощения за это… По сравнению с тем, какие корыстные и скотские планы у Олега на Серёжу были изначально – это всё ерунда. Олег свою тайну раскрывать ему ни за что не будет, унесёт вместе с собой в могилу – страшно представить, как это бы разбило Серёже сердце – он ведь впервые кому-то так сильно доверился. А значит, с ним Олег всегда будет лучшей версией себя, станет достойным его любви и доверия, чего бы это ему ни стоило. Наконец он входит в Серёжу – мягко, плавно, лишь бы не причинить ему случайно боли; внутри него так потрясающе тесно, горячо и влажно – поэтому, получив от Серёжи разрешение двигаться, ему хватает всего нескольких неглубоких толчков, чтобы излиться. Он откидывается на кровать рядом с Серёжей, прикрывает лицо рукой от стыда и смущения и произносит: - Да уж, точно не этого ты двадцать семь лет ждал. Серёжа, к его удивлению, на это лишь звонко смеётся и ласково проводит рукой по его щеке: - Мы же никуда не спешим, верно? Целая ночь впереди ещё. А тебя я готов был ждать ещё дольше. Ты того стоишь. От слов Серёжи на душе становится сразу же тепло; они прогоняют всё стеснение и комплексы, мучающие Олега. Он улыбается Серёже в ответ и тянется к нему за поцелуем. И правда, целая ночь впереди. И целая жизнь – чтобы любить Серёжу. *** Олег просыпается утром с удивительной лёгкостью в теле; под ним – мягкий ортопедический матрас вместо жёсткого приютского; он поворачивает голову вбок, видит растрёпанную рыжую макушку и не может сдержать широкой улыбки. Значит, ему всё это не приснилось. Перед глазами будто мелькают картинки и образы с прошлой ночи: как они развернулись в кровати головами в разные стороны и ласкали друг друга ртами и языками, задыхаясь от удовольствия – и немного от неумения, но его в разы перевешивало желание сделать друг другу хорошо. А потом – Олег сам не понял, как – он оказался стоящим в коленно-локтевой позе, и Серёжа брал его своими пальцами – так умело, так правильно, что Олег не мог сдержать высоких стонов – ещё бы пару месяцев назад он бы избил до кровавых соплей любого, кто лишь намекнул бы на его пассивную роль в отношениях – а теперь сам подставляется, получая ни с чем не сравнимое удовольствие. А когда Серёжа положил ему руку на член, провёл по длине – сразу же кончил: настолько стало хорошо, настолько много Серёжи везде и сразу. От этих воспоминаний уши и шею мгновенно заливает румянцем, а внизу живота волной закручивается возбуждение; Олег аккуратно, чтобы не разбудить Серёжу, выпутывается из одеяла и выходит из спальни. Идёт первым делом в зал, к своему новому, пока ещё безымянному питомцу; тот при виде Олега сразу же подскакивает и заливисто гавкает – Олегу приходится быстро натянуть на себя первые попавшиеся Серёжины вещи из шкафа и пойти выгуливать щенка, пока он не разбудил своим лаем Серёжу. После прогулки он насыпает довольному щенку корм в миску и сам заглядывает в холодильник, думает, чем бы таким удивить Серёжу на завтрак. Решает сделать тосты с авокадо и яйцом пашот – не слишком сложно – меньше шансов облажаться – и при этом достаточно изысканно. Параллельно с готовкой засыпает зёрна в кофемашину, заливает молоко, на дно кружки наливает немного фисташкового сиропа – Серёжиного любимого – и делает пенистый латте. Как раз к тому моменту, когда всё уже готово, из спальни выплывает потрёпанный и сонный Серёжа, говорит, улыбаясь: - Доброе утро, Олеж. Как вкусно пахнет. Он подходит к Олегу, чмокает его в губы и треплет нежно по волосам. У Олега мгновенно крышу сносит – он прихватывает Серёжу под ягодицами и сажает на стол, покрывает поцелуями всё лицо и шею, плавно перемещаясь на грудь, сдвигая шёлковый халат и прихватывая губами розовый сосок – Серёжа от этих простых действий такие волшебные звуки издаёт, Олег ещё вчера в этом убедился, и теперь хочет услышать их снова. Серёжа не разочаровывает – всхлипывает протяжно, вплетая свои пальцы в Олеговы волосы и чуть их оттягивая. - Ты же сегодня не работаешь? Мы можем провести весь день вместе? – Спрашивает Олег, скользя губами по Серёжиным ключицам. - Да, должен быть свободен сегодня. Сейчас, только телефон на всякий случай проверю – я ещё вчера звук отключил. – Отвечает Серёжа и мягко высвобождается из Олеговых объятий, слезает со стола и проходит к журнальному столику за телефоном. Едва он включает звук и интернет, следом тут же пиликают десятки уведомлений, и улыбка на Серёжином лице мигом сменяется озадаченностью. Он бросает коротко и виновато: - Внеплановое и срочное собрание директоров. Прости, это на несколько часов как минимум, все уже собрались и ждут меня. Ты можешь тут остаться и дождаться меня, если хочешь, или сходить погулять – ты теперь можешь заходить и в мою квартиру по своему пропуску, я уже всё настроил. Прости. – Он подлетает, клюёт Олега в щёку, после чего быстро натягивает на себя первый попавшийся костюм и вылетает из квартиры, даже не позавтракав – лишь захватив с собой чашку с кофе. Олег, конечно, немного расстроен, но понимает – работа есть работа, ничего не поделаешь. Да и разве можно заскучать за несколько часов в одной квартире с щенком – мечтой его жизни? Когда Серёжа возвращается, на нём лица нет – Олег тонко улавливает случившийся в нём надлом за эти несколько часов: ничего не спрашивает, лишь заваривает чай и протягивает ему в руки кружку, пока Серёжа сидит на диване, откинувшись, без сил даже на то, чтобы переодеться. - Прости. Это я не досмотрел. – Севшим, заплаканным голосом произносит Серёжа спустя несколько бесконечных молчаливых минут и протягивает Олегу смартфон. В нём фотография, сделанная кем-то вчера – на ней Олег целуется с Серёжей у него в машине. У Олега холодеет в груди от догадки. – Сегодня с утра эта фотография во всех СМИ. – Продолжает говорить Серёжа, подтверждая догадки Олега. – С заголовками о том, что я пользуюсь детьми из приюта, который спонсирую. Олег пролистывает статью в телефоне ниже, видит все грязные и лживые слова, написанные в Серёжин адрес и щедро приправленные его фотографиями в детских объятиях, и его трясёт от негодования. - Мы должны что-нибудь с этим сделать. – Твёрдо произносит он, обнимая Серёжу, который наконец перестаёт сдерживать эмоции и всхлипывает Олегу в плечо. – Давай снимем опровержение. Я расскажу, что ты меня ни к чему не принуждал, что- - Нет. – Твёрдо обрывает его Серёжа. – Я не буду тебя в это втягивать. Это я виноват – расслабился и не досмотрел. - Нет, это я полез к тебе целоваться. – Угрюмо возражает Олег. – Мне за это и отвечать. Не надо только снова заводить шарманку о том, что ты старше и почему-то из-за этого несёшь ответственность за мои поступки! - Давай не будем сейчас ссориться. – Выдыхает Серёжа, откидывая голову Олегу на плечо. – Я обязательно что-нибудь придумаю, но потом. А пока просто не делай никаких глупостей, ладно? Олег вынужденно кивает головой и приобнимает Серёжу. Он с Серёжиным комплексом ответственности за всё и сразу ни разу не согласен, но ему самому не хочется ссориться – лишь утешить Серёжу, укрыть своими объятиями, будто защищая от жестокого внешнего мира. За час в объятиях Серёжа окончательно успокаивается и превращается в типичного себя на работе – собранного, твёрдого, решительного. Он отвозит Олега в приют, в пути давая ему советы, как справиться с повышенным интересом к своей личности и травле – переживает за репутацию Олега больше него самого. Уже подъехав к зданию, он выдыхает устало: - Я так не хочу, чтобы ты проходил хоть частично, через что я прошёл в приюте или в первые годы известности. Олег похлопывает его по плечу и тепло улыбается: - Серёж, я переживу. А если кто-то попробует про нас пиздеть – припугну, и трогать меня никто не будет. Я больше о тебе и о компании переживаю, чем о себе. - Ладно, прости, если слишком наседаю. Думаю, ты и правда достаточно взрослый и сильный у меня. – Серёжа улыбается ему в ответ и тянет руку к лицу в секундном порыве – и сразу же её отдёргивает, чтобы случайно снова не попасть в объектив камеры с компрометирующими жестами. Он выходит из машины вместе с Олегом: ему нужно ещё к директрисе зайти – решить пару вопросов с финансированием; абсолютно некстати из угла выруливают Колян с Вованом – и сразу же ржут, увидев их. У Олега живот скручивает нехорошим предчувствием. - Бля буду, Волк, никогда бы не подумал, что ты и правда разведёшь нашего мецената! Чё как, денег с него отжать не получилось и пошёл к журналистам? – Смешливо спрашивает Колян. - Не слушай их. – Трясясь от страха и ужаса, говорит Олег, обращаясь к Серёже, у которого на лице целая гамма эмоций отражается – от полного непонимания и неверия до болезненного, мучительного осознания. - Не слушать нас? – Гогочет Вован. – Неужели так хорошо отсасывает тебе? А нам говорил, что лишь на бабки его опустишь и спать с ним не будешь! - Съебите отсюда! – Рычит в ярости Олег; его бывшие друзья смеются, но всё-таки послушно уходят от разборок с его «фифочкой». Олег сразу тянется рукой к Серёже, пытается взять его за ладонь успокаивающе – тот шарахается от него, как от прокажённого; усмехается так горько, так несчастно, что у Олега самого сердце сжимается от боли – от одной лишь мысли, как мучительно больно сейчас Серёже. - Значит, всё это – чтобы развести меня на деньги? Поздравляю, у тебя получилось меня провести, можешь собой гордиться. Знаешь, я изначально пытался себя не обманывать – понимал, что могу в любой момент тебе наскучить, ты захочешь попробовать отношения с кем-то другим… К тому, что ты охладеешь ко мне, я был готов. Но не к тому, что ты, оказывается, никогда мной не горел. – Он шепчет отчаянно, вытирая рукавом нахлынувшие на глаза слёзы. - Серёж… Нет, это не так – давно уже нет! Я правда тебя люблю, поверь мне, пожалуйста. – Олег взмаливается, чувствуя, как слёзы струятся по лицу. Серёжа не слушает его – лишь пятится от него назад, пока не натыкается задом на свою машину; нащупывает дрожащей рукой ручку дверцы и открывает её, садится внутрь и уезжает, начисто позабыв о запланированной встрече с директрисой; Олег тем временем стоит, не в силах пошевелиться от сковывающего всё тело ужаса и страха. Кажется, только что он навсегда потерял единственное ценное в своей жизни. *** Через два дня Олег сидит в гримёрке студии, пока его припудривает штатный визажист перед съёмкой; он знает: то, что он планирует сделать, не поможет ему вернуть Серёжу, но, возможно, это – единственный правильный поступок, который он совершит в своей жизни. Он хотя бы частично вернёт Серёже потерянную репутацию и стоимость активов. Телеведущий в очках приглашает Олега пройти в студию и представляет его зрителям: максимально тактично расспрашивает о его отношениях с Разумовским, как он начал на него работать и как случился тот самый поцелуй с фотографии: Олег о многом рассказывает честно, отпуская, разумеется, детали и любые интимные подробности: говорит о том, какой заботливый и внимательный из Серёжи начальник – абсолютно ко всем, не только к нему; что о детях он заботится искренне, без каких-либо корыстных и злых умыслов, потому что он добрейший, бескорыстнейший и чистейшей души человек; говорит, что полез целоваться к нему сам из-за своих чувств – переполняющих Олега, но тем не менее, безответных; и единственное, в чём Серёжу можно обвинить – это разве что в том, что он сразу не оттолкнул его и не врезал как следует, а лишь отстранился и тактично всё ему объяснил, щадя Олеговы чувства. В принципе, на этом Олег был бы рад откланяться – но в студии начинается какой-то цирк с конями: какие-то «эксперты» и горе-психологи высказывают своё мнение о гействе как об отклонении и винят Олега в его «отклонении»; другие пытаются выпросить у Олега какие-то грязные подробности о Разумовском; даже ведущий, изначально казавшийся умным и поддерживающим человеком, по ходу программы регулярно подливает масла в огонь, выдвигая обвиняющие предположения то в сторону Олега, то в сторону Серёжи; и если выкрики по типу «самвиноват!» в свою сторону Олег готов стоически терпеть и игнорировать, то при каждом негативном слове в адрес Серёжи он начинает горячо спорить и всячески выгораживать его добрую честь. Со студии он выходит в смятенных чувствах – по ощущениям, его за этот час прямого эфира прокрутили через эмоциональную мясорубку. Единственное, что радует – теперь никто не сможет обвинять Серёжу, он чётко дал понять: это он сам к нему полез. Рядом со спешащим назад в приют Олегом тормозит знакомая машина; из приоткрытого окна выглядывает Лера: - Садись, прокачу. - Куда? Зачем? - К Серёже, куда ещё. – Усмехается Лера. – Он весь час твоего перфоманса себе места не находил. Попросил успеть перехватить тебя на выходе и привезти к нему поговорить. Олег садится в машину со слабо тлеющей надеждой в груди – если Серёжа хочет поговорить, то, может, он рано или поздно сможет его простить?.. Заходя в кабинет, Олег первым делом видит нервно мечущегося из стороны в сторону Серёжу – тот даже не сразу замечает его, и лишь когда Олег откашливается, обозначая своё присутствие, поднимает на него взгляд и восклицает взволнованно: - Олег! – Он подлетает и сжимает его в своих объятиях на несколько секунд и тут же отстраняется смущённо; тупит взглядом в пол и добавляет уже спокойно: - Это был очень глупый поступок. Можно было бы дать интервью нормальному журналисту типа Юли Пчёлкиной, а не проходить через всю эту дичь. - Кто первый позвонил, к тому и пошёл. – Нервно усмехается Олег. – Я в этом не разбираюсь. Да и ты прав – я глупый. - Нет! – Неожиданно резко возражает Серёжа. – Да, ты эмоциональный, не думаешь на несколько шагов вперёд, совершаешь свои ошибки под стать возрасту. Но глупый человек не смог бы так хорошо водить меня за нос. – Он невесело усмехается. Олег ухмыляется в ответ: - Поверь, я беспросветно тупой. Ты меня не раскусил лишь потому, что я правда влюбился в тебя до безумия. - Значит, я тоже неисправимо тупой. – Тихо отвечает Серёжа, наконец поднимая на Олега свой взгляд. – Потому что собираюсь дать тебе ещё один шанс. Если там, в студии, ты не врал о своих чувствах. Олег, не веря своим ушам, задыхаясь от нахлынувшего волной ощущения абсолютного счастья, переплетает свои пальцы с Серёжиными и клянётся: - Не врал. Обещаю – больше никакого вранья. Серёжа робко переплетается с ним пальцами в ответ, и у Олега на душе расцветает весна. *** Шаг за шагом, слово за словом, жест за жестом Серёжа с Олегом восстанавливают свои отношения вновь – в этот раз неспешно, размеренно, относясь к отношениям, как к хрупкому хрусталю; в этот раз Олег сделает всё, чтобы не допустить новых трещин в их истории. Пока Олег готовится к экзаменам, Серёжа выясняет, кто стоял за той фотографией, и ответ оказывается банальным и предсказуемым – Альберт Бехтиев. Серёжа много ночей не спит, взламывает разные сайты, всеми правдами и неправдами достаёт весомый компромат на тёмные дела Бехтиева: взятки, угрозы, убийства и куча нарушений уголовного и административного кодекса – тайно сливает всю эту информацию молодой и дерзкой журналистке Юле Пчёлкиной, знает: стоит выйти её ролику – и власти не смогут замять эту информацию. Так и случается – спустя сутки после выхода ролика с разоблачением дел Бехтиева его задерживают в аэропорту при попытке покинуть страну по фальшивым документам. Правда, подгадить им напоследок у Бехтиева всё равно получилось – Олег с Серёжей понимают это, когда Олегу единственному из класса после экзаменов приходит повестка с требованием через два дня с вещами явиться в военкомат для прохождения воинской службы. Серёжа рвёт и мечет, обещает помочь Олегу со своими связями и влиянием – Олег его осаживает, говорит, в этом нет нужды: он ведь и сам об этом думал. Успокаивает разнервничавшегося Серёжу, гладит по волосам нежно, объясняет: это всего лишь год. Через год он вернётся к нему опытным бойцом, способным защитить его и организовать безопасность офиса. Будет полезным Серёже – а это то единственное, чего он хочет в жизни. Серёжа, успокоившись, клянётся дождаться его. Через год, видя рыжую макушку в толпе ожидающих людей, у Олега от сердца отлегает. И правда дождался. Серёжа, увидев его, сам бросается навстречу, обнимает крепко и виснет на нём, не стесняясь людей на перроне. Олег крепко сжимает его в ответ. Вокруг них прыгает значительно подросший за год пёс, лая и выпрашивая и себе внимание. Олег усмехается и треплет его по голове – зря Серёжа переживал, что не справится, из него вышел отличный собачий папа – вон как откормил их питомца. Теперь у них точно всё будет хорошо.