тебя.

Девчонка вздыхает тяжко, понимая, что не может решить и половины, в самостоятельной работе с геометрии. Даже смирилась с тем, что придёт после уроков или в субботу исправлять оценку, как это было обычно. Смотрит на листочек и пытается мозги напрягать. Хотя бы что-то нужно написать. Фигуры, цифры и буквы сливаются в одно целое, но понятнее от этого не становится. Что-то нужно найти, что-то доказать. Но только вот что? Она не знает, не понимает, хотя пыталась очень усердно в тему вникнуть. Учительницу слушала внимательно, следила за её движениями рук и за тем, что та на доске пишет. Всегда задавала вопросы если чего-то не понимает, но из-за памяти, как у рыбки, забывала быстро. А Майя Андреевна хорошая и молодая учительница, справедливая тоже очень, никогда за это не ругает никого. Не позволяет себе голоса на детей поднять, всегда спокойно находит к людям подход, за это большой авторитет в школе имеет. Дети её любят, уважают и на уроках стараются не отвлекаться по пустякам. Бывают конечно ученики, которые тупо сидят в телефонах, но она их просто не трогает. Только просит, чтобы они звук убрали. Ведь если им не интересно – заставлять нету смысла. Леся всегда хвасталась маме о том, какая у них прелестная преподавательница. Что старшая помочь всегда готова и исправить оценку тоже разрешит. Такие учителя – настоящее золото. Только вот обидно было очень, что она совсем ничего не понимает в школьных предметах, которые женщина ведёт. Вот вообще не дано. Хоть старшая и не ругает за такое, наоборот понимает и старается выделить каждому время и помочь, стыдно всё равно. Даже больше чем обычно. Старшекласснице под землю провалиться хочется, потому что она вновь ничего не помнит. Все правила в её голове забывались сразу же, как только она получила листочек с заданиями. Как только услышала ласковое «удачи, дети». В итоге, еле как, с первым справилась к концу урока, понимая, что этого даже на тройку не хватит. Написала во втором задании то, что уже дано и отбросила ручку. Она больше не осилит. Ну так совсем уж не годится. За пять минут до конца урока все сдают работы, а Леся вновь самая последняя, потому что боится женщину огорчить. Потому что не сделано у неё фактически ничего. Хотя знает, что и так огорчит. Подходит к столу медленнее всех, стараясь на учительницу глаз не поднимать. Аккуратно листочек на самый верх стопки кладёт и собирается уже идти, оборачиваясь. – Стоять! – довольно таки громко проговаривает преподавательница, заставляя Соловьеву вздрогнуть и тут же замереть на месте. Женщина выражение лица спокойное не меняет, смотрит на девчонку, а потом на ту самую бумагу, на которой были выведены слова, цифры и геометрические фигуры. Аккуратные худые руки листочек этот несчастный обхватывают, поднимая. Глаза уже бегают по нему, просматривая, что сделано, а что нет. Но в этот раз на лице читается что-то более непонятное, чем просто спокойствие и уравновешенность. Какие-то носки радости что-ли? Которые Олесе были очень непонятны. – Ты опять забыла материал? – она вновь губу поджимает, засматриваясь на младшую. – Это же совсем не дело. Женщина некоторое время просто молчит, не говорит ни слова и смотрит в зелёно-синие океаны. Дышит ровно и уголки губ слегка приспускает, хотя глаза явно улыбаются. – Я жду тебя после седьмого урока, будешь исправлять. – наконец-то произносит, сразу же отворачиваясь к ноутбуку, стоящему на столе. А девчонка лишь неуверенно кивает и направляется на своё место. Лучше уж задержаться и поднять на несколько баллов оценку, чем получить пизды за двойку дома. в Вновь будет звонить маме. Будет отпрашиваться на пересдачу геометрии и вновь получать недовольные возгласы по типу «ну сколько уже можно?». Она и сама не знает сколько это может продолжаться, ведь в взрослой жизни такая штука совсем не прокатит. Мало ли, какие преподавательницы попадутся, когда она с школы в университет перейдёт. Если вообще куда-то поступит. Там Майи Андреевны уже не будет. Может попадётся какая-то старая карга, у которой и помощи спросить страшно будет и всё пойдёт кошке под хвост. На время смотрит и тут же на перемену звонок слышит, с места своего поднимается и направляется в столовую, чтобы успеть купить несколько булок. Думает, что позвонит матери, когда будет направляться к учительнице и сразу же перед фактом поставит. *** Как только ученица покидает класс, Майя свободно выдыхает, посматривая на других учеников, которые совсем не обращают на неё внимания. Это и к лучшему, внимание сейчас ни к чему. Становится уже не так жарко и беспокойство не так тяжело скрывать. Она на стуле учительском удобно раскидывается и думает о том, до чего докатилась. Она позволяет себе любить девчонку, школьницу. Ладно уж – девушку, она себя за это ругать не станет. Уже приняла то, что она точно не гетеросексуалка. Но кое-что всё равно смущало. Где это такое видано, чтобы преподавательница какой-то нездоровый интерес к девчонке, которая ещё и на двадцать лет младше, испытывала? Только в каких-нибудь книгах л или фильмах, самых безумных и ненормальных авторов. Не более. Но как бы женщина не пыталась этот интерес обрубить – не выходило. Глаза совершенно невинные въелись в мозг, совершенно не покидая голову. Старшая часто на мысли себя ловила, что хотела бы к губам малышки прикоснуться, хотя бы кончиками пальцев. Почувствовать то, насколько они мягкие и нежные. И совсем совсем скоро она совершит то, что хочет. Это чрезвычайное влечение не замуровать даже в прочной материи, которую с десятого раза не сломаешь. Оно всё равно наружу вырвется и когда-то все мечты станут явью. Исполнится то, что желается. Старшая сидит, ручкой по столу постукивая и смотрит на стопку работ, где с самого верха лежит работа Олеси и вздрагивает. Думает над тем, правильным ли будет её поступок. Он точно будет не правильным, тут и думать не нужно. Но желание рвётся наружу, оно хочет, чтобы его наконец-то выпустили. Сидит ещё, мыслями различными себя терзая. И как только звонок на урок, поднимается со своего места, направляясь на выход. Останавливается возле двери, оглядываясь на последок, и отправляется к нужному классу, попутно вспоминая где он находится. Сейчас у неё урок в младших классах, но она бы не отказалась ещё немножко побыть в одном помещении с Соловьевой Олесей. Хотелось слышать её тяжкие вздохи, жаль только, что не от движений рук преподавательницы, а от того, что она ничего не понимает. Видеть хотелось то, как ей тяжело и радоваться, что она вновь к столу учительскому девчонку подзовёт и расскажет о том, что нужно знать и как решать. И даже если та забудет материал на следующий день – её это уже не волнует. Она готова для этой малышки всё по раз двадцать разжёвывать. Майе всегда нравилось говорить с ней, нравилось то, что малышка, когда не понимает – задаёт вопросы; когда женщина зовёт её на передачу – всегда приходит. Пусть и на бал всего оценку свою поднимает, иногда на два, но поднимает же. Старается очень. Ей оценки важны и это хорошо. Учительнице тоже очень важно знать, как учиться объект её обожания. Какая успеваемость у неё на других уроках. Когда говорит с другими преподавателями в учительской, то узнаёт что там Леся и, для вида, ещё успеваемость у нескольких человек. Аргументируя это тем, что у неё они отстают немного и хотелось бы узнать, как у них дела с другими предметами. *** – Мам, ну как это нельзя? – спросила девчонка, усаживаясь на подоконник. Ногами болтает и указательным пальцем постукивает по подоконнику. Брови хмурит всё сильнее и сильнее, потому что не понимает, как так можно. Ей оценку исправить нужно, а мать не разрешает. Она расстраивается, когда слышит о том, чтобы была немедленно дома. И потом сама же будет обвинять в том, что не учиться совсем её дочь, оценки плохие получает. Ведь одна не та цифра в журнале может подпортить всю малину в табеле! – Ну ты же знаешь, что я в геометрии – ноль. – вздыхает. – Я сказала, что я буду исправлять оценку. Её мать тут же перебивает, сообщая, что вот-вот приедет бабушка, которая за ней соскучилась. А та такая бессовестная, что смыться куда-либо хочешь, лишь бы старушку не видеть. И эти слова очень огорчают девчонку. – Мама, что ты вообще такое говоришь? – говорит громче, заставляя её голос эхом отдаваться в коридорах. – Я знаю, что бабуля приезжает, мам, она же не на один день. Ещё успеем увидеться. Давай. Трубку сбрасывает, маму дослушав и спрыгивает с подоконника. Нужно идти в учительскую и искать Майю Андреевну. Сделать ту геометрию, слушая объяснения учительницы вновь. А потом пойти домой, уже со спокойной душой. Наконец-то улечься на кровать и пообщаться с друзьями и знакомыми, поесть нормально и обнять бабушку. Хочется спросить как у неё дела были за границей, она наверное привезет каких-то интересных рассказов с её жизни, вкусностей и одежду. Направляясь к учительской, она думает, какие задания у неё будут. Другого варианта или те же самые, а может вообще индивидуальные? Если индивидуальные – то это плохо. Она ведь наизусть выучила свой вариант, вопросы все и даже нашла ответы в интернете. Второй вариант посмотрела а соседки по парте, примерно вспоминая алгоритм решения в голове. А тут индивидуальные, может ещё и не такие как в самостоятельной. И она опять провалиться. Пересекается с учительницей в коридоре и узнает, что она как раз на встречу девочке идёт. Улыбается, когда женщина поглаживает её по плечу, а после чуть подталкивает, чтобы они направились в какой-то кабинет. Но в голове у Майи совсем не задания, совсем-совсем не пересдача и уж точно не геометрия. – Пошли в класс биологии, там уборщица уже давно была, да и никто заходить, мешать, не будет. Для неё самой это звучит безумно двухсмысленно, а младшая никакого внимания не придаёт этим словам и лишь кивает. И они идут в одну сторону, вслушиваясь в стучание по полу каблуков учительницы, которое перебивает тишину кромешную. Подходят в кабинету и женщина пропускает Лесю вперёд, заходя сразу же за ней. Двери на замок закрывает и готовиться уже к тому, чтобы младшая не сбежала от неё. Андреевне, наверное, тяжело будет это предложить. Особенно такой девчонке, которая считает её ангелом белым; не подозревает младшая к кому она в руки попала. Старшая на мысли себя ловит, что в задании точно есть ещё несколько человек, если малышка будет очень кричать – их услышат. Поэтому сглатывает и тяжело вздыхает. Её лицо приобретает необычное спокойствие сразу же, как только Леся обращает на неё внимание. – Лесь, – она улыбается так просто, не давая девчонке понять всё сразу, сама сказать хочет. – Я не подготовила, к сожалению, тебе работу. – Как так? – девчонка непонимающе смотрит на учительницу и руки в боки расставляет. Она, конечно же, сути не улавливает, поэтому объяснения подробного ждёт. Замолкает на время. – Понимаешь, милая, тут уже что-то другое нужно, – проговаривает, улыбаясь слегка, в глаза голубые смотрит. – что-то такое, за что я смогу тебе и пятёрку поставить без проблем. – а после мечтательно взгляд куда-то отводит в сторону. Знает, что младшая и так не поймёт, надо сказать прямо. Она себя ломает для этого. Если действовать начала, то отступать уже некуда. – Можно сделать что-то кроме самостоятельной и вы поставите мне пять? – Леся задницей на парту садиться, болтая ногами. Удивляется очень такому предложению. – Так можно было что-ли? – Именно, и это кое-что, наверное, тебе не очень понравится. – она приближается к девчонке, становится на таком расстоянии, что вот столкнётся ляжками с чужими коленями. – Вы заставите меня отмывать полы по всей школе? – посмеялась девчонка, даже не представляя, на что она подписалась. – Нет, что ты, я хочу совсем другого. – она на другую парту свою сумку кидает и возвращается в исходное положение. Глазами своими смотрит ангельскими и улыбается уже всё шире. Готовится к тому, что собирается предложить этой малышке. – Ну не тяните, чего вы всё-таки хотите? – спрашивает, в надежде, что та наконец-то ответит. Леся задачу даже упрощает, одного слова вполне хватит, чтобы сказать о том, чего, точнее кого, учительница желает и хочет. – Тебя. Это единственное слово, заставляет Лесю испуганно вздрогнуть и попытаться спрыгнуть с парты. Но не слабые руки женщины не дали ей этого сделать. Майя быстро раздвинула ноги малышки и стала между ними, не позволяя сомкнуть. Скоро она не позволит им сомкнуться своей головой, которая окажется у голубоглазой между ног. А у Олеси уже паника начинается, слёзы подступают, её так жаль, но остановиться женщина не смеет. Её эти слёзы напористее быть заставляют, она сходит с ума из-за этих голубых океанов. – Ну чего ты, моя хорошая? – спрашивает издевательски, всматриваясь в испуганный взгляд. – Я буду аккуратной, тебе ведь нужна оценка хорошая? – Не надо, пожалуйста.. – просит, взглядом умоляющим обдавая, когда чужие руки оказываются у неё на коленях. Но преподавательнице, кажется, уже всё равно на него, она руками по бёдрам водит уже, улыбаясь. Всегда мечтала потрогать это стройное худое тельце. – Остановитесь.. – в горле ком появляется, не разрешая закричать и попросить о помощи. Девчонка пытается оттолкнуть женщину, на что получает смешки громкие. Она будто статуя стала, её уже не столкнуть, она ведь выше и сильнее. Вся такая из себя мамочка, с волосами тёмными, но с ангельским голосом. – Я буду нежной с тобой, милая. – приблизившись к уху ученицы, прошептала. – Тебе понравится. Майя Андреевна руки свои на щёки ученицы кладёт и приближается ближе к губам. Прикасается к ним аккуратно, оставляя еле ощутимый поцелуй. А после ещё несколько на щеке оставляет, ощущая какие на вкус слёзы младшей. Губы облизывает, сглатывая. Она не сделает больно, она же знает, что это будет приятно. В голове винит себя за то, что творит, но не может управлять своим телом и желаниями. А малышку она желает прямо сейчас. А тело младшую хочет больше всего. Но она не даст девочке к себе прикоснуться, сначала удовлетворит её, а потом, возможно, когда-нибудь у них случится ещё один раз. Если конечно что-то такое ещё будет. Тогда и позволит к себе прикоснуться. Леся уже ноет чуть громче, никто её не услышит. Жалеет о том, что мать не послушала, была бы уже дома – целая и невредимая. Просит всё женщину прекратить, когда её руки уже достигают рёбер. Вот-вот и она прикоснётся к её груди, а после прикоснётся и к другому месту. От этого в девчонка ещё раз вздрагивает, вырываясь. – Майя Андреевна, пожалуйста.. – всё ещё стараясь её оттолкнуть, что есть силы, просит. Она не то, что просит, а умоляет уже даже. Руками пихает ту в ключицы, будто поможет это. Будто получится сбежать. Она бы могла ударить её рюкзаком, но он на пол упал, до него уже не дотянуться. Она может ударить её рукой. Руководствуясь этими мыслями, даёт пощёчину звонкую. Но женщина никак на это не реагирует. Совершенно не реагирует, будто ничего и не было, лицо с тем самым жадным и возбуждённым взглядом, пошлая ухмылка. Старшая так же крепко схватилась за талию, поглаживая её обеими большими пальцами рук. Отступать не планирует. Женщина совершенно не слушала мольбы ученицы, не реагировала на то, что она отталкивает. Милое тельце и эти слёзы привлекали её ещё больше. Возбуждали ещё больше обычного. Заставляли хотеть её ещё больше. Больше. Больше. Больше. – Ты хочешь незачёт? – её голос грубеет, слегка хрипит, а Леся от этого волосы всё на голове вырывать уже хочет. Это уже не тот ангел, который улыбается всем приветливо; не тот человек, о котором как о самом милом и справедливом на свете говорят. Все представления об этой женщине рухнули именно сейчас, в этот момент. Когда страшная лапает её беспощадно, позволяет себе такое и даже. Бессовестно и жадно. – Не хочу.. – всхлипывает. – Но и этого всего я тоже не хочу, отпустите меня, я забуду про это всё, только не продолжайте! – стучит больно ей по плечам, истерически вскрикивая. – Будешь кричать – буду грубее, малышка. – хмыкает и хлопает ладошками по чужим ляжкам. Звуки хлопков в ушах звонко отдаются, от того брюнетка губу закусывает. Поворачивает её тело на другую сторону парты, чтобы она могла удобно улечься и вытирает слёзы с её лица. Так нежно и аккуратно, будто не сама их вызвала, а кто-то обидел её ученицу. – Милая, тебе незачем плакать, просто будь паинькой и постарайся стонать чуть потише, я буду нежной и осторожной, обещаю. – говорит, будто сочувствует о происходящем. Но на самом деле женщине совсем по-боку, она хочет поскорее почувствовать девчонку на вкус, скорее оказаться в ней и продлить время чуть подольше. – Договорились? И Олесе ничего не остаётся, как просто кивнуть, согласится, автоматически понимая, что она уже согласна и это нельзя больше считать насилием. Или всё-таки можно ещё? Просто потерпеть и уйти. Тем временем учительница укладывает её на парту и стягивает с неё штаны. Когда вид открывается на безумно прелестные и стройные ноги – женщина буквально выпадает на некоторое время из реальности. Обводит взглядом обе конечности и улыбается. А у девчонки в голове только одно: вытерпеть и побыстрее уйти. Вытерпеть. Уйти. Уйти быстрее, сбежать как можно скорее и забыть обо всём как о страшном сне. Уложив руки на коленки ученице, Майя Андреевна взглянула ей ещё раз в глаза, там читался страх. – Тебе нечего бояться.. – спокойно повторяет, стульчик подставляя ближе к парте и садиться на него, каблуки снимает, оказываясь голыми ногами на полу. Неудобно потому что. Обхватывает ляжки девчонки обеими руками и чувствует мелкое дрожание. Поглаживает аккуратно ножки, осматривая трусики. Чёрные с бантиком. Желает стянуть эту вещицу и блуждать руками по всем местам, по которым только душа мечтает. Ведь эта малышка теперь её, сейчас и здесь. – Ближе подвинься, милая. А та слушает её. Приподнимает таз слегка и пониже спускается, оставляя ноги согнутыми в коленях. – Хорошая девочка. Краснеет от того, что старшая говорит во время этого процесса и, кажется, потихоньку начинает возбуждаться. Поглаживания перестают казаться такими мерзкими и неприятными, скорее их теперь даже не хватало. На замену рукам приходят губы преподавательницы, которые уже стали оставлять отметины на внутренней стороне бедра. Доходит к ткани язычком и сразу же в противоположную сторону движется, явно мучая и малышку, и себя тоже. Мучает, сжимая бёдра до покраснений, хлопает по ним, причмокивая пошло и всасывая кожу рядом с промежностью. Олеся хнычет уже от перевозбуждения, её тело очень остро реагирует на подобные действия. Тяжелее дышит уже, молча умоляет о скорейшем продолжении. – Я могу прикоснуться к тебе там? – аккуратно спрашивает старшая, играясь. – Серьезно? – вопрос на вопрос. – Вы затащили меня сюда, начали первые домогаться и теперь спрашиваете? – она глаза закатывает, глядя в потолок и ложит голову на стол. – Так значит, тебе нравиться? – лыбу давит, пальцем клитор массируя через ткань. А девчонка с этого вопроса и с движения резкого выпадает уже полностью, вскрикивает вздрагивая. Нравится? И она соврёт если скажет, что нет. Потому что ей чертовски нравится, ей хочется продолжения. Она, наверное, пожалеет об этом позже, а сейчас согласится на это всё точно. – Да, не тяните.. – вздыхает, а после охает, когда с неё вещица ненужная слетает, полностью оголяя горячую плоть. Пальцы раздвигают складки, открывая вид на малые половые губы. Сначала Андреевна осматривает несколько секунд место, а потом языком прикасаясь, проводит пару раз. Сглатывает вновь. – Сладенькая.. – ухмыляется, другой рукой вновь массируя клитор. Слышит как младшая начинает потихоньку мычать и раздвигает ей ноги пошире и вновь губами припадает к промежности. Только начинает темп ускорять, задевая клитор, как Олеся начинает чуть тазом двигать, в такт. Мысленно радуется, что той нравится и она уже не пытается вырваться. А ведь могла спокойно встать и и убежать куда-нибудь в конец класса, побегала бы, поиграясь в кошки-мышки, пока старшая не устанет. Может быть и домой бы ушла. Но нет, нравится ей, хочет она, что уже сама пытается темп настроить хороший. – Чуть быстрее, пожалуйста.. – приговаривает, не зная куда руки деть. В итоге хватается ими за края парты, выгибаясь в спине. Глаза непроизвольно закатывает; грудь вздымается всё сильнее и сильнее. Дышать становится тяжело, очень тяжело, а в кабинете невыносимо жарко, будто она в котле каком-то вариться. Ощущения совершенно незабываемые. Таких хочется очень. Леся конечно хотела чтобы кто-то когда-то побывал у неё между ножек. Но не учительница же; и секс через изначальные домогательства тоже не входил в её планы. Когда юркий язык старшей резко проходит по клитору, пару раз задевая его, она сводит ноги, ударяя ту ими по лицу, при чём с обеих сторон. Понимает, что произошло и поднимается слегка, опираясь на локти. Всматривается в старательные движения старшей и закусывает губу от удовольствия, до крови. Одну руку направляет к голове между своих ног и начинает поглаживать по макушке. Извиняется так. Майе конечно не очень приятны такие ощущения, но это более чем терпимо. Она не реагирует на эти удары и продолжает спокойно доставлять удовольствие малышке. Проходится по складкам, собирая влагу и теребит клитор. Старается. Снимает попутно кольца с пальцев, готовясь к тому, что совсем скоро они окажутся в малышке. – Да, – проговаривает, постанываяч. когда видит как иа кольца кидает на пол. – войдите в меня! Старшая ухмыляется, причмокивая. Поднимается со стула, ногой его отодвигает и слегка прикусывает клитор. Слышит вскрик и проводит по промежности то круговыми движениями, то волнистыми. Вставляет пальчик один, понимая насколько много там природной смазки. После и второй подключает, понимая, что она не такая тугая совсем. Двигает ими внутри, сжимая и прокручивая. Наблюдает всё это время за девчонкой, за её выражением лица, улыбается губы облизывая. Свободной рукой приподнимает рубашку в клеточку и целует в животик. Кожу прикусывает, оставляя следы от зубов и снова стон. А когда Олеся в оргазме содрогается, пальцы вытаскивает и облизывает демонстративно. Хлопает ладошкой пару раз по промежности и поднимает девочку к себе, придерживая за талию. – Я же говорила.. – перед тем, как поцеловать девочку в шею, говорит. – будет приятно. А младшая молчит, пытается дыхание сбитое восстановить. Только прижимается ближе к телу учительницы, ощущая удовлетворённость. – Как и обещалось, оценку я тебе поставлю хорошую. Через время Соловьёва уже одетая стоит и наблюдает за тем, как учительница в журнале выводит пятёрку. Усмехается и смущённо ту благодарит. А старшая кивает только, желает поцеловать малышку на последок. Поэтому приближается к её губам и своими накрывает, радуется, когда Олеся отвечает ей на поцелуй. Неумело, но отвечает. Нижнюю губу покусывает, заставляя преподавательницу вскрикнуть, но не остановится. Она это даже заценила. А когда отстраняется всё-таки, то думает над тем, что бы ещё сказать. – Если захочешь повторить, ты знаешь где меня найти. – усмехается и подходит к зеркалу, поправляя потрёпанные волосы от поглаживаний ученицы. – Интересно вышло. Леся краснеет и кивает. – Вы многим такое предлагаете? – почему-то спрашивает девчонка, а потом сама же удивляется своему вопросу. Женщина оборачивается и подходит к ней ближе. – Тебя это так интересует? – руку на плечо ей укладывает, поглаживая. – Кроме тебя, никому. – по носику ей щёлкает. – Беги домой поскорее, тебя ждут, может быть. – Да, и правда ждут. – отряхивает рюкзак, который упал на пол и накидывает его на плечи. – До свидания, спасибо.. Я обещаю, что никому не расскажу. – Конечно не расскажешь, нам же не нужны проблемы? – видит кивок. – Тогда, до свидания, милая, повторим когда-нибудь ещё. Олеся выходит из кабинета, сжимая в руках свой телефон и пытается поскорее удалиться. От чего-то так на душе становится тяжело. Ей понравились действия человека, который добился их через домогательства. Ещё и от человека, который, по её мнению, совершенно на такое не способен. Не зря говорят, что в тихом омуте черти водятся. Ей точно хочется когда-нибудь ещё это повторить. Только вот так интересно вышло, она пришла оценку исправлять, а в итоге ей отлизали и поставили пятёрку, выходит, ни за что.