Сорви мои чувства

Как и предупредил Тэхён, его жильё действительно скромное и состоит всего из одной комнаты, совмещая в себе кухню, спальню и уборную. Оно располагается под самой крышей, поэтому в жару тут дышать нечем. Сложно поверить в то, что именно эту комнатушку Тэхёну приходится называть своим домом. - Проходи, не стесняйся. Робость нынче не в моде, - парень зовуще машет рукой, и я нагибаюсь, чтобы не стукнуться головой о верхний косяк прохода. Как только оказываюсь внутри, тут же осматриваюсь. Плита, стоящая у стены, в самом углу комнаты, полыхает жаром, и на ней заканчивает готовиться мясо; кровать, сбитая из нетёсанных досок, стоит в противоположном конце. На неё небрежно брошен соломенный матрац, который даже не потрудились заправить. Вещи разбросаны и явно лежат не на своих местах, что свидетельствует о том, что Тэхён здесь живёт один. Однако, несмотря на все эти недостатки, которые бросаются мне в глаза, в жилище приятно находиться и пахнет жарким, а это, признаться, несказанно радует, ведь в мой желудок уже долгое время не попадала человеческая пища, по которой я очень соскучилась. - Непривычно находиться в подобном месте? - хмыкает парень, заметив мой оценивающий взгляд, который я спешу отвести и потупить на своих запястьях. - Да нет... - пытаюсь опровергнуть его догадки, но Тэхён меня невоспитанно перебивает: - Да ладно тебе. Я сразу понял, что ты не из низших слоёв. И мои догадки подтвердила твоя «осведомленность» о нынешнем положении дел в стране. Тэхён даже не приглашает меня сесть, зато сам шмякается на твёрдый матрац и принимается пристально рассматривать свою гостью, отчего становится не по себе, и я нетерпеливо переминаюсь с ноги на ногу. Как некультурно с его стороны! - Ждёшь приглашения, чтобы сесть? - Поднимает вверх одну бровь, а я невольно подмечаю, что он вполне недурен собой... даже, пожалуй, красив. - Можешь сесть во-о-он туда, - тянет, тыча пальцем на стул, который доверия вовсе не внушает и кажется уж очень шатким. Опасаясь, как бы его не развалить и не упасть с него самой, скромно присаживаюсь на краешек и по привычке тянусь, чтобы поправить платье, но пальцами натыкаюсь на грубую ткань штанов. - Почему ты оказалась в этом городе... одна? - спрашивает он, и, видимо, ему всё равно, что между нами лежит огромная пропасть под названием «Положение в обществе». - Ты можешь не отвечать мне, - внезапно добавляет Тэхён и поднимается с самодельной кровати, устраиваясь у плиты. - В любом случае, у тебя толстый кошелёк, а мне это только на руку. Как известно, в этом мире нет ничего бесплатного. - Парень умело вынимает мясо из печи, и комната тут же наполняется приятным ароматом, дразня мой желудок ещё больше. - К чему вы клоните? - вежливо интересуюсь я, получая в ответ короткий смешок. - Ты хочешь бежать из этого города, в котором, как выразилась, оказалась случайно. Хотя понятия не имеешь, как это сделать, ведь всю жизнь провела в окружении прислуги. Поэтому сейчас тебе тоже нужен слуга. Но даже прислуга в доме своего господина не работает просто так, как минимум, их кормят и дают кров над головой. - Вы хотите... - Дай договорить... - опять перебивает меня, и я закусываю губу, чтобы не высказать этому наглецу всё, что думаю о нём последние десять минут. - Так вот, к счастью для тебя, я тоже собираюсь бежать из этого города и готов прихватить вас, мадемуазель, с собой. Однако, разумеется, мои услуги должны быть вознаграждены. - Сколько вы хотите? - Тысячу сестерций*, - не моргнув, объявляет он, а я едва ли не давлюсь слюной. Да ведь это же целое состояние! Этот пройдоха хочет слишком много за мою... за мою свободу. Да и таких денег мне неоткуда достать. Разве что только вернуться домой и взять их там. Но в мои планы это не входит. - Хорошо, - соглашаюсь я. Пообещать можно всё что угодно. К тому же, когда мы выберемся из этой дыры, Тэхён не сможет запихнуть меня в неё обратно. - Отлично, - безэмоционально произносит парень. - Тогда в залог нашего договора отдай мне то, что висит у тебя на шее. Нет-нет. Только не этот талисман. Он мне дороже всего и символизирует свободу, за которую я так отчаянно борюсь. Однако, если сейчас буду колебаться, Тэхён поймёт, что мне нечем расплатиться, и тогда я никогда не выберусь из этого проклятого места, оставшись в нём гнить вместе с горожанами. С тяжелым сердцем снимаю оберег и передаю в руки пройдохе. Он бегло осматривает украшение-амулет и суёт себе в карман. - Не беспокойся, я о нём позабочусь. - Благодарю, - лишь из приличия отвечаю я. Тэхён подходит к окну и плотно запирает ставни, погружая комнату во мрак. Единственное, что немного разгоняет темноту, это огонь в печи. Юноша спешит зажечь свечу, и я немного расслабляюсь. - В городе витает запах елея и смерти, - поясняет он. - А мне не хочется этим дышать, чтобы, не приведи Господь, подхватить заразу. - Раз уж вы столь любезно предоставляете свои услуги, то, позвольте поинтересоваться, где, как и когда? Вижу в полумраке кривую полуулыбку. Чёрные глаза, словно угли, весело блестят, и парень мгновение смотрит на меня, не сводя насмешливого взгляда. - А вы не так уж просты, какой кажетесь на первый взгляд, - впервые позволяет себе обратиться ко мне учтиво и опускает глаза. Не сразу отвечает на заданный вопрос. Сперва расставляет на столе тарелки, затем ставит на него мясо и садится на стул, вслух читает короткую молитву, держась пальцами за деревянный крестик, и только потом поясняет: - В половине восьмого мы отправимся в кожевный квартал, - понизив голос, произносит он, наивно полагая, что у стен тоже есть уши, - наш единственный шанс выбраться из охраняемого солдатами города - это пролезть через решётку, которая переграждает реку. Два дня назад я был там и убедился, что охрана туда не поставлена. Подношу горячий кусок мяса к губам, дую и только потом отправляю в рот. Что-что, а повар из этого парня отменный. Ну что ж, посмотрим, как он справится с предстоящей работой. *** В назначенный час мы покидаем комнату под крышей. Тэхён с собой почти ничего не берёт, кроме нескольких золотых, которые, со звоном блеснув при свете огня, исчезают в кармане, пока парень, усмехаясь, достаёт их из тайника. С каждым шагом мы углубляемся в запутанный лабиринт старых улиц. Проходя мимо домов, слышим обрывки чьих-то молитв или сдавленных рыданий, что ещё больше нагнетает атмосферу неминуемого исхода. Вскоре оказываемся рядом с рекой, что подтверждает тихий плеск воды о каменные стены крепости. Здесь располагаются дубильни и сукновальни. Тэхён чутко прислушивается к каждому шороху вокруг и останавливается у небольшого кривого моста, указывая рукой на узкую дверь, пробитую в городской стене. - Этот ход называется Верблюжьим ушком**! - шепчет мне на ухо. - Решётка прямо под ним. И действительно, внизу вижу один из рукавов реки, заграждённый решёткой. - Нужно будет спуститься в воду, - объясняет он. - Я уже выпилил прут, чтобы здесь можно было пройти. Эти прутья такие огромные! Сложно представить, сколько сил ему потребовалось, чтобы выпилить один. - Ты плавать умеешь? - внезапно спрашивает Тэхён, а у меня всё сжимается. Ведь именно этого я не умею. Отрицательно качаю головой, сожалея, что всё-таки не научилась плавать. - Значит, тебе придётся очень быстро учиться, потому что я не собираюсь волочить твой зад на своей спине. Парень становится передо мной и принимается показывать движения. - Руками нужно делать вот так. - Я повторяю вслед за ним. - А ногами ты должна как бы отталкиваться от воды. Повторяю всё ещё раз, и мы заканчиваем короткий урок по плаванию. - Ах да, и главное - не забывай дышать, - подмигивает мне, цепляясь пальцами за края старой жилетки. Кидает вещь на землю, а следом за ней туда же летит кафтан. А дальше Тэхён начинает стягивать штаны. И тут я не выдерживаю: - Ты что, совсем спятил? Ты чего раздеваешься? - Не забываю о манерах и отворачиваюсь. - Ох, как мы заговорили, - ехидничает он и продолжает издеваться: - Что, голых мужиков никогда не видела? - Нет, не видела! - мой голос предательски дрожит, и я прижимаю похолодевшие ладони к вспыхнувшему лицу. Минуту никто из нас не шевелится, наверное, забывая даже дышать. А затем я слышу тихие шаги и тёплое дыхание прямо в затылок. Он стоит позади, очень близко. - Это совсем иной мир, Дахбин, и, если ты хочешь жить в нём, не иди против правил. - Чувствую, как его пальцы осторожно касаются моего дрогнувшего плеча. - Советую тебе тоже снять одежду, потому что времени просохнуть у нас не будет, ведь дозорные запросто могут заметить нас сверху. Возвращается на прежнее место, и я выдыхаю, воровато оборачиваясь. Вижу, что он уже почти разделся, и нехотя следую его совету, спиной чувствуя на себе липкий взгляд. - Не смотри, - беспомощно прошу я, прикрывая ладонями девственные груди. - Было бы на что, - цокает Тэхён, и слышу, как он делает несколько шагов в сторону. Когда унизительная процедура оказывается позади, подаю голос: - А дальше что? - Скрути одежду в узел и, когда нырнёшь, держи у себя над головой. После слышу бульк. Кажется, Тэхён уже в воде. С достоинством проделываю то же и радуюсь, ведь теперь нагота надёжно скрыта. Прохладная вода ласкает тело, и я с наслаждением растягиваюсь в ней, пока ступни касаются дна. Но, когда я перестаю чувствовать твёрдую поверхность под собой, на место наслаждения приходит паника. Пытаюсь повторить всё то, чему учил Тэхён, но страх сковывает конечности и я начинаю захлёбываться мутной водой. - Тэхён, помоги мне! - панически кричу, давно потеряв узел с одеждой где-то в канаве. - Тише ты, - шикает парень и свободной рукой больно хватает меня за талию, пальцами впившись в кожу. Испуганно цепляюсь за него, обвивая руками мужскую шею. Льну к Тэхёну и тут же во тьме замечаю его безумный взгляд, чувствуя, как что-то твёрдое упирается мне в бедро. - Где твоя одежда? - сдавленно спрашивает он, и по голосу я понимаю, что с ним что-то не так. - Не знаю, - клацая зубами друг об друга, шепчу я. - С вами всё в порядке? - Да, - цедит Тэхён и отстраняет меня от себя. Когда мы оказываемся на берегу, парень, не глядя в мою сторону, на всякий случай прикрывает глаза и указывает рукой на заросли камышей, протягивая свой кафтан. - А как же вы? - беспокойно спрашиваю я. - У меня есть жилет, - раздражённо отвечает Тэхён и отнимает ладонь от глаз лишь тогда, когда я оказываюсь надёжно укрыта от его нескромного взора. Шурша стеблями камыша, в спешке натягиваю чужую вещь на себя, которая воняет сажей и копотью, но мне почему-то не противно вдыхать эти запахи. Немного выше колен, примерно до середины бедра, моя нагота скрыта, но я по-прежнему чувствую себя неловко. Госпожа До как-то рассказывала мне о том, что происходит между мужчиной и женщиной в их первую ночь. Но, полагаю, она сгладила все самые пикантные и острые углы этой темы, оставляя меня лишь на поверхности и говоря, что мужчина всё сделает сам. - Ты готова? - шёпотом спрашивает Тэхён, и я тут же показываюсь из укрытия. - Да, - чавкая сандалиями, в которых полно воды, подхожу к нему и всё ещё дрожу. - Отлично, тогда быстро идём, - парень хватает меня за руку и увлекает на узкую тропинку. - Куда? - Нам нужно найти ночлег и купить тебе одежду. Если идти прямо по этой дороге, то упрёмся в деревню. Там, наверняка, найдётся и то, и другое. Всю дорогу, не сбавляя темп, мы быстро идём, словно позади за нами образовалась погоня. Луна, чётко обозначив свой серебряный контур на ночном небе, освещает путь. И если бы не она, то мы, наверняка бы, уже не раз расшибли лбы, ведь дорога оказывается ухабистой и каменистой, несмотря на то, что именно по ней совершались все поставки в город до того, как его охватила чума. Тэхён оказался прав. Спустя два часа спешной ходьбы я с радостью замечаю за холмом жёлтые огоньки. На дворе полночь, но в домах ещё не спят, поэтому Тэхён стучит в первый. Дверь открывает ветхая старушка с дряблой кожей и скрипучим голосом. Поздоровавшись и вежливо извинившись за столь позднее беспокойство, парень интересуется, есть ли тут неподалёку гостиница, на что женщина отвечает короткое «Да» и захлопывает дверь. Гостиница «Сонджукчу» является одной из тех дешёвых забегаловок, в которых всего за несколько золотых можно хорошо поужинать и переночевать. Нас встречает хозяин, полный мужчина лет пятидесяти, который приветливо улыбается. В помещении стоит несколько столов, два из которых заняты. В камине горит огонь, а из кухни, где управляется жена владельца заведения, доносятся запахи, которые заставляют Тэхёна действовать решительно, ведь за время нашего бегства мы успели проголодаться. Из предложенного меню выбираем мясо, приготовленное на пару с острыми специями, хлеб из кукурузной муки с изюмом и морковный пирог. Хозяин говорит, что, пока мы ужинаем, он приготовит для нас комнату, которую Тэхён в целях экономии решает разделить на двоих. - За это ты мне тоже будешь должна, - говорит парень, набивая рот кукурузным хлебом. А я молчу в ответ, думая над тем, как бы теперь отвязаться от своего «спасителя». - ...слышал, что после того, как она растворилась среди леса, - до моего слуха доносятся обрывки разговора двух мужчин, которые сидят сзади нас, - Пак Югём долго не мог перенести горя. А на днях на его голову обрушилась ещё одна беда: замок сгорел и он вместе с ним. - Моё сердце замирает в груди. Неужто они говорят о моём отце? - Ну и поделом ему, - подаёт голос второй. - Все они такие: всю жизнь гребут деньги, а потом уходят ни с чем. И куда теперь всё состояние денется... - Его кузен унаследует всё, который, насколько я знаю, намерен во что бы то ни стало нотариально заверить своё владение лесом. - Но ведь эти земли принадлежат графу... - Нет, - уверенно осекает его первый. - Раньше принадлежали. После войны король подарил их господину Паку за доблесть и отвагу в сражении у реки Хан. Граф постоянно пытался прибрать их обратно к своим рукам. - Мужчина понижает голос, а мне приходится хорошенько напрячься, чтобы услышать следующие слова: - Не исключено, что это люди графа устроили пожар, потому что в последнее время вопрос о делёжке территории стоял особенно остро. Пирог становится прямо поперёк горла, а лицо краснеет. - И всё-таки не так уж и сладко живётся этим богачам: сначала потерять молодую дочь, а потом и самим скончаться среди охваченного жёлтым пламенем поместья, - сочувственно охает второй и качает головой. Воздух в лёгких заканчивается, ложка выпадает из дрожащих пальцев, а пол плавится под ногами. И меня не спасает даже стул, на котором сижу. Тело слабеет, и я, наконец, отдохну за этот вечер, провалившись в беспамятство.