Дочь Мафии

      Утром, выйдя в общую комнату, я обнаружила папу. Он сидел в своём кресле, замотавшись в тёплый плед, и пил чай из просто огроменной кружки, которая крайне несуразно смотрелась в его руках.       - Доброе утро, - он повернулся на меня, и только сейчас я смогла рассмотреть его лицо. Откровенно говоря, выглядел он не очень здоровым, но оно и понятно, мёртвенная бледность, синяки под глазами, взъерошенные волосы, но несмотря на всё это он одарил меня мягкой улыбкой.       - Доброе, - он поставил свою круженцию на стол, я прошла вглубь кабинета и села на стул напротив своего родителя. Почему-то сейчас я испытала некоторую неловкость, которую решила заменить разговором.       - Как ты?       - В целом лучше, температура ещё держится, но не такая критичная, так что, думаю, я буду в порядке, - заверил меня папа осипшим голосом и отхлебнул свой чай, пытаясь не охрипнуть окончательно.       - Ты же говоришь это не ради того, чтобы вытурить меня в школу? - я изобразила напускное недовольство, ставя руки в боки.       - Всё правда хорошо, - усмехнулся он.       - Где Нат? - я только сейчас поняла, что его нигде не видно.       - Мне ночью было не очень хорошо, мы почти не спали, так что он сейчас догоняет упущенное, - папа махнул рукой в сторону, указывая на дверь своей комнаты.       - Раз ты в порядке, то я завтра пойду в школу, я соскучилась по Крис, мне не хватает нашей с ней болтовни, - я искренне улыбалась, так как подруга была чуть ли не единственным плюсом этой дурацкой школы.       - Я рад, что у тебя есть друг, с которым тебе комфортно и интересно, я иногда жалею, что не отдал тебя в школу раньше, всё же, друзья это важно для формирования личности и навыков социализации, - папа задумался, его лицо выражало отрешённость от данного момента, он ушёл в себя, размышляя над чем-то.       В это время вошла Катерина, она везла на тележке подносы с едой и блюдечко с целой горсткой таблеток.       - О, Элла, ты уже встала, значит не придётся будить тебя на завтрак, - моя няня была очень довольна, только не знаю, что вызвала в ней это чувство, то что папе лучше , или тот факт, что она сейчас опять напичкает меня надоевшей мне кашей. Передомной тут же поставили тарелку, моё лицо скривилось.       - Ну почему опять каша? - возмутилась я, отодвигая тарелку.       - Это полезно, смотри, даже твой отец сегодня будет есть то же, что и ты, правда твоя каша на молоке, а его на воде, так что ешь, - в подтверждение своих слов она и вправду поставила перед папой точно такую же тарелку, как и у меня, только папина жижа в тарелке была более жидкая и бледная. Его лицо скривилось так же, как и моё, но спорить он не стал, толи не хотел, толи сил не было.       - Я завтра заберу тебя со школы и мы кое-куда заедем, - сказал папа промежду прочим, вертя ложку в левой руке, его правое запястье всё ещё было замотано бинтом.       - Вы не должны садиться за руль в таком состоянии! - воскликнула Катерина, тут же меняя милость на гнев.       - Я в порядке, если бы это было не так, я бы не стал подвергать Эллу опасности, садясь за руль в неподобающем состоянии.       - А ваше запястье? - скрестив руки на груди, напомнила ему Катерина.       - Возьму машину с автоматической коробкой передач, а руль поворачивать я и левой могу, - папа пожал плечами, мол, ничего такого.       - Пока вы дома, вам бы лучше снимать повязку, чтобы ранки быстрее подсохли и зажили, здесь вы обычно не занимаетесь какими-либо активностями, так что риск повредить швы или занести инфекцию очень мал, а если кто-нибудь придёт, вы всегда можете просто опустить рукав своей рубашки, - дала совет Катерина и пошла прочь. Дверь за ней уже закрылась, а папа сидел неподвижно, смотря на своё запястье, лежащее на столе.       - Ты не хочешь, чтобы я это видела? - я осторожно, чтобы не причинить боли, положила свою ладонь поверх папиного бинта и смотрела ему в глаза.       - Думаю, да, - немного подумав, всё же ответил мне мой родитель.       - Пап, я уже видела, что там, и это не мешает мне любить тебя, то, что я узнала об этих шрамах, ничего не меняет, - я невесомо провела большим пальцем вдоль чужого запястья, - если тебе от этого будет легче и порезы так быстрее заживут, то я ничуть не против. Но только если ты сам этого хочешь, - я очень боялась как-то на него надавить, исходя из моего недавнего ужасного поведения, я не хотела ещё больше его волновать и нервировать.       - Спасибо, милая, ты знаешь, что для меня это важно, - папа высвободил свою руку из под моей и, расстегнув пуговицу на рукаве, закатал ткань чуть ниже локтя, примерно на этом уровне заканчивались бинты. Немного поколебавшись, он всё же стал разматывать белую материю, оголяя повреждённую и исполосанную кожу.       Я понимала, что лучше бы мне так не пялиться, но я ничего не могла с собой поделать. Я видела папины предплечия только единожды, когда мы гостили во дворце дяди, но тогда всё было залито кровью и мне было страшно на это смотреть. Но сейчас я могла рассмотреть три крупных шва в районе запястья, один из которых, видимо, часто кровился, и несколько более мелких порезов и царапин, уходящих выше, но больше всего моё внимание цеплялось за множество белых полос, кажется, на папином предплечье не было ни одного живого места, этих старых шрамов было столько, что я бы не смогла сосчитать. Я почувствовала, как от волнения скрутило мой желудок, но я не подала виду.       Я заметила, что папина кисть начала понемногу двигаться, но всё ещё не восстановился нормальный функционал.       Закончив с бинтом, папа выкинул его в мусорник, стоящий под столом, опустил рукав обратно вниз, не застёгивая пуговицу, и положил руку на прежнее место. Мы молча начали есть.       - Доброе утро, - из папиной комнаты вышел Нат и тут же прошёл к папе, повернул его в кресле к себе, а затем осторожно взял папу за подбородок и поднял его лицо так, чтобы тот смотрел ему точно в глаза, - пока я здесь и пока ты в состоянии меня услышать, прошу тебя, не доводи себя до таких состояний, я понимаю, что некоторые вещи тебе трудно или порой невозможно контролировать, но температуру, насморк и кашель можно начать лечить на стадии их появления, а не пускать это на самотёк, - па переместил свою ладонь на папину щёку и присел перед ним на корточки, папа не прервал зрительного контакта, - я не хочу, чтобы тебе было плохо, я так боюсь тебя потерять, - па вновь сменил своё положение, его рука переместилась на папину здоровую кисть, а сам он встал на одно колено, - я знаю, что ты никогда не видел смысла в узаконивании этого нечто между нами, поэтому я тебе этого не предлагаю, но я хочу, чтобы это было у тебя, - Нат вынул из кармана пижамных штанов небольшую бархатную коробочку алого цвета и протянул папе.       Моё собственное сердце билось в бешенном ритме, я не верила своим глазам, мой родитель тоже, кажется, едва соображал, что сейчас происходит и в неверии открыл коробочку, мне с моего места было не очень видно содержимое, но я точно могла утверждать, что там было два золотых кольца.       Папа взял кольцо побольше и уверенно одел его Нату на безымянный палец, затем закрыл коробочку со вторым кольцом и убрал в свой карман.       - Ты важен для меня, - сказал па, не отрывая взгляд от папиного лица.       - Ты заставляешь меня чувствовать себя дураком, - папа улыбнулся, а затем наклонился и быстро поцеловал Ната в губы, после чего отвернулся обратно к столу, не ожидая реакции.