Вышедший из-под контроля

- Мне скучно, - пьяно протянул Барнс, стряхивая белоснежный пепел сигареты. Красный огонёк на прощание подсвечивал путь мелким частичкам мёртвого табака. - Хочешь, анекдот расскажу? – хихикнул подросток, отпивая из украденной бутылки вина ещё глоток, - Проходит в школе киллеров экзамен. У курсанта спрашивают: «Ну как, завалил?». Он отвечает: «Да». «Поздравляю!». Баки предсказуемо промолчал. Ночной ветер всё никак не оставлял его прядь в покое: как только он заправлял её за ухо, воздушный поток старательно выбивал её обратно, а когда мужчина просто закидывал волос назад, ветер обязательно менял своё направление. - Знал, что не посмеёшься. И как ты предлагаешь развеяться? Пальцы привычным движением отбарабанили по перилам балкона. Паркер с опаской оглянулся назад – за стеклянными дверями с матовыми вставками кипела жизнь, полускрытая за мутными узорами. Идти в сердцевину Башни так не хотелось: куда приятней было стоять рядом с пьяным Барнсом и ощущать всё тот же трепет при виде кумира, что и тогда – много лет назад в стенах Гидры. - С тобой постоянно сюсюкаются на ринге. Ты так и драться разучишься. Приняв эту фразу за отвлечённое размышление, Пит лишь тихонько хмыкнул. Небо сегодня на удивление чистое: на чёрной скатерти не мерцала ни одна звезда, а луна, всегда видимая со всех точек планеты, на этот раз стеснительно убежала, возможно, в поисках друга-солнца. - Пошли. Я хочу спарринг. - Что? Сейчас? – Паркер удивлённо выдохнул, снова бросая бдительный взгляд за свою спину. Тени за стеклом продолжали дёргаться, полностью отделённые от остального мира. А может, отделёнными от мира были скорее они с Барнсом. - Да. Сейчас хочу. А то засну, - капризно цокнул Джеймс, в нетерпении дёрнув подростка за рукав рубашки. Питер обречённо выдохнул, обеспокоенно вглядываясь в несимметричные отрезки чистого стекла: незаметно пройти в спортзал и не привлечь внимание кажется практически невозможным. Однако им на руку играет огромное количество людей, среди которых затеряться проще, чем иголке в стоге сена. - Ты выходишь первым. Через 20 минут – я. Понял? - Решил поучить учёного? – хмыкнул Баки, отбрасывая горький окурок далеко за балкон, словно в кого-то целясь. - Шпионаж – явно не твоя сильная сторона, - ехидно прошептал Питер, беззлобно ударив наставника по плечу. От лёгкого дуновения ветра с тёмно-фиолетовых листьев батата упал незначительный снежок, хлопьями рассыпаясь по мокрой зелёной траве. На влажные ростки приземлилась брошенная Барнсом испорченная сигарета. Мелкие чёрные точки слегка провалились в этот потаивший сугроб. Случившееся показалось бы странным только человеку, который мог наблюдать за этой чудной картиной, однако в такой поздний час у небоскрёба не пробегали даже кошки. Дело в том, что погода в ту ночь была совершенно безветренной.

***

- Хоть базовую стойку помнишь? - улыбнулся Барнс, лёгким движением оттягивая белый матерчатый чехол каната и ловко, даже в полупьяном состоянии, пролезая на ринг. - В твоём случае, базовая стойка – это когда у тебя спина заклинивает, - Питер поставил опустошённую тёмно-зелёную бутылку, по белой этикетки которой стекала красно-розовая капля вина. - Я не старый, а опытный. Паркер ехидно дёрнул губами, но вслух возражать не стал. Питер рвано качнул головой – высокие стены и недосягаемые потолки стремительно смещались, кривясь собственными некогда ровными линиями. Разноцветные ленты ринга винегретом складывались в американский флаг – казалось, даже звёзд перед глазами подростка было ровно пятьдесят. Лицо Барнса растеклось в смутных бликах, но Паркер успел заметить бегло мелькнувшую смазанную улыбку. - Шкет, ты не попадёшь, даже если я буду мёртвым камнем стоять. - Не знаю, бывал ли ты раньше в бою, но обычно у нас дерутся молча. - Этот упрёк не мне высказывай, а Сэму. - А ты разве видишь тут Сэма? – парень усмехнулся, ватными ногами сдвигаясь влево. - Нет. Но ты, походу, скоро его увидишь, даже если он не придёт. Питер растерянно моргнул, не меняя стеклянного взгляда. Баки, не выдержав, хмыкнул. - Забей. Влажный овал тонких розовых губ прерывисто разомкнулся, дрогнув по краям. Затылок болезненно зудел, будто его царапали аккурат изнутри по белоснежному черепу, оставляя рваные неглубокие вмятины. Паркер раздосадовано зашипел: неужели выпитый Зинфандель уже сейчас решил укоризненно о себе напомнить? - Шкет, всё нормально? – Солдат вытянутыми пятнами мельтешил перед глазами, иногда приобретая точные очертания, будто детский рисунок наконец-то совпал с трафаретом. - Баки, - парень удивленно выдохнул, туманным взглядом отражая секундное просветление. Дело было не в вине, - Осторожно! Он рядом! Локон иссиня-черных волос снова выбился из-за уха. По залу пробежал столь не свойственный герметичному помещению сквозняк. Барнс проследил за дымкой юных глаз, не оглядываясь назад и направляя ствол строго в одну точку – по свою левую руку. Беспокойный локон качнулся в такт звонкого щёлканья затвора. Мужчина не мог поверить в то, что он видел в отражении мальчишеских зрачков. - Я думал, ты давно умер. - Кто тут должен был давно умереть, так это Вы, сержант. - Надеюсь, хоть у сестры характер получше. Девочка как-никак. - Боюсь, Пит, на это рассчитывать не приходится, - холодный взгляд Солдата не мог оторваться от начертанных по всей радужке темных линий, будто насмехаясь, проложенных сквозь искаженный силуэт с белыми, как известь, волосами. - Что будем делать, пацаны? – Паркер улыбнулся, внимательно рассматривая аккуратный, почти что утонченный, спусковой крючок, который так крепко, но нежно, приобнимал указательный палец Барнса. – Встретились как-то три агента Гидры в Башне, до отказа набитой Мстителями. Извините, но такие анекдоты мне не нравятся. Про школу киллеров явно смешней. - Говори, что хотел. В обратном случае мы вынуждены будем тебя убить, Пьетро. - Мне кажется, всем присутствующим не впервой считаться умершими, забавно, да? Но ещё забавнее, что нам снова придётся спрятать скелеты в шкафу, а самим – залезть в ящик, иначе Земо очень разозлится на свои любимые игрушки. - Земо мёртв, - отстраненно заметил Паркер. Пьетро подавился улыбкой, шумно выдохнув через нос, до которого немного доставал стойкий аромат спиртного и хороших сигарет. Запах, никогда не бывший разрешенным в Гидре. Запах, с детства казавшийся ему запахом взрослого мира, такого желанного и полноценного. Пьетро всегда расценивал его как веяние столь манящей свободы. Теперь, стоя под советской мушкой, парень не мог перестать думать о том, что нет людей более несвободных, чем взрослые. - Точно также, как и мы. Не больше.