Son of a Preacher Man

Перешагнув порог церкви, Дин будто бы прощался со своим прошлым «я». Новая жизнь, в которую его втянули родители, не казалась ему такой уж интересной затеей. Дину было двенадцать. И он любил рок, крутые машины и фильмы ужасов с обилием кровавых сцен. Кто бы знал, что его отец станет настолько набожным человеком, что перевезет семью в захолустный городок на выезде из штата Канзас. Джон Винчестер принял решение начать жизнь с чистого листа. И он начнет. Точнее, уже начал. Теперь они будут ходить каждое воскресенье в церковь, молиться перед едой и на ночь, откажутся от «непотребств» и станут примерной семьей. Что именно Джон считал непотребством, он объяснить не мог. Ну, по правде, он объяснял, но делал это так бездарно и расплывчато, что никто до конца так его и не понимал. В особенности его не понимала жена. Мэри ласково смотрела на потерявшегося мужа и не могла понять, что в их семье пошло не так. Однако все равно поддерживала его в стремлении стать ближе к религии. Что не сказать об их сыновьях. Дин категорически отказывался молиться перед едой, принял в штыки отказ от фильмов, содержащих насилие, и, конечно, запрет на прослушивание рока. Дин бунтовал, призывая девятилетнего Сэма согласиться с ним. И Сэм соглашался. Он бунтовал вместе с ним, хотя на все эти запреты ему было совершенно все равно. Он ненавидел ужасы, на дух не переносил громыхание и завывания рок-бэндов, а молитва перед едой не вызывала в нем негативных чувств. Но Сэм был предан брату, пожалуй, больше, чем отцу и матери. Джону претила мысль, что ему не удастся воспитать в сыновьях послушников господних, отчего хотелось лезть на стенку. Но, когда он поговорил с проповедником из Лоренса, где они и жили до переезда, тот посоветовал ему переехать в городок Темплтаун*. Темплтаун не был городком для развлечений. Это был город, в центре которого располагалась католическая церковь. Сказать, что это был консервативный городок, который с трудом принимал новых прихожан — не сказать ничего. К новеньким в городе поначалу относились холодно и с недоверием, но хватало всего пары бесед, чтобы горожане оттаяли. Так произошло и с семьёй Винчестеров. Они ловили на себе оценивающие взгляды, ощущая себя совсем беспомощными. Но, чуть погодя, подружились с соседями, затем с семьёй проповедника, а после и с другими прихожанами. И за месяц стали такой же частью города, как и другие. Для начала Мэри уговорила Джона, что они начнут посещение церкви вдвоем, а уже после подключат детей, как только те перенесут сам переезд. Дин был благодарен матери за ее понимание. Однако понимал, что долго ему отнекиваться не получится. Отец уже придирался к нему слишком часто. «Дин, не забудь помолиться перед сном», «Дин, перед едой следует благословить Бога», «Дин, вместо бесполезных комиксов прочти Библию» — его невероятно злило слышать свое имя из уст отца. Дин часто передразнивал отца, находясь наедине с Сэмом. Брат от этого заливался смехом, хотя после укоризненно на него глядел, как бы говоря «Так нельзя», но Дин слишком устал что-то доказывать. Теперь он невероятно ждал своего совершеннолетия, когда он сможет уехать от родителей восвояси.

***

Вернемся к походу в церковь. Для Дина это было в новинку. Точнее, он уже бывал в церкви и раньше, но в прошлые походы отец еще не был фанатиком, и все было куда проще. Сейчас же Дина, во-первых, заставили выглядеть при полном параде, зализали его волосы назад и указали улыбаться и вести себя подобающе. Конечно, Дин упрямо не улыбался и смотрел на всех с толикой отвращения. — Дин, сейчас я познакомлю тебя с проповедником. Будь вежлив, — торопливо говорил ему отец, пока тащил его под локоть к мужчине итак занятого разговором с людьми. — Отец Ширли! — Джон восторженно протянул руку для рукопожатия. — Я вам рассказывал о моем сыне. — Дин, — небрежно кинул Дин и подал руку. Проповедник улыбнулся и ответил на рукопожатие. — Рад наконец-то тебя увидеть, Дин! Джон кинул на сына недовольный взор и принялся за оживленный диалог с проповедником, оставляя сына без присмотра. Дин огляделся и решил выйти на задний дворик. Там было совсем немноголюдно и от этого спокойно. Теплый весенний ветер приятно освежал мысли. Дин закрыл глаза, представляя, что он сейчас где-нибудь в Нью-Йорке, недалеко от Таймс Сквер, и вот-вот отправится на вечеринку или вроде того, чем занимаются молодые люди. Он улыбнулся своим мыслям и не услышал, что за спиной кто-то появился. — Хорошая погода, да? — резко послышалось из-за спины, и Дин испуганно повернулся. — Черт! Ну и напугал ты меня! — схватившись за грудь, пролепетал Дин. Голубые глаза напротив распахнулись. — Я уж точно не черт, — рассмеялся мальчишка, примерно такого же возраста, что и Дин. — Я сын проповедника. Кас. Эм, Кастиэль. — Дин, — они пожали руки. Дин усмехнулся, добавив. — Кастиэль? Кастиэль пожал плечами и отвел взгляд. Он всегда стеснялся своего полного имени. — Нет, ты не подумай! Крутое имечко. Кас снова взглянул на него, но уже с недоверием, однако искренний вид Дина вызвал у него интерес.

***

Уже дома Дин слышал тираду отца о том, какой Дин невежливый и как ему стыдно перед отцом Ширли за поведение сына. Мэри жалобно взглянула на сына, но, ничего не сказав, вернулась к домашним делам. На самом деле, она часто хотела возразить мужу и взять ситуацию в свои руки, но не всегда ей хватало смелости. Нет, Джон не поднял бы на нее руки, она прекрасно это знает. Но еще она знает, каков Джон внутри. Какой он ранимый, как легко он может скатиться в беспросветную тьму и потянуть за собой семью. Такое уже случалось, когда Сэм только родился. Джон начал играть в покер каждый вечер. И не всегда он выигрывал, ох, совсем не всегда. Покер затянул Джона на добрых полгода, за которые он успел потерять почти все, и мог потерять больше, если бы вовремя не остановился. Мэри тогда была морально измотана. Кормить детей было нечем, ведь те гроши, которые Джон считал нужным принести в дом, были ничтожно малы. Мэри была настроена переехать обратно к родителям, но Джон слезно умолял дать ему шанс. И Мэри позволила ему все исправить. Она любила его, несмотря ни на что. И вот сейчас она понимала, что Джон снова увяз, что это такая же зависимость и фанатизм, как и с покером, но ей было удобно терпеть это. Джон приносил в дом деньги, был верным и законопослушным. Она даже гордилась его успехами. Религия с каждым днем делала из Джона Винчестера нового человека, который для Мэри казался идеальным семьянином, хотя она видела, как сильно страдал от его влияния Дин, но она ничего не могла с этим сделать. — Чак позвал нас на ужин сегодня в шесть, так что, Мэри, начните собираться уже сейчас, — первым делом сказал Джон, придя с работы. Он стянул галстук, повесив его на крючок у входа, и поспешил переодеться. — Кто такой Чак? — спросил Дин, когда Джон скрылся за дверью в спальню. — Чак Ширли. Проповедник, — тихо сказала Мэри, и отправила Дина и Сэма подготовиться к ужину. Дом семьи Ширли находился совсем рядом с храмом. Винчестеры добрались до него спустя считанные минуты. Джон припарковал импалу рядом с двориком и, предварительно дав наставление всей семье о том, как правильно себя вести, повел семью в дом. Дверь им открыла миссис Ширли. — Ох! Все семейство Винчестеров в сборе! — добродушно воскликнула она, пропуская гостей в дом. — Мэри, выглядишь чудесно! Мэри благодарно улыбнулась и похвалила женщину в ответ. Миссис Ширли была тучной женщиной с румяными щеками и густой копной русых волос. Ее глаза искрились теплотой, и Дин отметил, что у Каса именно ее глаза. — Джон! Рад вас видеть! — из комнаты показался Чак, а после вышел и Кастиэль. Дин отчего-то обрадовался его приходу и, широко улыбнувшись, отсалютовал ему. Кас прыснул от смеха и повторил его действие. Миссис Ширли пригласила всех за стол. Дин нехотя поплелся за взрослыми, заметив, что Кас не пылает желанием сидеть со всеми. Однако оба понимали, что отказаться нельзя. Не сказать, что Дин был очень голоден, когда сюда шел, но наелся он до отвала. На удивление еда оказалась такой вкусной, что Дину хотелось есть без остановки. Он остановился только из-за чувства такта, ну и потому, что Кас тоже вышел из-за стола. — Идем ко мне! — шепнул ему Кас и потянул того наверх. Они ввалились в комнату Кастиэля, которая пестрила разными плакатами, стеллажами с книгами, пластинками и фигурками персонажей из комиксов. — Ничего себе! Отец позволяет тебе читать Бэтмена? — восторженно спросил Дин, подбегая к полке с фигурками супергероев. — Отец мало чего запрещает мне, если честно, - смущенно ответил Кас. Он наблюдал, как Дин разглядывает его комиксы, диски с музыкой и коллекционные фигурки, но ничуть не был против. Наоборот, он ощущал какую-то непонятную гордость, понимая, что Винчестер восхищается его коллекцией.

***

Дома Дин разглядывал их с Сэмом общую комнату: блеклые обои, дощатый пол, две кровати стоят друг напротив друга и разделяются письменным столом, еще был шкаф и книжная полка. И больше ничего, кроме, пожалуй, окна, из которого открывался вид на ферму Донкинса. Дин иногда глядел, как старик Донкинс копошится, таская сено в загон. Он вздохнул, понимая, что не может похвастаться стольким интересным, как Кас. Хотя в Лоренсе у него тоже были коллекции комиксов, кассет с ужасами и дисков с музыкой. Но отец отдал все на городскую распродажу. Дин хмыкнул. Ему было обидно. До ужаса обидно! Кас — сын проповедника, и тот живет в разы свободнее, чем Дин! На очередном воскресном церковном утре Дин не мог усидеть на месте. Кас в первых рядах часто кидал на него взгляды, отчего Дину становилось неловко. Он глядел в ответ и ловил его улыбки, с трудом понимая, почему его сердце ухает после каждой. После службы Кастиэль вновь первым подошел к Винчестеру. — Идем, — сказал Кас, и Дин подчинился. Опять. Дина в принципе пугало то, что он беспрекословно подчиняется любому порыву Каса, но не мог ничего с собой поделать. Он словно находился в трансе. Кас очевидно влиял на Винчестера. Чуть поодаль от храма начинался лес. Они недолго брели, пока не вышли на солнечную поляну, окруженную сухими деревьями. — Это мое место, — сказал Кас, глядя на озирающегося по сторонам Дина. — Но оно может стать и твоим, если хочешь. — Застенчиво сказал Кас, нервно наматывая кончик галстука на палец. — Нашим, — улыбнувшись, кивнул Дин.

***

И эта солнечная поляна действительно стала их местом. Они приходили сюда после службы каждое воскресенье, но могли встречаться здесь и в будние дни. Особенно часто Каса звал сюда Дин. Так уж повелось, что Кастиэль внимательно выслушивал Дина, а после успокаивающе пересказывал ему сюжеты новых прочитанных комиксов. А чуть они подросли, он начал выдумывать, как они переберутся в Нью-Йорк или Лос-Анджелес и начнут жить на всю катушку. Дин в такие моменты закрывал глаза, полностью ложась на плед, и представлял все, о чем говорит Кас. Кастиэль любил глядеть, как подрагивают ресницы Винчестера, а губы трогает еле заметная улыбка. Он часто ловил себя в момент, когда тянул руку к его волосам или лицу. Он быстро одергивался и смущенно продолжал рассказ. Из года в год их дружба только крепла, а вместе с тем оба понимали, что не хотят останавливаться на одной дружбе. Но и струсили признаться об этом друг другу. Но в день шестнадцатилетия Каса Дин отчего-то воспрянул духом. — Давай открывай уже! — нетерпеливо дергал его Дин, пока Кас глядел на старательно упакованную подозрительно небольшую коробочку. Они сидели на солнечной поляне, летний душный ветерок разносил приятный аромат благоухающих цветов и зелени, солнце приятно распаляло кожу и, если бы не пляжный зонт, то парни наверняка бы поджарились. Кас аккуратно снял упаковочную бумагу. Под ней была небольшая картонная коробочка. Он осторожно открыл ее и увидел кулон. Такой же кулон, как и у Дина. — Дин! Это твой? — встревожено спросил Кас. Дин посмеялся и вытащил из-под майки свой кулон. Бронзовый амулет красиво посверкивал на солнце. — Я пару месяцев назад случайно увидел такой же кулон в гипермаркете Сингера. Без раздумий потратил все карманные деньги, полученные за неделю, — Дин улыбнулся, глядя, как вытягивается от удивления лицо Каса. Он несколько раз поблагодарил друга, а после снова взглянул на кулон и надел его. Пощупав холодный металл, Кас вздохнул. Вспомнив, что на день рождения Дина он подарил тому свитер, ему стало грустно. Подарок от Кастиэля не был настолько продуманным. — И ты сейчас думаешь про свитер, я прав? — Дин понял все по виноватому взгляду. Кас кивнул. — Тот свитер — мой самый любимый, веришь ты или нет. Ты сам знаешь, что я не снимал его вплоть до мая месяца, когда в нем стало просто жарко. Каса это успокоило. Он пихнул ухмыляющегося Винчестера в плечо и улегся рядом. Дин повернул голову в его сторону, пристально разглядывая профиль друга. Кастиэль прикрыл глаза, его губы были чуть приоткрыты. Дин скользил взглядом от небрежной челки, до кадыка. Кас чувствовал на себе взгляд и мысленно умолял Дина прекратить. Он уже давно не выдерживает повышенного внимания от друга и хочет пуститься во все тяжкие, но знает наверняка, какие будет последствия. Он поворачивает голову к Дину, открывает глаза и уже было начинает говорить, но Винчестер делает непоправимое. Он резко приближается и утыкается ему в губы. Щеки алеют, дыхание становится судорожным, а сердце стучит так быстро, будто после марафона. Они ошалело смотрят друг другу в глаза, но в следующую секунду обоих ведет. Они одновременно приближаются и неумело целуются. Рука Дина вплетается в густые, короткие волосы Каса, чуть оттягивая. Кастиэль же кладет свою руку на щеку Винчестера, большим пальцем изредка поглаживая. Второй рукой он мнет футболку Дина. Они отрываются от поцелуя тяжело дыша. У обоих в животе порхают бабочки, которые вот-вот словно пролетят сквозь них. — И что теперь? — запинаясь спрашивает Дин, придя в себя. Он садится и глядит в сторону церкви. Кас садится тоже. Он смотрит на нахмурившегося Дина и понимает, что тот боится. Он утешающе гладит его по спине. Второй рукой он хватает ладонь Винчестера и переплетает их пальцы. Дин поддается и смотрит на Кастиэля. — Справимся, — коротко бросает Кас, наблюдая, как Дину становится легче. Винчестер тянется за поцелуем и Кастиэль не против. Этот поцелуй отличается трепетной нежностью, которой раньше не было. Они еле прикасаются губами друг к другу, а после, сидя в обнимку, смотрят на уходящее в закат солнце.

***

— Дин, тебе нужно думать о будущем, — говорит Джон, когда Дин приносит очередную «F» со школы. Дин закатывает глаза и уходит в свою комнату. Сэм кидает на него безразличный взгляд. За это время они отдалились. Сэм все чаще стал угождать родителям и делать то, чего хотят они, а от этого получал неодобрение от Дина. Но Сэм не просто выполнял поручения или что-то вроде этого, он просто не видел смысла бунтовать. Его все устраивало, и он больше не видел смысла безукоризненно следовать за братом. Сэм сам по себе. Он учится на одни «А», имеет много друзей и поет в церковном хоре. Он замечательно чувствует себя дома и больше не хочет выслушивать о проблемах Дина. Дин плюхается на кровать и отворачивается к стенке. В его мыслях мелькает образ Кастиэля. На лице проскакивает улыбка и Дин засыпает. Правда, ему удается совсем немного подремать, прежде чем его не разбудит отец. — Дин, ужин, — он треплет его за плечо. — Чак позвал нас. Дин подскакивает на кровати. Они иду на ужин к Ширли, а это значит, что им с Касом выпадет время побыть вместе. Дину чертовски не хватало времени рядом с Кастиэлем. Он встречались уже пару месяцев; виделись каждый день в школе и иногда проводили время на солнечной поляне после школы, и, конечно, виделись каждое воскресенье, но Дин готов поклясться — ему мало и хочется еще. Каждый раз сказать Касу «Пока, до встречи» сравни пытке. Только увидев его в гостиной у Ширли, Дин уже светится изнутри. Кас улыбается ему, и они сразу же идут наверх. Им уже не обязательно ужинать со всеми, если они не хотят, так что без зазрения совести они закрываются в комнате Каса и пару минут уделяют на быстрые поцелуи. Дин прижимает Каса к себе, утыкаясь тому в шею. Он вдыхает его запах. Кастиэль смеется и отрывается от него. — Щекотно, — шепчет он и прижимается к губам Дина. Руки Винчестера скользят по бокам Каса, забираются под футболку и оглаживают спину. Кас, судорожно выдохнув, отстраняется. — Ди-ин, не дразни! Он отходит в сторону и пытается унять дрожь. Но возбуждение уже распространилось по всему телу. Дин подходит сзади, обнимает и целует в загривок. — Идем, освежимся, — шепчет он ему на ухо и тянет того за собой. Кастиэль поддается. Улица встретила их зябким осенним ветерком, заставившим кожу покрыться мурашками. Они вернулись за теплыми кофтами и пошли вдоль улицы. Идти на поляну было уже поздно, да и к тому же холодно. Кас, заметив, что Дин пытается согреть руки, потянулся к нему. — Ты что! Увидят же, — напугано протараторил Дин, стоило Касу прикоснуться к его руке. Кастиэль поджал губы. Он так устал прятаться, так устал скрывать чувства. И вечно преследующий их страх зачастую портил любую страсть и нежность. За пару месяцев они уже, бывало, ссорились из-за этого. Кас льнул к нему при любом удобном случае, но Дин же опасался их раскрытия. До совершеннолетия оставались какие-то два года. И им нужно перетерпеть, чтобы спокойно уехать отсюда и начать жить свободно. Но Кастиэль считал, что это не «какие-то два года», а «черт возьми, еще целых два года». Два года пряток и страха. — Идем обратно, — хмуро сказал Кас и развернулся, но Дин поймал его. — Прекрати обижаться, Кас, ты же знаешь, что случится, если все узнают о нас, — тихо говорил Дин с ноткой раздражения. Ему надоело каждый раз убеждать Кастиэля в своих чувствах. Он любит его, но опрометчиво ластиться в присутствии других не считал необходимостью. Но Кастиэль, словно пропитанный слащавой нежностью, хотел касаться Винчестера вне зависимости от того, где и с кем они. Он хотел постоянно иметь физический контакт со своим парнем, будто бы в подтверждении своих чувств к нему. Но Дин и без того прекрасно знал, что будоражит в Касе. Кастиэль обиженно взглянул на него. Дин шумно вздохнул, и на свой страх и риск чмокнул Кастиэля в губы. «Если бог есть, то он не позволит другим это узреть» — нервно подумал Дин, озираясь по сторонам. Пусть в это время никто уже не выходил из домов, но кто-то мог смотреть в окно. Убедившись, что все окна зашторены или же в них нет любопытных лиц, Дин успокоился. Кастиэль, пораженный действием Дина, вдруг вспыхнул. Ему льстила мысль, что Дин действительно готов пожертвовать собственным комфортом и спокойствием, только бы не давать Кастиэлю чувствовать себя обделенным. Он смущенно улыбнулся. — Идем обратно, темнеет. И я немного замерз, — уже мягче сказал Кастиэль.

***

С того вечера прошло две недели. Сегодня ребята встретились на воскресной службе и не могли оторвать друг от друга взгляд. Миссис Ширли без конца одергивала Кастиэля, заставляя того внимательно слушать службу отца, но Каса хватало минут на пять, а после он вновь поворачивался в сторону Дина, ища того взгляд. И он находил его. Дин с улыбкой смотрел на него, не боясь быть застуканным, ведь скамья, где сидел Кас, находилась почти в том же направлении, что и Отец Ширли. А все эти гляделки были из-за того, что оба находились в волнительном нетерпении. Они договорились пойти на поляну после службы и устроить небольшой романтический пикник по случаю полугода отношений. Это была их первая, хоть и крохотная, но серьезная дата. Дин еще месяц назад начал планировать этот день, однако Кас чуть утихомирил его пыл, настояв на том, чтобы они просто провели этот день на солнечной поляне. И даже не важно, что в ноябре не было так солнечно, как им бы хотелось, но им не помешает согреть друг друга любовью. На карманные деньги Дин купил палатку, которую прятал в дальнем углу под кроватью. Он надеялся, что маме не вздумается убираться там, и с нетерпением ждал момента, когда они разложат палатку на поляне. Кас уверил, что возьмет как можно больше пледов и подушек, а еще захватит что-нибудь перекусить и они проведут там весь день. Дин со сладкой негой представлял, что, возможно, они зайдут чуть дальше поцелуев. Каждую ночь он не мог унять дрожь возбуждения. Кастиэль же, зная, что он в своей комнате вправе делать, что хочет, часто касался себя с именем возлюбленного на устах. Пару раз он рассказывал об этом Дину, наблюдая, как у того расширяются зрачки и алеют щеки. Дин не позволял себе таких вольностей, в страхе, что его застукают. Отчего каждый раз после встречи с Касом ему приходилось выплескивать энергию в бег или силовые упражнения. Кастиэль считал это полезной привычкой, привитой странным способом. Но ему и впрямь нравилось, каким рельефным и сильным стало тело Дина за последний год. До того, как они начали встречаться полгода назад, Кас мог только любоваться со стороны и лишь мечтать прикоснуться к нему. Но теперь Дин часто просил Кастиэля потрогать ту или иную мышцу, с гордостью заявляя, как он постарался ее прокачать. Кастиэль каждый раз смеялся и с восхищением наслаждался крепкими мускулами Винчестера. — Мне нужно сходить за палаткой, — волнительно пролепетал Дин, подходя к Касу после службы. Их родители остались в храме, а Дин и Кас вышли на задний дворик. — Кастиэль! — послышалось сзади, парни обернулись. К ним навстречу бежала миссис Монтгомери, держа на руках плачущую дочку. — Дорогой, можешь, пожалуйста, побыть с Анной недолго. У меня есть вопросы к отцу Ширли, а она вдруг расплакалась! Она сунула двухгодовалую девочку Касу и убежала обратно в храм. Кас и Дин переглянулись. Дин решил не бросать парня и помочь ему. Пусть все знали, что Кас замечательно справляется с обязанностями няни, однако только Дин знал, насколько он от этого устает. — Анна, будь хорошей девочкой и не плачь. Я сейчас же отпущу тебя и мы поиграем с тобой в… мяч! Малютка как завороженная повиновалась Кастиэлю и радостно запрыгала, как только Кастиэль принес футбольный мяч с дома. В начальной школе Кастиэль обожал футбол. Он всюду таскался с мячом и при удобном случае звал играть всех своих друзей. Да и спустя много лет он был не прочь попинать мяч, только вот без былого энтузиазма. Они недолго попинали мяч, но Анне скоро он стал совсем неинтересен, так что с идеями выступил Дин. Он стянул галстук и повязал его на подобии пиратской повязки на глаз. Кас же просто повязал галстук на лоб и подвернул рукава рубашки. Анна захохотала при виде ребят и озорно начала убегать. — Значит, пятнашки? — повернувшись к Дину, спросил Кас и заметил, как тот начал бежать на него. Кастиэль вскрикнул и побежал вслед за Анной. Так они бегали по всей территории храма, пока не выдохлись и не упали на холодную траву. Кас и Дин были вспотевшие и определенно устали бегать, чего не сказать об озорной девчонке, которая радостно прыгала рядом с парнями. — Анна! — послышался голос миссис Монтгомери, и девочка убежала к маме, оставляя Дина и Каса наедине. Они облегченно выдохнули и продолжили лежать. Дин перелег на живот и поднял галстук на лоб. Они выглядели глупо и растрепанно, но Дин даже в таком состоянии сумел залюбоваться Кастиэлем. Он лежал, прикрыв глаза, одну руку положив под голову, а вторую на живот. Пальцами он настукивал ритм, и Дин даже понял, что это была за песня. — Снова «Сюзи»**? Серьезно? — хмыкнул Дин. Кастиэль улыбнулся, продолжая перебирать пальцы в такт песне, которая приелась в голове. Дин вдруг подался непонятному порыву и приник к губам Каса. Ему казалось, что это мимолетно, быстро, незаметно. Что никто не увидит, как и обычно. Только вот грубая хватка на плечах вывела его из мечтательного тумана. — Немедленно слезь с него! — разъяренно кричал мистер Ширли. Кастиэль испуганно сел, глядя то на Дина, то на отца. Дин поднялся на ноги, чуть шатаясь из-за переизбытка эмоций. Чак Ширли наотмашь ударил того по щеке, и Дин вновь упал на землю. — Дин! — крикнул Кастиэль, и попытался приблизиться к нему. Но отец схватил его за предплечье и вздернул. — Домой. Быстро! Поговорим там. В глазах Кастиэля застыли слезы. Он испуганно посмотрел на Дина, щека которого раскраснелась. Дин одними губами произнес «уходи» и Кастиэль тронулся, убегая домой. Он закрылся в своей комнате, в панике глядя оттуда, как Винчестеры подходят к сыну. Отец Каса активно жестикулируя, говорил им что-то, от чего их лица из растерянных превратились в презрительные. Джон кинул на сына гневный взгляд и рывком подняв того с земли, потащил к рядом припаркованной машине. Кастиэль все это время остервенело дышал, наблюдая за разворачивающейся картиной. Отец словил его взгляд и покачал головой. Кас отпрянул от окна и осел на пол, глядя в одну точку. Все кончено.

***

— Ты, дьявольское отродье, — Джон ударил сына в живот, как только они вошли в дом. Мэри отвернулась, будто бы не заметив. Хотя она все видела, и слышала, как ее сын упал на колени, судорожно хватая воздух. Сэм был чертовски напуган. Он отскочил от отца и убежал в их с Дином комнату. Там он продолжил слышать, как отец бьет брата. Он закрыл уши ладошками и лег на кровать. — Я бы убил тебя своими собственными руками, если меня не упекли бы за это в тюрьму! — он ударил его по лицу. — Как мне теперь смотреть людям в глаза? Как, Дин? Он присел на корточки, глядя в лицо Дина. Джон схватил его за рубашку и приподнял. — Маленький педик.

***

Кастиэля допрашивали на протяжении часа. Они с матерью усадили его за стол в столовой и, ходя из стороны в сторону, задавали вопросы. — Это Дин совратил тебя, да, сынок? — сдерживая слезы, спрашивала миссис Ширли. — Нет! — выкрикнул Кастиэль, — Мы… это все было по взаимному согласию! Он обессилено опустил голову на холодную поверхность стола. Плакать не было сил. Он лишь хрипло из раза в раз говорил, что любил Дина. Отец при этом неодобрительно качал головой. — У тебя еще есть шанс исправиться, Кастиэль. Мы проведем обряд очищения, и ты встанешь на путь истинный. Миссис Ширли после этих слов несдержанно зарыдала и обняла поникшего еще больше сына. Кастиэль мрачно думал о том, что беспокойства Дина были не напрасны.

***

После избиения Дин тихо лежал на кровати, ощущая только пустоту. Его мысли были пусты, он лишь хотел раствориться, исчезнуть, забыть весь вечер, как страшный сон. Он корил себя за опрометчивость, за столь необдуманный шаг. Как мог он, человек, который лишний раз не касался даже руки любимого, взять и в мгновение ока все разрушить. Сэм впервые за долгое время с жалостью посмотрел на брата. Он не лез с лишними словами, поддерживая его лишь своим присутствием. Ему стало стыдно за то время, когда он упирался и не желал общаться с Дином. Теперь он боялся даже выйти из комнаты, страшась наткнуться на отца. Время было уже позднее, и родители давно легли спать. Но Дину сон совсем не шел из-за боли во всем теле, а Сэм… Ему до сих пор мерещились болезненные стоны Дина, хотя тот давно молчал. В окно тихо постучались. Дин поднялся, с недоумением глядя на Сэма. Тот пожал плечами и остался сидеть на кровати. Дин раскрыл шторы. За окном стоял Кастиэль. Он неловко улыбнулся, но увидев синяки и покраснения, поджал губы. — Кас! — Дин открыл окно, запуская в комнату прохладный осенний ветер. Он обеспокоенно оглядел Кастиэля с ног до головы, ища следы побоев. Он облегченно выдохнул, когда не нашел ни одного. — Тише, бери теплую кофту и выбирайся ко мне, — он не хотел долго объяснять, что к чему, пытаясь сохранить время. Дин словил его настрой и ринулся к шкафу. Он натянул первую попавшуюся толстовку и кеды. Возвращаясь к окну, его взгляд столкнулся с взглядом Сэма. Тот понимающе кивнул, в ответ Дин благодарно улыбнулся. Он спрыгнул к Касу и первым делом обнял его. Кастиэль впервые дал волю чувствам и всхлипнул. Он оставил легкий поцелуй на шее Дина и, отстранившись, взял его за руку и потянул за собой. Дину было трудно бежать, поэтому они просто старались идти как можно быстрее. Кастиэль сжимал в своей руке ладонь Дина, и ему было легко на душе, даже несмотря на то, что им все-таки придется вернуться обратно. Они пришли на солнечную поляну, где Кас расстелил пледы на земле и побросал пару подушек. Место выглядело небрежно, но Дин радостно улыбнулся, забыв о разбитой губе. Кастиэль притянул Дина к себе, нежно целуя в щеку. — Это наш день, точнее, уже ночь, — он хмыкнул. — Но мы проведем ее вместе, как и планировали. Он потянул Дина на пледы. Они легли как можно ближе и молча взялись за руки. Им не хотелось портить атмосферу обсуждением нахлынувших проблем, поэтому они просто смотрели на звезды, наслаждаясь обществом друг друга. — Падающая звезда, — Дин прервал тишину. — Загадывай желание. У обоих в головах пронеслось одно и то же желание. Кастиэль повернулся к Дину, и приник к его губам. Совсем невесомо и осторожно, стараясь не причинить боль. Дин положил свободную руку на его затылок, притягивая ближе. Он не боялся, если вдруг ему станет больно. Он желал насладиться этими мгновениями, потому что не знал, встретятся ли они вновь. От этого на сердце появился тяжкий груз, и он вспомнил, кто стоял за всей этой неурядицей. Поцелуй вдруг стал мокрым, но ничуть не от страсти, а от слез Дина. Кастиэль отпрянул, почувствовав соленый привкус на языке. — Прости меня, — тихо шептал Дин, с трудом сдерживая слезы. Кастиэль поднялся на локте, разъединяя их руки. Он смахнул слезы Дина, и оставил руку на его красной от побоев и румянца щеке. — Дин, ты не виноват. Кастиэль сам не верил своим словам, но искренне считал, что это могло случиться рано или поздно в любом случае. Он оставил россыпь поцелуев по всему лицу, желая успокоить Дина. Ему самому было чертовски тяжело, но он желал казаться сильнее. Хотел, чтобы Дин чувствовал его уверенность в том, что все будет хорошо и они будут вместе, несмотря ни на что. И Дин впрямь чувствовал это. Он чуть взбодрился, снова втягивая Кастиэля в поцелуй. Он уложил его на спину и навис над ним, проникая рукой под его футболку. Кас положил руки на плечи Винчестера, чуть поглаживая. Дин развел ноги Кастиэля, для удобства и вновь приник к его губам. С каждым разом становилось все жарче, хотелось стянуть одежду и стать единым целым, но на улице было ощутимо холодно, а времени у них не так много. — Остановись, Дин, — Кастиэль поднялся на локтях. Дин сел рядом, переводя дыхание. — Ты должен знать, что на следующей неделе состоится обряд очищения. Надо мной. Кастиэль отвел взгляд. Дин сжал его ладонь, как бы подбадривая. — Ты должен, Дин, ты должен прийти чего бы тебе это не стоило! Ты заберешь меня оттуда, и мы уедем с тобой. Плевать куда! Но мы уедем. Кас с трудом сохранял спокойный тон. Дин ошарашено смотрел на него, не зная, что сказать. Он сглотнул и посмотрел в сторону церкви. Он так мечтал уехать отсюда. Уехать от родителей, бросить старую жизнь и вот все начинает сбываться. Он может, действительно может, бросить все это и сбежать. И сбежать вместе с любимым человеком. Пусть даже их будущее туманно, непонятно и, в некотором роде, опасно, но Дин готов рискнуть ради любви. — Давай сделаем это, — говорит он, и оставляет на его щеке поцелуй.

***

Всю неделю Дин пожинал плоды непринятия. Родители отказывались даже принимать его за стол во время еды, поэтому Дин обедал и ужинал в их с Сэмом комнате. Отец больше не поднимал на него руку и в принципе вел себя так, будто бы Дина и не существует. Мама кидала на Дина неоднозначные взгляды. С одной стороны ей было невероятно жаль сына, а с другой… Она, как и муж, не принимала сына и не желала его исправлять. Сказать, что им было бы легче, если бы Дин исчез — не сказать ничего. Но Дин времени даром не терял. Он вытряс все свои копилки, разорил все заначки и на часть денег купил билеты на автобус в Канзас-Сити. Да, не Лос-Анджелес или Нью-Йорк, но начинать же с чего-то нужно. Остальные деньги он отложил на съем жилья. Им придется попотеть, чтобы найти что-то достойное на эти деньги. А еще Дин незаметно собрал часть своих вещей и был наготове, как, впрочем, и Кастиэль. Он свои вещи собрал в ту ночь, после встречи с Дином. Перед днем службы он незаметно вынес сумку из дома, и отдал Дину, через окно. — Удачи нам? — неуверенно сказал Кас. Дин крепко поцеловал его и кивнул.

***

С самого утра Кастиэль ощущал волнение. Отец предупредил, что ему уже нужно подготовиться и Кас неторопливо начал собираться. Он надел приготовленную с вечера белую рубашку, черные брюки и повязал галстук. Этот галстук он получил в подарок от Дина около года назад. Кастиэль быстро прижал к губам черную ткань, зажмурив глаза. Он постоял так недолго и спустился вниз, где родители уже ждали его. — Встань здесь, сын мой, — отец поставил Кастиэля рядом и оба они наблюдали, как зал наполняется людьми. Весь город уже знал, что Дин и Кастиэль согрешили. Грязный слух разнесла по городу миссис Монтгомери, которая видела все своими глазами. Все в городе сторонились мальчишек, с пренебрежением глядя им в след. Однако Дину досталось больше всего. Стоило ему выйти на улицу, каждый проходящий считал своим долгом кинуть ему в след «грязный педик», «как ты мог», «ты будешь гореть в аду». Но Дину было плевать. Он знал, что они вскоре уедут из этого захолустного городка и заживут новой жизнью. Винчестеры не нарушили традицию воскресных походов в церковь и тоже пришли. Мистер Ширли предупредил их, что пройдет служба очищения, и спросил, не хотят ли они очистить от грехов и Дина. Но Джон лишь промолчал. Он хотел поскорее выгнать сына из дома, и никогда не пересекаться с ним. — Для начала давайте поблагодарим Бога за новый день и помолимся, — начал отец Ширли. Кас нервно смотрел на двери, ожидая, что Дин вот-вот появится. — Как многие знают, сегодня мы проведем обряд очищения от грехов. Всем нам известно, что после прощения греха, после победы над ним наступает тишина и легкость души. И сегодня эту легкость почувствует мой сын Кастиэль, который подобно Адаму и Еве пал пред грехом. Но он чувствует за собой вину, верно Кастиэль? Отец Ширли внимательно посмотрел на сына, но тот ничего не ответил, а лишь смиренно поджал губы. — Что ж, я понимаю, что ты чувствуешь стыд, сын мой, а поэтому не станем тянуть, — он положил руку на голову сына, желая начать молитву, но дверь церкви со скрипом открылась, и взору прихожан предстал Дин Винчестер. Под гнетущую тишину он прошел в центр храма и вопрошающе взглянул на Кастиэля. Тот вышел из-под руки отца, ощущая на себе десяток презрительных взглядов. Он ускорил шаг и буквально упал в объятья Дина. Прихожане неодобрительно ахнули. Родители с обеих сторон выглядели разгневанными, но не предпринимали шагов, чтобы вновь разъединить сыновей. Дин взял Кастиэля за руку и быстрым шагом они покинули церковь. Дин схватил оставленные на улице сумки и они побежали вдоль дороги до автобусной остановки. Дин все еще загнанно дышал, когда они проезжали знак «Вы покидаете Темплтаун. Счастливого пути!». Кастиэль украдкой поглаживал его запястье, даря успокоение. Они действительно сделали это. Их ждет новая жизнь.