Treason (Другая точка зрения)

- Единственное, что я отчетливо помню, так это то чувство, когда тебе обвивают шею невидимой веревкой. Я не кричала и даже не плакала навзрыд, что весьма странно. Всю мою сознательную жизнь меня окружали люди, не желающие давать волю хоть капле эмоций. Мне вообще всегда казалось, что в этом их можно лишь пожалеть, и я, правда, искренне сочувствовала им, старалась не принимать их постоянную брань на свой счет. - Эти люди были моей семьей. Кровными родственниками, погрязшими в страхе перед величием клана и его традициями. Именно они и занимались моим обучением до того, как я обрела брата. Однако, Неджи тоже никогда не был душой компании, да и человеком-коммуникабельным его язык не повернётся назвать. На самом деле, в этом плане я не сильно ушла от своего клана. Замкнутая и стеснительная - думаю, так чаще всего меня описывают знакомые. Сейчас смотрю на все это, и считаю, что моя непомерная любовь к Нему, была не так уж удивительна и сказочна.

***

Душераздирающий вопль подкатывался к горлу, но все никак не выходил, оседая неприятным клубком. - Кто же мог предположить, что вечно солнечный блондин, наставляющий всех на путь истинный, внезапно решит свернуть чуть левее? Не я точно, учитывая насколько тогда была ослеплена.       Крик отчаяния все сильнее сдавливал горло, принося нестерпимую боль, но лицо до сих пор не выражало ни единой эмоции, а глаза похоже потеряли свой последний маленький огонь. Хината молча стояла в центре заваленного бумагами кабинета, огромное панорамное окно, когда-то чистое и светлое от яркого восходящего солнца, сейчас было, мягко говоря, грязным, пропуская слабые лучи, освещающие комнату. Почему-то ей хватило одного взгляда, чтобы разбиться. Сейчас Хината просто стояла и смотрела. Не на парочку, а куда-то в себя, туда, где разрушался ее выстроенный годами мир. Там вдали, за окном и за домами виднелась гора Хокаге с лицами тех, кто отдал часть своего сердца ради этой деревни, там было и Его лицо. Жаль, эта мысль теперь вызывала только горечь. Видимо, Он просто отдал свое сердце другим, а ей не хватило, разве кто-то в этом виноват? Она не может просить большего. Никогда не могла.       Мимо пролетела птица, взмахи ее крыльев были слышны даже сквозь плотные стены здания, вырывая ее из неутешительных мыслей, и Хината скинула с себя оцепенение. Она тяжело выдохнула, когда новая удушающая волна накрыла тело, и вновь посмотрела на Них. Едкая злобная ухмылка обезобразила ее лицо, и Хьюга с силой сжала пальцы, последними остатками разума, стараясь удержать себя от вызова техники Львов-близнецов. - Однажды от Темари мне довелось узнать, что я мазохистка. Знаете, она говорила это так искренно и с таким недоумением, что мне было тогда не до смеха, хотя другие откровенно веселились. Я прониклась ее словами, но не столько, чтобы сильно задуматься над этим. А ведь, когда я там стояла, меня почему-то пробирало на истерический смех. И я просто молила Ками, чтобы мне не пришлось говорить с кем-либо.       Все также привычно усталый, но счастливый Нара неспешно направлялся в резиденцию, дабы закончить очередной никому не нужный отчет. Он держал в руке аккуратно свернутый в пакет бенто, незатейливый темно-зеленый символ его клана на спине красиво переливался. Белые ручки пакета смешно болтались на ветру, пока Шикамару, задрав голову вверх шествовал по неровной дороге, видимо в сотый раз пересчитывая медленно проплывающие облака. От этого увлекательного занятия его отвлек тихий хлопок, Нара на автомате достал из-за пазухи кунай, металл блеснул алым в свете восходящего солнца. Мужчина удивленно уставился на приземлившуюся сбоку на крыше здания Хьюга. - Что? - Нара как-то удивлённо замер. С окончания войны прошло пять лет и он чуть-чуть отвык от того, что его друзья порой пользуются своими возможностями и в повседневной жизни, сам-то он не испытывал необходимости бегать с немыслимой скоростью, перепрыгивать через здания и тому подобное. Хината рефлекторно посмотрела в сторону движения, где мелькнул кунай, завидев Шикамару, она скоро отвернулась, но проницательный советник не мог не заметить истерику появившуюся в ее глазах. Хьюга тут же встала в стойку, чтобы совершить очередной прыжок, но Нара уже стоял перед ней, поднимая в приветствии руку. - Здравствуй, Хината. Давненько я тебя не видел. - Шикамару доброжелательно усмехнулся, девушка оставалась бесстрастной и лишь выпрямилась перед ним. - С каких пор ты по крышам рассекаешь? - Нара проницательно глядел на нее, почему-то впервые ощущая себя так некомфортно рядом с Хинатой. Он нахмурился и как-то незаметно для себя крепче сжал заведенный за спину кунай. - Все в порядке? - Бледные глаза выбили из него весь воздух. - Я по крайней мере попыталась улыбнуться. — Доброе утро, Шикамару-кун. — Ее голос был чутка охрипшим от долгого молчания, а тон ледяным, пробирающим до костей. Хината оскалилась, обнажая ряд белых зубов, и Шикамару испуганно вздрогнул, округляя в удивлении глаза. Кажется она сдерживала себя, потому что ее речь скакала: то была чересчур быстрой, то излишне медленной и тягучей. — Можно тебя попросить об одной услуге? — Нара медленно кивнул, было видно, как напряглись все его мышцы, а голова уже принялась за анализ происходящего. — Никому ни слова, что я была здесь. - Хината испуганно вздрогнула, почувствовав, как ее щеку обожгла слеза, и с нескрываемой злостью стёрла злосчастные доказательства собственной слабости. - В тот момент мне хотелось кричать. Забиться в какой-то неприметный угол и разрыдаться до такой степени, чтобы потом не чувствовать больше ничего. Ни сердца, ни рук, которые я каким-то образом смогла проткнуть своими же ногтями, ни ноющих от резкого напряжения ног. Может ты слышал о стадиях принятия? Кажется, я тогда была готова к кульминации. Это было больно, но ещё не так сильно, чтобы я откинула свою гордость назад. Тогда даже перспектива выплакаться на груди у Шикамару была очень заманчивой.       Шикамару в панике оглянулся, это был один из немногих случаев, когда он понятия не имел что делать. Вернее сказать, он явно не мог понять спит ли сейчас, потому что в реальном мире такого быть просто не может.       Хината улыбалась. Всегда. Лишь один раз она позволила себе заплакать, но во время войны в слезах были все. Его воспаленный ум даже в самом страшном кошмаре не смог бы представить такую Хьюгу - хоть стояла она уже с напряженным, но более привычным выражением лица, но испуг прошибший его - джонина, да, черт возьми, самого советника Хокаге - с головы до пят минутной давности был слишком ярким, чтобы так просто опустить этот момент. Эта отчужденность, отчужденность присущая всем Хьюгам, кроме Хинаты - вот что пугало больше всего. - У меня просто больше не было сил. Скажу честно, я сбежала. Сбежала от ответа ровно так же, как сбежала от проблемы, когда молча ушла из кабинета. Наверное, это было лучшим вариантом из всех для меня возможных на тот момент. А может я себя обманываю и просто не хочу принять тот факт, что настолько слабая, раз не смогла принять удар в лицо.       Шикамару попытался что-то сказать, но его рот от такого количества хаотичных мыслей витающих в голове просто глупо открывался и закрывался. Он выглядел, как выброшенная на берег рыба, что нельзя лучше описывало ситуацию. Ее лицо было напряжено, она с силой сжимала скулы, верхняя часть щек была покрыта бледной краской, свидетельствуя о подступающей истерике, на всём этом неистовстве контрастно выделялись ее глаза. Серый, какой-то металлический оттенок, абсолютно мертвый и непробиваемый блестел вместо привычного нежно-фиалкового на ее радужке. Нара почти успел коснуться женского плеча рукой, чтобы хоть как-то утешить не пойми от чего, но прочитав в глазах его желание, она ещё сильнее стиснула зубы и скоро скрылась на крышах других, более высоких домов. Шикамару ещё долго смотрел ей вслед, пока не удосужился дать самому себе пощечину, чтобы хоть как-то привести в чувства свое тело. Сильнее ухватив в руке белоснежный пакет, он что есть мочи помчался в резиденцию, голова твердила бежать туда, но какое-то не самое лучшее предчувствие желало оказаться дома в руках жены. - Ками...Как же я любила этот дом. Красную крышу, эти громадные панорамные окна с видом на дорожку, а особенно маленькую клумбу с подсолнухами прямо за зданием. Сколько же я времени на них убила, сколько нервов, даже Шино на помощь вызывала. Я не могу вспомнить, в какой момент мне стало противно это все. Я пыталась. Пыталась понять себя. Но у меня не вышло.       Хината тихо приземлилась на порог, небрежно откидывая длинные темные волосы за спину и резко открывая резную дубовую дверь. Внезапно она остановилась, как-то забито осмотрелась, неловко разглядывая идеально чистый коридор с лестницей на второй этаж. Хьюга прикрыла глаза, когда ее вновь пробил жуткий озноб, нога шумно переступила порог, и пылинки, успевшие осесть на полу, подлетели к верху, будто подсвечиваемые лучами солнца. Двери она закрывать не стала. Открыла их нараспашку, чтобы видеть выход из этого ада, чтобы знать, что у нее есть возможность убежать. Снова.       Так же шумно Хината поднялась по лестнице, темные деревянные ступени поскрипывали в такт ее шагам. Пока она неслась вдоль второго этажа, чуть не снесла вазу, одиноко стоявшую на тумбе. Когда-то в ней стояли цветы. Цветы, которые им подарили на свадьбу. Больше там никогда не появлялось ничего. Она не оборачивалась, понимая, что сломается раньше времени, а ей ни в коем случае нельзя этого делать. Казалось, что в каждой вещи: будь то лампа или ковер, был Он. Его присутствие незримо окружало ее, хотя Он не появлялся дома уже около недели. Все здесь душило, убивало изнутри, выжигая какой-то техникой скрытые от глаз органы. Хината до боли открыла глаза, чтобы не дать векам сомкнуться, чтобы не окунуться в эту долгую секунду, когда она будет жалеть себя, когда риски истерии возрастут. Она не остановилась и перед дверью, которая служила входом в когда-то их общую комнату, без страха открыла ее и, не обращая внимания на громкий треск дверной ручки, которая с силой впечаталась в кремовую стену, прошла вперед. Хината криво усмехнулась, завидев идеально выглаженную белоснежную простынь на огромной двуспальной кровати. Она не спала в этой комнате три ночи, потому что занималась другими комнатами, которые когда-то должны были стать детскими. От усталости засыпала прямо там, на собственноручно сделанной кровати в обществе досок, гвоздей, валиков и банок с светло-зеленой краской, когда-то переданных Саем. - Я была такой дурой.       Невольно взгляд зацепился за запылившийся ящик в самом углу. Он выглядел чутка помятым, но при этом был доверху забит какими-то вещами. Грудь сильнее сдавило, Хината почувствовала, как досада и отчаяние берут над ней верх. В шкафу нет Ее вещей, там лишь то, что Он позволил ей носить, когда она стала Его женой. Хьюга бережно открыла крышку и жадно вдохнула воздуха, воспоминания наплывали, даруя ей прекрасное напоминание о том, что она когда-то могла свободно дышать и была счастлива. Хината аккуратно заглянула в коробку, там были вещи с той поры, когда она тренировалась с Шино и Кибой последний раз. Когда это было? Три года назад? Четыре? - Мне в тот момент показалось, что я, все таки, не все сердце отдала. В этой коробке точно лежал от него хороший увесистый кусок.       Хината со слезами на глазах вытаскивала вещь за вещью. Тут были и майки, и нелепые брелки Ханаби, которые та привязывала на ручки кунаев, в попытке приобщить к этому делу ещё и свою сестру, и бинты, да даже ее форма со школьной скамьи была здесь. Хьюга буквально раз за разом окуналась в прохладную воду, и эта вода помогала ей расслабиться, выдохнуть, на минуту-две, но даже этот крохотный промежуток был для нее на вес золота. Не глядя она достала оттуда протектор. Ее напряжённое выражение лица отражалось на металлической повязке, искажаясь, выгравированный листок в самом центре когда-то был по краям перечеркнут лезвием чужого оружия, но это наоборот придавало предмету какую-то сакральную ценность и даже шарм. Хината продолжала смотреть, она видела и ощущала, как очередная горячая слеза скатилась по щеке и опалила тонкую шею, не задумываясь повязала протектор и встала с пола с портфелем за плечами. Хьюга последний раз обвела обитель взглядом, как на глаза попалось что-то светло-фиолетового цвета. На дне разобранного ящика лежала аккуратно сложенная кофта. В просторной комнате раздался первый всхлип, а после из здания вылетела Хината, ее старая кофта от экипировки болталась на плечах развеваемая ветром. - Я начала терять контроль и мне стало страшно находится в этом месте.       Слезы не переставали литься из глаз, застилая весь обзор и мешая сосредоточиться, послышался очередной судорожный всхлип. Она знала, он будет злиться, но выслушает. Ей очень не хватает его. Да, он ненавидел ее, да, он чуть ее не убил, да, он презирал ее. Да, это было когда-то. Но то, что они смогли пройти это, что они смогли на этих разрушенных до самого основания древних руинах выстроить что-то новое, что могло иметь для каждого ценность - единственное, что ее волновало. Наверное, он был единственный кто принимал ее как личность в клане и старался хоть как-то взбодрить. Может быть этим человеком могла бы оказаться и Ханаби. Но однажды бросив себя ей под ноги, ее итогом стало неофициальное изгнание из семьи. Ей никогда не хотелось признавать, но она оказалась не такой уж всепрощающей, какой ее всегда считали окружающие. И точно не была самой глупой, раз понимала, что если будет продолжать крутиться вокруг сестры, то ее ждёт повторение истории.        Здесь было тихо. Трава размеренно колыхалась на ветру, листья слабо шелестели, вторя им. Никого. Серые монументы, под ними, наверное, такие же угрожающие и мрачные люди. Хьюга никогда не были другими, даже на ней, видимо, судьба не стала снисходительна.       Она лишилась последней опоры, сломалась, теперь ее очередь погружаться во тьму и никто не поможет, никто не поддержит и не заберет хоть толику этого страдания — одиночество убивало, а ещё больше его осознание. — Давно не виделись, Неджи-нии-сан. — Хината провела рукой по надгробной плите в знак приветствия. Подсолнухи, которые она приносила пару дней назад начали увядать. Хьюга тихо опустилась на колени меняя старый букет на новый. — Надеюсь, тогда ты не совершил ошибку. — Маска разбилась. На секунду показалось, что остановилось сердце. Ее тело вновь прошиб озноб, а голова жутко разболелась, начиная раскалываться на части.       Крик. Крик боли и отчаянья, наконец, вышел. Хината упала аккурат возле надгробной плиты, в отчаянии хватаясь за траву, даже не пытаясь усмирить саму себя. Раз это последний раз. То пусть он будет самым ярким.       Больно, невыносимо больно, она опять одна, ее опять все бросили. — Да что это такое?! — Вокруг глаз выступили вены. Бьякуган отражал алые закатные лучи солнца, — Почему, брат? - Она со всей силы ударила по земле, не заметив, как какой-то камень буквально вонзился ей в ладонь. - Неджи, почему?! Что я делаю не так? - Кровь грязным красным пятном стекала вдоль тонкого бледного запястья. - Что со мной не так?!— Где-то внутри надломилась какая-то последняя сдерживающая цепь , сопровождаясь новыми приступами горечи и обиды.       Ветер усилился, но девушка этого даже не почувствовала. Тело ломило и содрогалось от слез и всхлипов, сейчас она совершенно плевала, что о ней подумают другие. Пусть продолжают спокойно ходить под Его защитой, ведь Он всегда на страже, всегда поможет и поддержит, а потом, возможно разобьёт, ведь есть куча нелепых оправданий таким поступкам, ведь за такую храбрость, можно же простить Его врождённую глупость? А как иначе, теперь-то он герой. Слезы продолжали поливать зелёную траву, некоторые падали на бетонную плиту, оставляя темные пятна. Но рука не поднималась, у нее просто не было сил стереть их, чтобы избавиться от гнетущего чувства жалости, которое так и витало вокруг нее, такое же, как было в Их доме. Привыкла, как бы это ни было больно. Единственное от чего она хотела всем сердцем избавиться, так это от мерзостной слизи обволакивающей ее душу. Даже пламенная ярость, будто всегда ждавшая выхода не так пугала.

***

      Нара уверенно шагал вдоль безлюдного коридора, его тяжёлый шаг был слышен, наверное, даже на первом этаже. Он считал, что зайдет в кабинет так же: не церемонясь, не принимая близко к сердцу, с должным хладнокровием. Но не успел он подойти к двери, как резко остановился. Почему-то стало страшно, ему захотелось выкурить сигарету, чтобы отвлечься, но в голове будто гремели барабаны. Теперь он четко понимал, что ему здесь находится не надо. Зачем вообще ему все эти чужие распри? Зачем брать на душу то, что можно не потянуть?       Нара аккуратно приложил руку к двери, тяжело выдыхая. Первым, что он увидел - был заваленный пустыми темными стеклянными бутылками из под Сакэ стол Хокаге. Куча документации, которую требовалось разобрать ещё на первой неделе небрежно валялись на полу, ещё большее количество картонных папок и файлов в хаотичном порядке были распиханы в каждый пустой угол, проем и более-менее освобожденное место. Здесь было так грязно, что Нара невольно задержал дыхание, чтобы ненароком не почуять запах гнили. Светлое помещение было темным, хотя на улице уже начинался день. Он придирчиво осмотрел помещение, ожидая увидеть выбегающую стайку мышей. - Ками. - Шикамару скривился, когда увидел на стуле плащ Хокаге. Неужели Хинату так расстроило это? Нара оживился, хотел уже предъявить Наруто за такой свинарник, как его взгляд зацепился за что-то розовое, абсолютно выбивающийся из общих красок предмет. Он аккуратно подошёл и скинул мешающие бумажки. - Что? - Шикамару в изумлении раскрыл глаза, наблюдая как пастельного оттенка кружевной лифчик болтается в его руках. Нара тут же сильно нахмурился, складка между его бровей стала видна особенно отчётливо. Он брезгливо выкинул предмет в тот же угол и поставил на пол пакет с бенто. Шикамару развернулся, прожигая глазами плащ, но с этого ракурса стало понятно, что Наруто здесь нет. Скорее почувствовав за спиной копошение, а не поняв, он резко посмотрел на диван. Его лицо не изменилось в выражении, лишь в глазах плескалось разочарование вперемешку с горечью.       Наруто и Сакура, нагие, прикрытые лишь какой-то тряпкой в обнимку лежали на нем, пытаясь хоть как-то удержаться на куске мебели. Нара захотелось уйти. Зачем ему эта морока? Что за нелепость? Узумаки закопошился, сильнее прижался к смуглой тонкой женской шее и улыбнулся. Ему стало противно даже смотреть на это, он пару раз вздохнул и выдохнул, чтобы привести себя в сознание, как к нему пришла важная мысль - Хината видела это - будто наковальня свалилась на голову. Его тут же прошиб озноб, от понимания, как бывшей наследнице будет плохо. Нет, не из-за разбитого сердца, а из-за уродского руководства клана. Нара заметил, как Сакура скривилась от очередного прикосновения Наруто, и ярость захлестнула его.

Эта дура была до сих пор влюблена в Саске, а этот идиот испоганил жизнь влюбленной в него девушке, чтобы спастись от одиночества.

      Он с силой смел стоявшие на столе бутылки, стекло с шумом разбилось об пол. На паркете появились пятна от недопитого спиртного. Бумаги лежавшие возле тоже малость промокли и были полностью покрыты мелкими осколками. Отклеившаяся от какой-то бутылки бордовая этикетка отлетела куда-то в сторону, насмехаясь своими яркими, в сравнении с кабинетом, крупными белыми буквами. Шикамару слышал, как свалился с чертового дивана Наруто, слышал, как Сакура сильнее обернула себя в простынь, зарываясь туда с головой. Но не собирался оборачиваться, обвинять в чем-то, продолжать жить будто ничего не видел и не знал. Он просто больше не собирался здесь находится, понимая, что и без того много сегодня понял. Шикамару перекинулся через стол и отодвинул верхний ящик, в нем много чего было. Абсолютно не подходящего для этого места. Нара брезгливо достал какой-то помятый листок, схватил ручку из подстаканника, опрокидывая рамку с синей окантовкой и небольшими цветами. Узумаки испуганно натянул на себя валявшиеся штаны и со страхом стоял на месте, выжидая дальнейших действий друга. Шикамару не обернулся, лишь оставил подпись в своеобразном заявлении и направился к двери шумными шагами пересекая весь кабинет и не смотря на парочку. - Ши, - сиплый голос Узумаки, будто плетью ударил Нара по спине и тот остановился, так и не успев открыть злополучную дверь. - Ублюдок. - Кинул Шикамару, его голос, будто приговор, прозвучал в тишине просторного грязного кабинета.       Нара тихо открыл дверь, на улице ещё было светло, а значит Темари должна быть ещё дома. Если не застанет ее, то встречу с подружками придётся отложить. В коридоре было прохладно, открытые участки тела слегка покалывало, будто утопающий, он тяжело вдохнул чистого воздуха и схватился за ручку двери, шагая на свободу. Пусть его бенто останется там, для Узумаки оно точно станет последним. Темная дубовая дверь со скрипом закрылась, скрывая от посторонних глаз ужасный поступок Хокаге и лучшего медика. Пожалуй, их главную ошибку за всю жизнь.

***

      Хината осторожно протёрла лицо от прилипшей травы, от оставшихся дорожек слез и грязи. На ее щеке осталась кровь, повреждённая рука волнами вызывала острую боль, а пол-ладони было испачкано темно-алыми пятнами. Хьюга последний раз взглянула на небольшой памятник в честь брата и измученно улыбнулась, наблюдая, как подсолнухи плавно покачиваются на ветру. Сказав напоследок теплое «спасибо», она ушла, оставляя за спиной клановое кладбище, где рядом с Неджи ей пришлось похоронить прошлую себя.       Высокое красивое поместье - главное на этой улице - было окружено искусно сделанным забором. Хината задумчиво окинула взглядом родные кусты сирени и старые дубовые скамейки у фасада здания. Если Хьюга заявиться в это место, решит, что клеймо на всю жизнь - лучший выход, то определенно проиграет в этом поединке, падёт, как и все ее сородичи под гнетом узколобых старейшин. Может побед у нее за всю жизнь не много, но проиграть себе главное сражение точно не позволит. Обуза - вот кто она для этих людей. Дочурка главы клана, не подающая и капли надежды, девчонка, которой по нелепой случайности достались все блага общества. Теперь никто не удерживал здесь. Теперь она сможет начать все с чистого листа и выковать из себя лучшую версию. Единственная оставшаяся нить с треском оборвалась, падая к ее ногам и разбивая оковы. Вот теперь точно ее жизнь принадлежит только ей.       Она выбросила почетную фамилию в урну по дороге к парикмахерской. Если это были блага, то она точно мазохистка, раз выбирает быть гордой обездоленной незнакомкой, а не обузой величественного клана Хьюга. Единственное, что будет ей постоянно напоминать об этом - ее глаза. Пустой Бьякуган, такой ценный для других и такой бесполезный для нее, раз даже с ним она оказалась слепа. А сейчас, ей пора привести себя в должный вид и покинуть деревню, в которой каждый твердо уверен в том, что Наруто самый лучший. Теперь она здесь чужая. *** — Что-ж, - Хината удобно откинулась на спинку мягкого кресла и с грацией отпила немного чая из фарфоровой кружки, - поэтому я тут. - Ты же понимаешь, что рано или поздно Он тебя найдет. Песку нет нужды разрывать отношения с Конохой. - Гаара задумчиво рассматривал красивое женское лицо, стараясь понять ее задумку. Но Хината осталась бесстрастной, лишь лёгкая неестественная полуулыбка напоминала о том, что она человек, а не кукла. - Он трус, Казекаге-сама. Я скрою свою чакру на первое время. Не требую постоянного места жительства в этих местах, мне лишь нужно временное пристанище и учитель. - Почему же АНБУ? - Гаара хмыкнул, понимая, что план был все же сделан немного под действием эмоций, раз так не продуман. А это значит, что у нее не все потеряно. - Я подумала, что слишком нагло было бы с моей стороны просить стать учителем лично вас, Казекаге-сан. - Хината хитро улыбнулась, однако, ее глаза все ещё оставались блеклыми, подобно размытому изображению в зеркале. Гаара улыбнулся и проглотил едкий вопрос о наглости просьбы про АНБУ. Его подкупало ее признание силы однохвостого.