Холодный, словно камень

Пик горы Хуало — излюбленное место паломников, что и по сей день уважают память адептов и рискуют своей жизнью, взбираясь туда, дабы возложить на священную землю цветы. Или люди идут туда в поисках сокровищ? Доподлинно не известно, однако люди стали очень частыми гостями там. И разумеется, оставшиеся адепты пытаются пресекать это самовольство, некую наглость, что позволил себе люд в отсутствие Архонта-хранителя. И если вы думаете, что всем было легко — убивай нечисть, да отгоняй людей от обители — то нет, дела были намного, намного и ещё раз намного хуже чем только это. А хуже всех пришлось адепту ветра, чья песня-баллада памяти "Пыли" на флейте угасала с каждым днём. Она становилась тише и тише на столько, что сам Барбатос не наведывался на столь манящую тоской и печатью мелодию. И каждый в Ли Юэ, чье счастье было прогуляться по долине ночью, знал, что это поет верный адепт, поёт в надежде увидеть вновь своего великого Лорда. *** Эта ночь была такая же, как и все — обычная. Не спал лишь адепт ветра, последний Якса верно охранял нагорье вблизи побережья. Копьё падает с гулким треском, впивается в остатки плоти демона и осекается — работа окончена. В причудливом танце кружились гео бабочки, облетали местность рядом и почему-то именно они привлекли внимание юноши, заставили снять проклятую маску и последовать за ними, окрашивая всё на своём пути в цвет крови. Каждый шаг давался с трудом, Сяо еле-еле дышал, но четко шел туда, куда и сам не ведал. Душевным терзаниям генерал Алатус никогда не предавал особого значения, умело их игнорировал, срываясь в бою, яростно прыгая на врагов словно кара небесная. Но сейчас все они дали о себе знать. Некогда самый юный из адептов теперь один, совсем один. Он падает на колени у статуи Гео владыки, кричит так истошно, что голос срывается и лишь тихо всхлипывает, припадая лицом на пьедестал божества. «Он мертв». Эта мысль словно лезвие по сердцу. Адепт дёргается, встаёт и забирается повыше, устраивается на руках изваяния, не прекращая рыданий, но они были слишком тихими. В груди разливается неожиданное тепло — мягкий как облако поток гео энергии подпитывает израненное и худое тело, насыщает его, даря ощущение мира и покоя на ничтожные доли секунд. Но ему мало. Сяо тянется к статуе, целует её, полностью погружаясь в сон, и человек, что неподалеку собирал глазурные лилии, наконец то вышел из тени, возник у статуи и покачал головой, с лёгкостью снимая адепта с мнимого лежбища — простудится. И конечно же Сяо открыл глаза, его сон был тревожен, а потому он тут же соскочил с незнакомца. — Дозволенно ли вам так обходится с адептом? Моя карма вредит людям, и вы– — Довольно, Алатус. — прервал его высокий мужчина в коричневом камзоле, обшитый традиционной символикой в виде ромбообразных образов на рукавах и сюртуке. Всё в этом незнакомце выделяло его из толпы обычных смертных, Сяо заметил это. Но стоило мужчине опустить свой взгляд на лицо юноши как все стало ясно. Сяо обомлел и в ту же секунду кинулся на шею к живому человеку, живому господину. Слова были лишними, Алатус просто рыдал, он позволил себе плакать. Всё, что мог сделать Моракс в этот момент, это легко обнять дрожащее в лихорадке тело, обнажая руки в перчатках. Адепт первым отстраняется, он не может ничего сказать, хрипит, дрожащими руками тянется к выразительным скулам и просто молчит, шепча тихое "мой Лорд..". — Я теперь человек и вынужден скрывать свое прошлое Властелина Камня. Я прошу прощения, что не сказал тебе об этом раньше. — Моракс.. — Нет, теперь мое имя Чжун Ли, консультант похоронного бюро Ваньшен. Отныне это так. И так оно и будет до момента моей смерти, а та, в свою очередь, наступит с наступлением последнего этапа эройзии. Тело младшего постепенно сбавляет дрожь. Щеки Сяо вспыхивают будто ветряная лилия, и тот опускает взгляд. Такой вид адепта не мог не привлекать несколько иного взгляда Чжун Ли. Он позволяет, хоть и с опаской, устроить свои руки на плечах Сяо, смять их, и в ту же секунду Якса впивается поцелуем в губы напротив, потрудившись поровняться в росте с своим Господином. Терпение лопнуло, Архонт сжимает тонкие плечи, так же активно отвечая на столь развратный, влажный, пошлый до тряски в коленках поцелуй. И, о боги, скройте на небесах этот величайший из грехов. Сотрите из памяти обоих эту страстную ночь, эти шлепки тело о тело в гостинице Ваньшен, стоны блаженства, коем не было конца, мольбы и слёзы искреннего, долгожданного счастья. Но утро принесёт перемены. Консультант снова вернётся к работе с лёгким недосыпом, но с тех самых пор, у Ваньшен появится первый постоянный посетитель, что будет наблюдать за своим Лордом даже с ветки песочного дерева за окном, ведь «этот рыжий наглый предвестник ни капли не внушает доверия». И разумеется им будет о чем поговорить, многое нуждается в обсуждении. Но это уже совсем другая история..