Глашатай

Его глаза источают радость, стоит посмотреть в бездонные напротив. Его счастье переваливается как через огромную скалу, как будто он шёл к цели много лет и вот добрался до вершины и упал в бездонную яму этих зрачков, что сейчас смотрят на него. Он должен, вскоре после речи заместителя начальника управления, объявить новый закон народу. Колени дрожат. Он продолжает смотреть в красивые, обрамлённые пушистыми ресницами, элегантные глаза, что смотрят в его пристально. Губы растекаются в красивой завораживающей ухмылке. Он невольно засматривается. Этот простолюдин, находящийся в толпе народа, похитил сердце глашатая. Он выходит на сцену с листком в правой руке. Пальцы несильно сжимают шершавую бумагу с написанным чернилами текстом на ней, когда он подходит ближе к краю. Он ищет взглядом чужие глубокие глаза, а когда находит — улыбается. Губы незнакомца чуть раскрываются в ответной обворожительной улыбке, его волосы цвета тёмного серебра чуть спадают на лоб и обрамляют шею. Глашатай бы их убрал рукой, да вот только долг зовёт. — По приказу Его Величества, с сего дня и до скончания дней Великой Державы будет действовать принцип местного самоуправления. Каждый район раз в месяц будет... Сладкий голос глашатая доносится до ушей присутствующих, будто мёд заливая в уши — на столько приятно слышать глас. Он озвучивает новое правило около десяти минут, а закончив, быстро исчезает за кулисами. Народ, будто проснувшись ото сна, начинает негодовать по поводу нового правила в их и так непростой крестьянской жизни. К счастью, глашатай ушёл почти за пять минут до начала первых драк. Он переодевается за кулисами, мысленно возвращаясь к красивому молодому человеку в толпе, что был одет в чуть грязный тёмный плащ с капюшоном, широкие древесного цвета штаны из бязи, и слегка поношенную обувь. Но не это зацепило королевского вестника, нет. Его зацепила харизма парня, которую можно было почувствовать за несколько вёрст. Его улыбка схожа с королевской — так же надменна и красива. Покоряет и подчиняет, определённо. Глашатай переоделся. В зеркале на него смотрит усталое серое лицо, безжизненные зрачки наполовину закрыты веками, сухие губы слабо улыбаются. — Вы прекрасно выступили. Глашатай вздрагивает от неожиданного голоса, раздавшегося позади. Он оборачивается и смотрит на обладателя приятного, ласкающего слух, говора. — Полагаю, Вас Джисон зовут? Глашатай мастерски скрывает своё недоумение. Откуда этот незнакомец знает его имя? Но это не столь важно, ведь главным является то, что это тот самый незнакомец из толпы. Он нашёл его. — Да. А я только сейчас думал про вас... — Джисон удерживает молчание, намекая сказать своё имя. Незнакомец держит губы в улыбке, чуть обнажив зубы, и говорит: — Ли Минхо. — Красивое, — произносит как-то сразу, но, поняв что сказал, замолкает, пугливо бегая глазами по лицу напротив. Он предательски краснеет и от того опускает голову — ну... я про... — Джисон натыкается взглядом на серебрянные браслеты, весящие вокруг левой, увитой венами, руки — я про ваш браслет. Вернее браслеты? О Великий Король, он не знает что несёт. Его мозг глуп в данный момент, он не отдаёт себе отчёта в том, что его язык действует раньше мозга. Это может звучать двусмысленно и если Джисон не перестанет думать о всякой чепухе, то мысли его приведут в нитуда. — Вы правы, — ухмылка не сходит с чужого лица, пальцы запускаются в тонкие цепи на руке и перебирают их, создавая звон. Спустя несколько секунд Минхо подходит ближе и делает глубокий поклон — А вы мерзавец, — он встаёт в прежнее положение с ровной осанкой, и снимает капюшон, являя свои темно-серебрянные пряди волос. — И почему же? — Джисон искренне старается не засматриваться на необычный цвет, но получается непросто. Минхо берёт в руку, увитую цепями, ладонь глашатая. Он подносит кисть к мягким губам и оставляет мягкий поцелуй. Он отстраняется спустя пару секунд, по ощущением оставляя на месте соприкосновения губ и кожи ожог. У Джисона весь воздух куда-то испаряется из лёгких, он красный, как клубничка, стоит и не знает куда себя деть. Что делать, когда тебе целует руку незнакомый парень? Как же это робко и смущающе. — А мерзавец Вы, потому что смеете покорять сердце королевского травника, — смотрит пристально в глаза. Джисон от этой настойчивости хочет превратиться в тëпленькую лужу — то есть меня. На переваривание информации уходит несколько долгих минут. Джисон бараном смотрит в стену позади Минхо, обдумывая действия. Как вдруг к нему приходит сумрачная мысль: он не ищет сейчас отношений, он не хочет их, он боится близости. Но при этом он не хочет делать больно влюблённому. Какая-то диллема. Бывают люди, которые любят романтику, но сами состоять в отношениях не хотят. Джисон один из них. Как бы сильно ему не нравился внешне и по поведению королевский травник, отношений с ним он не ищет. Да и тем более они слишком мало знакомы, чтобы говорить про покорённые сердца. — Осмелюсь сказать, — Джисон чувствует своё бешенно колотящееся сердце и молится, чтобы его стук не услышали в тишине помещения — Вы глупы. Как же смогли влюбиться в простого глашатая, с которым знакомы от силы десять минут? Немного подумав, травник отвечает: — Случаются в жизни неожиданные моменты, над которыми наш мозг не властен, а управление переходит умирающему сердцу. В воздухе повисает неожиданное напряжение, и Джисон его ощущает каждой своей мышцей. — Почему же умирающему? Минхо смотрит пристально в глаза. Гордость в его взгляде немного блекнет, постепенно утихает. Некоторые мышцы лица напрягаются, зубы сжимаются до боли. Веки медленно, миллиметр за миллиметр опускаются. Кожа бледная, схожая с самым дорогим фарфором блестит от испарины. Минхо подходит ещё ближе. Ноги его не держат, когда он падает на пол рядом с глашатаем. Джисон пугается, сердце бешенно стучит. — Потому что, любимый мой Джисон, человек который в вас влюблён очень глуп, — улыбка уходит с чужого лица, от чего сердце глашатая ухает вниз. Откуда же так неожиданно появилось чувство ответственности за чужое счастье... — П-почему вы считаете себя глупым? — дрожь пропитала всё тело, голосовые связки вероломно передают чувства. Минхо подходит до опасного близко и заключает в свои объятия, несильно обнимая. Джисон пугается такого поведения, потому дышит глубоко. Но чего он боится ещё больше, так это внешнего вида красивого травника. Он побледнел ещё больше, глаза застелила густая пелена, а испарина покрывает теперь, кажется, каждый участок кожи. — Я выпил яд из ток-минари*, — его дыхание учащается, а температура увеличивается, но он продолжает держать в своих руках глашатая. Продолжает держать на месте силой даже тогда, когда Джисон хочет вырваться, чтобы позвать врача. Сердце сужается и обливается кровью, повторяя действие слез, что текут по красивому лицу королевского вестника. — Ты сумасшедший?! — Джисон не может остановиться плакать, его горячие слезы впитались в тёмную мантию на чужом плече. Ток-минари — это сильнейшее ядовитое растение в их королевстве, зачем он его выпил? Великий Король, почему ему так больно за незнакомого человека, почему! Он же его совсем не знает, так почему продолжает задыхаться громко в своей грусти и печали, когда чувствует ослабевание объятий со стороны травника. Дьявол, почему так больно?! — Я... Прости меня за такие громкие слова, но у меня осталось мало времени, чтобы переживать о последствиях, — у Минхо тоже глаза на мокром месте. Впервые за пять лет он позволил себе заплакать. И если бы он проливал слезы из-за своей скорой смерти... Его сердце обливается кровью из-за чужих слëз. Он яро гладит чужую светлую копну волос и целует несколько раз висок — Надеюсь ты поймёшь меня, когда я скажу тебе это. Я не прошу тебя принимать это, Джисон. Просто, пожалуйста, знай это. Джисон, я... — Да Дьявол! — истерика накрывает глашатая, его мозг плавает в слезах — Дай мне позвать врача, прошу, я умоляю тебя... Он надрывно плачет и опускается на пол, вслед за ним падает и Минхо. Ноги уже не держат, губы приобрели бледно-розовый цвет, а мозг функционирует точно только на воле закончить всё в этом мире. Он берёт в руки мокрое лицо напротив, поглаживая большим пальцем скулу. Джисон льнëт ближе котëнком, пытаясь почувствовать тепло, но различает только холод. Только одному богу известно, как много раз за эти пять минут Джисон молился о здоровье Минхо. Он молит и сейчас, чтобы это всё было просто шуткой. «Пожалуйста, спаси Минхо», лепечет он. Но бог на то и бог, что слышит всё только тогда, когда ему нужно. Самоуверенный дед на небе, как тебе не стыдно за страдания этих двоих... Минхо неожиданно мягко прислоняется влажными губами к мокрым от слез на против. Нежно перебирает кожу, чуть прикусывает и зализывает. Отстраниашись, оставляет поцелуи снова сначала в уголках губ, а потом на всём лице, сцеловывая слëзы. — Умоляю, дай позвать врача... — умоляющий шёпот больно ударяет сердце травника. Причинил сильную боль. — Нет, уже поздно, — Джисон снова хочет открыть рот, чтобы поспорить, но был прерван сильным поцелуем — Помолчи, я не смогу поведать тебе того, что хотел, если ты меня будешь перебивать, — он слабо улыбается, а Джисон снова хочет зайтись в плаче, но вовремя проглатывает истерику — Джисон... — тяжело вздыхает — Джисон, кажется, моё сердце связалось в тесный контакт с твоим, ты тоже это чувствуешь? Любовь. Джисон, я люблю тебя. Жизненные силы уходят, и Минхо обмякает неожиданно в онемевших руках. Джисон сидит и не двигается. Нет. Этого не может быть. Слезы беззвучно скатываются по лицу, пропадая где-то внизу. Прошу, не умирай. Я умоляю. Что случилось. Как так получилось, что Джисон разваливается на кусочки от чьей-то смерти? У них каждый день кто-то умирает: простые люди, незнакомцы, стражники, родные. Почему сейчас он сломлен смертью королевского травника, с которым познакомился от силы пятнадцать минут назад? Может это судьба? Они были не знакомы всё это время, но разрыдались, лицезрев чужие слëзы. Кажется, они были парой, созданной на небесах. Но поняли они это только после того, как один из них умер. Но осознание смерти Минхо приходит ещё не скоро. Только десять минут спустя помещение наполняется воплем отчаяния и грусти. Траур погибели наполнил сердце до краёв. Вой успокаивается только спустя два часа. Но вскоре снова начинается, ведь Минхо покинул этот мир, а Джисон так и не сказал, что думает на этот счёт. — Я тоже тебя люблю, Минхо... — передаёт хриплый шёпот, а потом вновь начинает горький плачь. Душераздирающе. Необходимо ценить моменты, знаки судьбы и неожиданные встречи. Необходимо. Но никто этому не следует, хоть и понимает. Также никто не следует тому, что нужно ценить то, что имеешь. «Имевши не храним, потерявши плачем». Джисон тоже полюбил этого харизматичного травника, хоть и встретил его не так давно. Это получилась первая любовь со стороны и Минхо и Джисона. Тогда, на представлении новых законов, глашатай помнит тот взгляд, обращённый на него. Видимо, искра пробежала не только по нему. Самоубийства в их королевстве не редкость. Не известно, из-за чего травник решил совершить его, но ясно только одно: сегодня в королевстве умерло двое людей. Королевский травник от яда, и королевский глашатай от грусти. Ведь вечером Джисон понимает, что его настоящая любовь сегодня умер на его руках. С этим сложно жить. Он сбросится с обрыва с телом королевского травника на руках, обнимая крепко-крепко, на века.