Будь моим смыслом

— И вот ты здесь, — с нечитаемым выражением лица констатирует Риддл, облокачиваясь на дверной косяк в нескольких шагах от занятого Гарри кресла. — Снова. — Вообще-то, это ты сейчас стоишь посреди моей гостиной, — машинально огрызается Поттер, отрешенно глядя куда-то сквозь стену. — Брось, мы оба знаем, что я имел в виду, — медленно шествуя по темному ковру, произносит Риддл, очаровательно улыбаясь. Когда он элегантно опускается в кресло напротив, впившись в Гарри взглядом, улыбка начинает напоминать оскал. Поттер переводит взгляд полуприкрытых глаз на главную причину своих бед. Один взгляд на эту довольную и до зубного скрежета идеальную рожу, вызывает почти непреодолимое желание убить: то ли его, то ли себя. Но эту стадию они уже прошли. Сейчас можно просто позволить отяжелевшим векам полностью закрыться, в надежде, что это поможет хоть немного унять головную боль, с которой не справляются никакие зелья. И вот так, в полумраке и без того не особенно светлой гостиной дома на Гриммо, обмякнув в обтянутом темной кожей кресле с резными ножками, Гарри может позволить себе наконец расслабится. Слушая мерный треск пламени, уже давно, за ненадобностью, отключенного от сети летучего пороха камина и тихое, на грани слышимости, дыхание Риддла. Скажи ему кто такое год назад, он бы лично этого несчастного отвел в Мунго на этаж душевнобольных. А два года назад, сразу после Битвы за Хогвартс, так еще и проклял бы чем-нибудь особо неприятным из своего скудного арсенала, для профилактики, так сказать. А теперь он многое готов отдать за то, чтобы ночь наступала быстрее, спать хотелось чаще, снотворные действовали дольше. Гарри невольно усмехается, а Том вопросительно вскидывает бровь. Даже не открывая глаз, Поттер может быть в этом уверен. Они в его голове, как-никак.

***

Это началось через несколько месяцев после победы над Волан-де-Мортом. Ставшие привычными за это время кошмары начали постепенно меняться. Становиться страшнее, дольше, реальнее. Первым звоночком стал сон, в котором он, Гарри, находился на месте какого-то Пожирателя. Наблюдая за тем как Лорд пытает очередного несчастного, переодически прерываясь на воодушевляющие монологи о важности чистоты крови, старых традиций и прочей, как тогда казалось, дребедени. Его самого «удостоили чести» использовать Круциатус на жертве. И когда Гарри, не имея возможности сопротивляться, направил палочку на дрожащего парня, тот, точно почувствовав его нежелание выполнять приказ, извернулся, впечатывая Поттера спиной в неровную поверхность каменных стен подземелья. На следующее утро он проснулся весь в синяках и с ссадиной на локте, на которые и намека не было прошлым вечером. Тревогу стоило бить уже тогда, но слишком уставший от бесконечных сражений и проблем Гарри, лишь убедил себя в том, что ему показалось. Мало ли, может на квиддиче обо что-то ударился, с кем не бывает? Следующей стадией эволюции снов, спустя пару-тройку месяцев, стало их плавное превращение из круговорота образов, событий и фраз, приправленных ужасом, но все еще ощущавшихся видениями в воспоминания Риддла. О его школьных годах, работе в «Боргин и Беркс», путешествиях по миру, сборе последователей. В общем во все то, чего Гарри Поттер, по определению, знать не мог. Вопрос «откуда в его голове взялись все эти картинки?», при этом кажущиеся исключительно правдоподобными, так и остался без исчерпывающего ответа. По, уже выстраивающейся тенденции, списанные Мальчиком-Который-Устал, на внешние факторы. Вроде переутомления, учебы, слишком частых упоминаний Волан-де-Морта ну, и на ныне уничтоженный крестраж, существовавший с ним бок о бок чуть ли не с рождения. Уже не звоночком, а грёбанным колоколом, впрочем все также проигнорированным, стали изменения в поведении самого Гарри. Стандартная при хроническом недосыпе раздражительность со временем сменилась отстранённостью. Люди перестали интересовать, продолжительное общение — вызывать дискомфорт. Даже друзья не вызывали прежних положительных эмоций, что уж говорить о девушке, к которой он и так порядком охладел после битвы. Джинни стала раздражать. Глупая, слабая, бесполезная предательница крови. Рон и Гермиона, до последнего пытавшиеся растормошить закрывшегося ото всех друга, однажды чуть не получили в лоб заковыристое проклятье, которого Гарри отродясь не знал. Грейнджер все еще не теряла надежды, но заметно поубавила свой пыл, постоянно натыкаясь на презрительные или отрешенно-холодные взгляды глаз цвета третьего Непростительного. Почему друзья, видя это, ни к кому не обратились, до сих пор остается загадкой. Может тоже предпочли оправдать все войной, да тяжелым детством. Впрочем это не так важно. Из его жизни Уизли и Грейнджер исчезли сразу после окончания Хогвартса. Как и все остальные люди, в общем-то. Вернувшись на Гриммо, Гарри первым делом закрыл камин, а после принялся за восстановления былого величественного вида семейного гнездышка древнейшего и благороднейшего рода Блэк. И этой же ночью он впервые поговорил с главной причиной всего этого — Томом Марволо Риддлом.

***

Впервые засыпая в хозяйской спальне на Гриммо, Гарри пытался угадать какой эпизод из жизни Темного Лорда сможет лицезреть сегодня. Признаться, видеть его путь к власти и величию, пусть и отрывками, было жутко интересно. И просто жутко, по началу. Он прекрасно осознавал — то, что с ним происходит ненормально. Ну, не может уничтоженный крестраж так на него влиять. Что уж говорить о «слишком сложном тесте по Зельям», которым он жалко пытался оправдать сон, нет, воспоминание Риддла о приготовлении какого-то особо сложного экспериментального зелья, где ему ассистировал Снейп. Но со временем он привык. Даже проникся частью увиденных событий. Стал интересоваться, понимать цели, а порой и способы их достижения. Все же Риддл был гением. Больной на голову мразью, но гением. И сейчас, закрывая глаза, он был в предвкушении нового витка событий и очередной демонстрации возможностей магии и ума Того-кого-он-никогда-не-боялся-называть. Проваливаясь в сон, Поттер успел почувствовать едва заметное, но слишком знакомое по пятому курсу ощущения того, как кто-то пробирается в его голову. Спустя мгновения, открывая глаза уже за гранью реальности, Гарри ошеломленно уставился на Тома мать его Риддла, восседающего, закинув ногу на ногу на белоснежной скамейке, призрачного вокзала Кингс-Кросс. Точь-в-точь того, куда сам Поттер попал после своей смерти от рук Лорда. А этот самый Лорд, выглядя теперь, от силы, лет на сорок, и без змеиных черт, умудрялся иметь царственный вид даже просто сидя на лавочке и прожигая Гарри взором своих по прежнему алых очей. — Я либо умер, либо крыша окончательно съехала — пробормотал себе под нос Поттер все еще пялясь на черт пойми как опять выползшего с того света Риддла. — Не могу ничего утверждать насчет твоего психологического состояния, но с уверенностью могу заверить — ты еще жив. — невозмутимо отозвался Лорд, приглашающе похлопав по скамейке рядом с собой. Гарри это проявление гостеприимства в собственном сознании не особенно оценил, одарив собеседника скептическим взглядом. В том что сознание именно его он почти не сомневался. Посмертие Риддла представлялось чем-то похожем на стереотипное маггловское виденье ада, с чертями в лице Пожирателей и огромным кипящим котлом, на манер того, из которого Волан-де-Морт вылез на кладбище. — Твое «еще» мне не особо нравится. И как ты… — Поттер замялся, в очередной раз окинув Лорда взглядом — выжил? Если ты вообще жив, в чем я не совсем уверен, учитывая обстановку. — Ты на удивление спокоен. — А ты до сих пор не попытался заавадить меня. Смерть меняет людей. Так что? Мы пропустили какой-то крестраж? — Неужели ты думаешь, что будь у меня еще один якорь, первое, что я бы сделал возродившись это — пришел к тебе во снах поговорить о жизни? — ядовито интересуется Риддл, иронично выгибая бровь. — Кто вас Темных Лордов разберет — хмыкает Гарри, а потом вскидывает голову от внезапной догадки. — Ты тот крестраж, который был во мне, да? Все эти сны, воспоминания, мысли — это все был ты. И ты все еще в моей голове, но не можешь ни выбраться, ни завладеть контролем над моим телом! Риддл резко вскакивает, в считанные мгновения оказываясь рядом с Поттером и прижимая его за шею к колонне. — Аккуратнее со словами, мальчишка! Я сам решил не убивать тебя. Практика показывает, что живым ты полезнее, но я всегда могу передумать и… свести тебя с ума, к примеру. — На грани парселтанга и человеческой речи шипит Лорд, живо напоминая Гарри свою прошлую уродливую и безумную версию. — Но в одном ты не прав, Поттер. Я никогда не воздействовал на твои мысли, во время бодрствования. Все твои действия, слова и решения — действительно твои.— Доверительно сообщает Риддл, почти шепча последние слова на ухо своей жертве. И сверкнув алыми глазами отходит, оставляя Гарри потрясенно потирать пострадавшую шею и пытаться восстановить дыхание. На утро там точно останутся синяки. — А… разве ты не должен выглядеть как… ну, не знаю, серо-зеленый безносый младенец? — прочистив горло, наконец отвечает Поттер. Спустя, казалось бы вечность, когда полученная информация более менее уложилась в голове. — Ну, а это, в большинстве своём, твоя заслуга, Гарри — Риддл чуть-ли не мурчит, расплываясь в кривой улыбке. — Моя? — новые данные никак не вписываются в только что сформированную картину мира, оставляя юношу оторопело хлопать глазами. — Кто бы мог подумать, что смерть моего основного тела так сильно повлияет на тебя. — издалека начинает Лорд с максимально отстранённым видом оглядывая вокзал — Хотя, с другой стороны, этого и стоило ожидать. С одиннадцати лет тебя убеждали в том, что победить меня — твоё главное жизненное предназначение. Подарили смысл доселе пустого существования. Сделали меня твоим смыслом. Неудивительно, что после уничтожения Волан-де-Морта ты в полной мере ощутил себя выброшенным на помойку учебником по Прорицаниям за пройденный курс. Ненужным, бесполезным, использованным. Покинутым и забытым за ненадобностью Героем. Полагаю, по великой задумке не менее великого светлого волшебника всея Магической Британии ты не должен был пережить финальный бой. — Бред какой-то. Нет… не может этого быть! — внезапно охрипшим голосом бормочет Гарри, пятясь назад. — О, ещё как может, мой милый брошенный Герой. — Никто меня не бросал!.. — мгновенно вспыхивает Поттер, но наткнувшись на горящий взгляд кровавых глаз давится обвинительной речью. — Разве? Почему же тогда твои «друзья» так быстро сдались, прекратив общаться с тобой, из-за банального плохого настроения? Почему учителя позволили тебе настолько в себе закрыться и отдалится от общества? Почему никто не озаботился твоим моральным состоянием, несмотря на то, что именно благодаря тебе они все еще живы? Даже репортеры и те давненько о тебе не вспоминают. — С каждой новой фразой Гарри делал шаг назад пока снова не наткнулся спиной на злополучную колонну и не вжался в неё всем телом, под гнетом пробирающих до костей интонаций, алого взора и тёмной обволакивающей ауры. — И знаешь почему так? Ты — их прошлое. Война, страдания, потери. Британия хочет построить новое счастливое будущее поверх пролитой крови и чужих костей. А для этого от прошлого нужно абстрагироваться. Забыть. Ведь людям это свойственно — стирать из памяти травмирующие события. Так они и сделали прихватив и тебя заодно, как главный символ, ассоциацию, помеху. — Почему я должен тебе верить? — совсем слабо протестует Поттер, находя в своих воспоминаниях подтверждения каждому сказанному Риддлом слову. — Ты и не должен, но уже веришь. Красивое лицо Лорда прорезает кривая ухмылка, а окружение плывет и размывается. Время вышло, пора просыпаться.

***

И теперь каждую ночь, закрывая глаза, Гарри непременно оказывался на белоснежном вокзале Кингс-Кросс в компании чем-то чрезмерно довольного Темного Лорда. По началу говорил только Риддл, мягко и не очень открывая глаза на правду. Подталкивая к нужным ему умозаключениям. Примерно на этом моменте Поттер обычно заводился, крича, плюясь ядом и опровергая все сказанное собеседником, но неизменно натыкаясь на прожигающий взгляд затыкался. А Лорд продолжал. Снова и снова. Как маленькому ребенку разжевывая и вдалбливая в голову информацию. Когда идеологические разногласия были более-менее разрешены — где-то найдены компромиссы, ну, а в остальном, принята риддлова точка зрения — перешли к обучению. Том оказался, на удивление, хорошим преподавателем. Требовательным, не выносящим неповиновения, но хорошим. Именно с его помощью наконец-то был, в полной мере, восстановлен дом на Гриммо, принят титул Лорда Поттер-Блэк, изучены многочисленные условно разрешенные заклинания — от темной магии Гарри все еще старался держаться подальше — и постигнуты азы политики. И вот они сидят у камина в гостиной Блэков, в которую Поттер решил преобразить свое сознание сегодня — слепяще-белый цвет вокзала порядком надоел уже на вторую неделю — и молчат, думая каждый о своем. — Что будет дальше? — прерывает уютное молчание Гарри. — Смотря что ты подразумеваешь под «дальше». — Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Для чего я тебе нужен? Только не говори, что решил обучать меня по доброте душевной. — Может, я питаю слабость к выброшенным бездомным котятам? — хмыкает Риддл, отпивая непонятно откуда взявшийся чай. — Я серьезно. Ты ни разу не ответил мне на этот вопрос за чертов год, Том. — Ты помнишь, с какой темы мы начали наше с тобой… общение? — после длинной паузы начинает Лорд. И, получив быстрый кивок от собеседника, продолжает. — Отношение народа Магической Британии к своему спасителю в твоем лице и, в последствии, моя политика и взгляды на будущее этой самой Британии. — Да, я помню. Но как это вообще связано? — встревает Поттер, когда Том опять замолкает. Будто бы он сам должен был обо всем догадаться после этих слов. — Если не слишком вдаваться в подробности, я хочу, чтобы ты стал новым лидером мнений и привел нашу страну к светлому будущему, не омраченному перспективой слияние магического мира с маггловским. — Что? Подожди, ты хочешь чтобы я стал новым Темным Лордом, что ли? И как ты вообще умудрился связать это в логическую цепочку с предыдущей фразой? — Нет, тебе не нужно становиться Темным Лордом, да и вряд ли ты будешь на это способен в ближайшее время. Изменения, внесенные силой, и так, зачастую, не принимаются обществом, а в следствии последних событий — моих действий в прошлые войны, если быть точнее — будут полностью отторгаться. Здесь нужен более мягкий и дипломатичный подход. — терпеливо разъясняет Том, таким тоном, будто бы они говорят о каких-то повседневных вещах. При этом начисто игнорируя второй вопрос, видимо, сочтя пояснять кому-то, как работает его гениальный мозг, ниже своего достоинства. — Значит я должен стать Министром Магии? — Это, к моему превеликому сожалению, тоже не будет представляться возможным следующие лет двадцать. Тебе же будет достаточно просто заявить о себе немногим позже, когда всему научишься и перестанешь задавать такие глупые вопросы. Вернешься в общество ты уже как молодой и набирающий влияние Лорд двух древних родов. Мальчика-который-выжил давно пора оставить в прошлом. — И… все? Я должен просто заявиться куда-нибудь в Министерство и сказать им все, что я думаю о их нынешней политике? — Конечно, нет. Все будет происходить постепенно. И это одна из причин, по которой я не выбрал этот путь в молодости. Но к тебе быстро начнут прислушиваться. Ты представить себе не можешь, как много дает известная фамилия. В твоем случае — даже две. Юный Лорд Поттер-Блэк крепко задумывается, пару раз порываясь что-то сказать, но передумывает, оставаясь совсем не аристократично сидеть с открытым ртом. Том наблюдает за этой немой сценой с несвойственным себе умилением. Он уверен — этот мальчишка сможет сделать то, чего он сам не смог добиться. Под его неусыпным контролем, естественно. Ну, а сам Риддл в полной мере отплатит своему маленькому Герою, продолжая быть единственным фактором, превращающем его пустое существование в жизнь. Продолжит быть его смыслом.