Mockingbird

Дазай в восемнадцать лежит в квартире один. Дазай в двадцать два лежит в объятиях любимого человека. Дазай в восемнадцать жалуется глухим стенам и прокуреному воздуху. Дазай в двадцать два жалуется своему защитнику и получает поддержку. Дазай в восемнадцать хватает лезвие и полосает руки в кровь. Дазай в двадцать два не притрагивался к лезвиям, ведь проработка травм кажется куда хуже, но помогает. Дазай в восемнадцать не ищет даже надежды на что то светлое Дазай в двадцать два цепляется всеми силами за свою последнюю надежду в жизни… В тот вечер всё встало на свои места. Переживания Осаму: А вдруг его не любят? Переживания Доппо: А вдруг он не помог? Всё время, что они были в отношениях, между ними строились доверие. Начиналось с ниточки, невидимой искры, а сейчас по доверию можно ездить машинам и давать опору чему угодно. Это был полноценный бетонный мост. Титановый мост. Этот мост выглядел прекрасно, но где то, на глубине начала ножек не хватало пары камней. Эти камни сыпались с новыми сомнениями о том, точно ли они любят друг друга? Не привязанность ли это? Не зависимость? Ответа не находилось. В один из дней с недр воспоминаний Осаму, Доппо случайно задел одну подкорку, в которой хранились все те недостающие камни. Он выискивал их долго, ответы на них давал чётко и очень убеждающе. ¿Хотел ли Осаму этого? Да, но сам не мог понимать. —Меня очень беспокоит вопрос. Я не могу спать по ночам, пока не задам его, отвечай честно, — глаза Дазая были на мокром месте, но слезы не лились, а взор был устремлён ровно в глубину души Доппо. Пробирало до мурашек. Его глаза восхитительны. —Я всегда честен с тобой. Если ты готов, то можешь смело его задавать, — Куникида не боялся, он наоборот открыто кричал- Поделись этим со мной! Я готов помочь! Будто человек, истекающий кровью присмерти, просит о конечной смерти, что бы не мучаться. —Бросишь ли ты меня?.. Всегда останешься рядом? Могу я доверить тебе? Осаму показалось, что его сердце пропустило удар, а то и десять. Доппо накрыл своими руками его руки и вновь взглянул в глаза с самой большой и честной нежностью, которую только можно найти. —Я всегда буду рядом. Я буду всегда для тебя. Всегда для тебя- всегда с тобой. Дазай плавно спустился головой тому на грудь, обнимая двумя руками и ногами. —А ты? Скажи мне, будь честен. Я вправду тебе нужен? Вправду ли ты хотел этих отношений? , — руки блондина это колыбель. Убаюкивающее покачивание из стороны в сторону и лёгкая рука, скользящая по оттенку тёмному кофе этих волос и залезая между прядями, делая массаж. —Да. именно, Ники. я представить не мог, что в моей жизни в конце концов будет такой как ты. Ты идеален, Ники, ты самый лучший. — Я подарю тебе весь мир. Я куплю тебя кольцо с бриллиантом, я буду петь для тебя. Я сделаю всё для тебя, что бы просто видеть твою улыбку… Сквозь сон Осаму невольно улыбнулся, прижимаясь к теплу, забирая его и черпая ковшами, выливая на себя, пока у него есть эта возможность. We feel how we feel inside