Yeah, My Boyfriend's Pretty Cool (But Not as Cool as Me)

Воскресение, 24 декабря 23:17 по Лос-Анджелесу Барти слегка споткнулся, когда Эван втолкнул его в уборную. У Марлин был огромный дом, и очередным подтверждением тому стала эта просторная комната. Внутри стояла шикарная ванная, на край которой Барти тут же и приземлился. Он слегка застонал, когда коснулся своего носа. Затем он услышал звуки закрывающейся двери и шаги Эвана по плитке. — Клянусь, вы с Пандорой — это одни ходячие неприятности. — А сам-то не лучше! — Барти наклонил голову, чтобы взглянуть на Эвана, который стоял и самодовольно ухмылялся. Послышался звук льющейся воды, а сама ванна легонько вибрировала от шума музыки, доносившейся снизу. Эван подошёл к Барти и накрыл его нос тёплым полотенцем. — Держи полотенце так, хорошо? Барти благодарно вздохнул. — Что бы я делал без тебя, Розье? — Наверное, тебе бы уже член отрезали. Барти театрально охнул: — Не говори так. Ты подаёшь Вселенной дурные идеи. Эван рассмеялся и сел на пол, оперевшись спиной о ванну. Барти продолжал говорить: — Честно говоря, ты, вероятно, прав. Ты действительно мой голос разума, Эван. — О, так это получается, что я несу ответственность за твоё существование? Тогда мне придётся извиниться перед людьми. Барти засмеялся и толкнул Эвана свободной рукой. — А ещё, ты это делаешь неправильно, — Эван встал на колени, одной рукой прижав полотенце к носу Барти, а другой держа его голову, наклоняя её чуть вперед. — Теперь нужно дать крови вытечь, приподними немного голову. Почувствовав тёплые прикосновения, Барти расслабился и опустил руки на колени, позволив Эвану делать всё необходимое самому. Теперь в таком положении он мог смотреть Эвану в глаза. Тот был так близко, что Барти даже пожалел, что его голова не запрокинута больше назад. Внезапно что-то в выражении лица Эвана изменилось. Он отнял полотенце от лица Барти и подождал пару секунд, чтобы посмотреть, возобновится ли кровотечение. Когда этого не произошло, он спокойно развернулся к раковине. Барти тут же попытался встать, но Эван быстро осёк его: — Не двигайся. Надо убедиться, что кровь больше не пойдёт. Эван оставил полотенце в раковине и сел на край ванны рядом с Барти. Тот фыркнул и покачал головой. — Эван, если ты так и будешь заботиться обо мне, я начну думать, что мы женаты. — Тебе и правда подошла бы роль жёнушки. Они оба зашлись звонким смехом, таким искренним и настоящим. — Знаешь, — уже успокоившись, вновь заговорил Эван, — мне кажется, мы уже давно вот так просто не смеялись. Барти моментально почувствовал, как вся раскованность и спокойствие улетучились. Он стушевался и размяк — только Эван умел так на него действовать. — Эван… — Просто я хочу сказать… Надеюсь, у нас ничего не изменилось. Я не умею считывать все эти изменения, понимаешь? Я не… Не хочу тут разводить сопли, но всё же я должен был спросить. Эван уставился в пол, явно избегая взгляда Барти. Барти мог бы сейчас ему и признаться. Интересно, как бы Эван на это отреагировал? Да, Эван, кое-что и правда изменилось, потому что ты вдруг стал для меня самым важным человеком в мире. Я даже не уверен, умею ли я по-настоящему любить, но, честно говоря, ради тебя я бы попытался. Он мог бы сказать это прямо сейчас. Если бы он только был чуточку смелее... — Эван, посмотри на меня, пожалуйста? — Конечно же, Эван повиновался. А как иначе? Барти был далек от совершенства, но он и правда хотел хотя бы попробовать им стать. Эти глаза… Боже, о них можно было говорить бесконечно: какими они были идеальными и неописуемо красивыми, как Барти хотел бы тонуть в них до конца своих дней, с замиранием сердца ловя сверкающие в них эмоции. И он ненавидел себя за это. Глядя в эту бездну, сердце Барти сжалось. Потому что Эван выглядел неуверенным и каким-то грустным. — Барти, если что-то произошло между нами, ты можешь мне рассказать. Ты всегда и всем можешь со мной поделиться. — Тихо произнёс Эван. Сердце Барти, казалось, стучало где-то в горле, отчего ему было невыносимо даже сделать один вдох. Эван был так близко… Барти мог бы просто наклониться и поцеловать его, хотя бы один раз в своей жизни. Но вместо этого Барти лишь покачал головой: — Ничего не изменилось, Эв, правда. Если только твоё отношение ко мне не поменялось. — Это невозможно, — усмехнулся Эван.

***

Четверг, 28 декабря 09:34 по Лос-Анджелесу Что ты думаешь о Джеймсе Поттере? Вот вопрос, который ему задали. Регулус был немного ошарашен, хотя, если так подумать, не должен был быть. Обычно его спрашивали: Как ты относишься к вашему соперничеству? Не боишься, что он получит награду за лучшего актёра? Какие чувства в тебе вызывает Джеймс Поттер? Честно говоря, Регулус знал больше, чем ему хотелось бы. И для стороннего наблюдателя у него уже были готовы все ответы заранее. Для него Джеймс был уважаемым актером. Поттер был одним из лучших друзей Сириуса, и Сириус обожал его. Он был добрым и всегда казался душой кампании. Они никогда особо не общались, но раньше Регулус в принципе мало контактировал с друзьями Сириуса. Регулус не углублялся в это. Он переехал в Лондон, его карьера пошла в гору, и, честно говоря, он и вовсе забыл о Джеймсе. Время от времени Регулус встречался с Джеймсом, если брат брал его с собой в отпуск, а также на частных вечеринках Сириуса, и иногда даже на публичных мероприятиях. Регулус всегда довольно равнодушно относился ко всей этой ситуации, пока в один прекрасный день, словно из ниоткуда, Джеймс не упомянул Регулуса в интервью. И после этого, кажется, мир перевернулся с ног на голову. Регулус прекрасно знал, когда дело касалось людей и медиа — они так просто не отстанут. Уже заранее менеджеры Регулуса предупредил его, что Джеймс может стать одним из номинантов на премию лучшего актёра в этом году. Блэк особо не задумывался об этом. Если честно, его это вообще мало волновало. Но не все так же равнодушно относились к этой теме. Когда началась их с Джеймсом конкуренция, к слову, с почти равными шансами на победу, СМИ буквально взорвались. Поэтому теперь, хотя официально всё ещё не было никаких заявлений, все вокруг считали их конкурентами и врагами. Самому же Регулусу было на это плевать. Он думал, что и Джеймсу было всё равно. Но, как оказалось, он ошибался. Потому что в ноябре Джеймса случайно спросили о Регулусе, и, как оказалось, у него были совсем другие мысли о данной ситуации. Поттеру явно было, что сказать. С тех самых пор Регулус не мог выбросить Джеймса из головы. Всё начиналось как-то медленно, и дальнейшее развитие событий было вполне ожидаемым, учитывая обстоятельства. Регулус принялся крутить одно из колец на пальце. — Да как-то… особо не о чем думать. Интервьюер засмеялся и, казалось, был немного удивлён таким ответом. — Ты не волнуешься по поводу предстоящих номинаций? Настоящая ли между вами вражда или нет, но он безусловно является твоим главным соперником. Регулус ухмыльнулся, выражение его лица вдруг стало каким-то хитрым и самодовольным. — Мне? Волноваться из-за Джеймса Поттера? Ха! Ещё чего. Вот придёт время, тогда мы увидим, кто получит награду за лучшего актёра. Регулус не смог удержаться и посмотрел прямо в камеру, закончив: — И все мы знаем, кто это. Регулус небрежно пожал плечами и снова развернулся к интервьюеру. — Но я ценю его упорство.

***

Четверг, 28 декабря 11:07 по Лос-Анджелесу

[Мажоры]

Барти: Вау Барти: Ты прям такой же, как и он Регулус: Я вообще сама невинность Эван: «Волноваться из-за Джеймса Поттера? Ха! Ещё чего» Эван: Ты же специально его провоцируешь Пандора: Знаешь Пандора: Я уже начинаю думать, что Регулусу даже нравится дёргать Джеймса Пандора: Он подливает масла в огонь Пандора: А потом спокойненько отходит и с извращённым удовольствием наблюдает, как Джеймс горит заживо Эван: Регулус либо его люто ненавидит Эван: Или же просто безмерно хочет его

***

Пятница, 31 декабря 18:58 по Лос-Анджелесу

[Барти и Лили]

Лилс: Значит так, у меня есть план Лилс: Если ты хочешь поучаствовать в небольшом заговоре, конечно Би: Я всегда хочу участвовать в заговорах, Эванс Лилс: Знаешь же, как говорят: “какой это Новый год, если его не закрепить поцелуем” Лилс: И я тут подумала, что один конкретный Поттер и один конкретный Блэк прекрасно впишутся в эту традицию Би: Полностью согласен Лилс: Мне кажется, если мы их заставим побыть где-нибудь вдвоём достаточно долго, то они в итоге и поцелуются Би: Ты вообще уверена, что они на самом деле друг другу нравятся? Би: Даже если и да Би: Регулус тот ещё упрямый баран Лилс: Мы должны быть уверены Лилс: Потому что если они не поцелуются, я проспорю Пандоре Би: Ни слова больше Би: Как мы это назовем? Би: Операция «Упрямец и ясно солнышко»? Би: Операция «Они уже должны были потрахаться на Рождество»? Би: Операция «Регулус в отрицании»? Лилс: Мне нравится последний Би: Редж нас точно прибьёт Лилс: Если его ненависть к нам берёт корни оттуда же, откуда и его ненависть к Джеймсу, то мы в безопасности

***

21:06 (August) — У тебя такой виноватый вид, — сказал Эван. Барти развернулся к нему, крайне плохо изображая удивление. — Ты и Лили. Чего вы там задумали? Барти лишь пожал плечами. — У меня? Виноватый вид? Как же плохо ты обо мне думаешь, милый мой. Эван засмеялся и легонько толкнул его в плечо. — Ты никогда мне этого не забудешь, да? — Как можно? — пожал плечами Барти, — Ты сделал мне приятный подарок, Эван, и я не собираюсь от него отказываться. Эван немного растерялся от такого признания, но почти сразу же взял себя в руки и улыбнулся: — Если бы миллион идиотов можно было запихать в одного человека, то им был бы ты, Крауч. — Только для тебя, Розье. Ухмыляясь, Эван развязал свой шарф и бросил его Барти: — Подержи его, пожалуйста, я в туалет. Розье уже скрылся из виду, когда Барти вдруг почувствовал чужие руки на своих плечах. — Клянусь, только ты можешь заставить его улыбаться вот так, Барти, — торжественным тоном заявила Пандора. — Думаешь? Ему так хотелось услышать подтверждение этих слов. Да, возможно, это было эгоистично. Но тем не менее, так желанно. Барти вертел в руке пустой бокал, глядя сквозь перила вниз, на улицу. — Что, если бы я сказал, что хотел бы сделал кое-что по-настоящему глупое? Пандора присела рядом с ним и, внимательно разглядывая друга, спросила: — В каком плане глупое? Барти обречённо вздохнул. — Ну, в плане «хочу поцеловать своего лучшего друга сегодня ночью» глупое. Пандора молчала, и это немного давило на Барти. Он не выдержал и всё-таки развернулся к ней — на лице девушки сейчас была смесь какого-то странного беспокойства и детской радости. Барти ответил на её невысказанный вопрос просто пожимая плечами. — Честно говоря, мне кажется, что плюсы начинают перевешивать минусы. Все эти вечеринки и впрямь начинают ощущаться, как «я бы поцеловал Эвана Розье». Ему больше некуда было деваться. — Его трудно понять. В чём-то они с Регулусом похожи. — Пандора замолчала на мгновение, прежде чем продолжить. — Но мне кажется, что ты ему тоже очень нравишься. Её слова звучали искренне. Пандора всегда умела вселять надежду. Барти это жутко бесило, но в то же время он её за это просто обожал.

***

21:20

[Свахи 😗]

Би: Джеймс с тобой? Лилс: Ага, мы тут болтаем с Ремусом на другой стороне зала Лилс: Рядом с фиолетовыми лампочками Лилс: Регулус? Он с тобой? Би: Да, мы скоро подойдём Лилс: Мы буквально как купидоны

***

21:55 (Cinnamon girl) Сириус не считал себя застенчивым человеком. Однако сейчас, всё, что он мог делать, так это стоять и молча наблюдать за Ремусом с крыши. Ремус стоял возле перил и заливисто смеялся над чем-то с Регулусом и Пандорой. Сириус и Люпин не разговаривали со среды. Они оба были в последнее время слишком заняты, да и вообще... Но вот они здесь. На новогодней вечеринке у Лили. Здесь всего-то было около сорока человек. Воздух был прохладным, даже можно сказать неприятно холодным. Сириус всегда легко замерзал, но упрямо стоял на крыше и дрожал, не спуская глаз с Ремуса. — Сириус, я клянусь, ты уже минут десять не моргал. — Произнёс подошедший к нему Джеймс и встал рядом с другом. Сириус на это лишь покачал головой и опустил взгляд в пол. Джеймс тоже взглянул на Ремуса и устало вздохнул. — Знаешь, это был... интересный конец года. Но это конец, Бродяга. Может, всё же не стоит тащить всё это в следующий год? Сириус медленно выдохнул, и от его горячего дыхания в воздухе образовалось маленькое облачко. На улице было уже темно, но гирлянды с феерическими огоньками создавали приятную атмосферу вокруг. Сириус с отчаянием взглянул на Джеймса. Он не очень хорошо умел решать свои проблемы. И даже когда пытался, всегда умудрялся сделать только хуже. Джеймс снова вздохнул. — Ведь он все равно останется одним из твоих лучших друзей, Сириус. Помни об этом. И как он мог не помнить? Сириус кивнул, грусть и тоска ещё большим грузом осели на его сердце. Он повернул голову в сторону Ремуса, на мгновение задумавшись. Сириус был безумно благодарен судьбе. Ремус Люпин умел заставить даже звезды на небе светить ярче. Сириус отвернулся и снова уткнулся взглядом в пол. — Я поговорю с ним, — ответил Блэк. Джеймс, казалось, что-то хотел к этому добавить, и Сириус отчётливо это чувствовал. Но всё же Поттер решил закончить разговор простым: — Хорошо. И на этом всё.

***

22:40 (Lavender Haze) Джеймс отвлёкся от монолога Ремуса, когда заметил, что Регулус и Барти идут в их сторону. Он вдруг сильно занервничал, заметив, что Регулус теперь находился всего в паре метров от него. — Эванс! — воскликнул Барти, обвивая плечи Лили своей рукой. — Мне сейчас очень нужна твоя помощь. Барти принялся увлекать Лили в сторону, и Регулус уже открыл рот, чтобы окликнут его, но Барти опередил друга: — Мы скоро. Пять минут, ладно? Подожди здесь. Регулус молча наблюдал, как двое друзей уходят прочь. Если быть честным, то он не выглядел сильно удивлённым такому раскладу. — Как проходит вечер? — спросил Ремус, обращаясь к Регулусу. Тот лишь пожал плечами, едва заметно улыбаясь. Ему стало тепло от этого вопроса. Ему в принципе нравилась компания Ремуса. — Ты, пожалуй, лучше остальных знаешь, что я бы предпочёл остаться дома с книгой, чем торчать тут. Джеймсу подумалось, что это отличный момент, чтобы вклиниться в разговор. — Разве это весело? Регулус повернулся к Джеймсу, непонимающе вскинув брови. — Да-да, Джеймс, мы уже обсуждали, что ты не обладаешь способностью к чтению. Джеймс чувствовал, как улыбка начала расползаться на его лице. Он просто не мог удержаться. Ремус тихо усмехнулся. — Чему ты лыбишься? Он только что тебя оскорбил. Джеймс перевёл взгляд на Ремуса. — Он может оскорблять меня сколько угодно. Мне это всегда только в радость. — Джеймс повернулся к Регулусу и заигрывающе подмигнул. Регулус тут же отвернулся, выражение его лица было сложно понять. Джеймс разглядел намёк на ухмылку, но в глазах Блэка таилось нечто хитрое. Нечто опасное. — Да неужели? — Клянусь. — Поттер, у тебя и вправду ни грамма стыда нет. Бесстыдник. Джеймс рассмеялся. — Хочешь узнать, каким на самом деле я могу быть бесстыдником? Регулус на мгновение даже растерялся от такой наглости. Все остроумные реплики мигом вылетели у него из головы, и он просто молча взирал на Джеймса. Тот не мог не возрадоваться своей маленькой победе. Ремус поражённо вскинул брови и только и мог, что переводить взгляд с одного из них на другого. — Боже, эти двое… Вау. — Ремус перевёл взгляд на Регулуса. — А ведь он не шутит, ты в курсе, да? Ты бы слышал, какие пошлости он о тебе говорит… Регулус посмотрел на Джеймса. — Да неужели? Джеймс уже собирался ответить, но внезапно к ним подошёл Сириус. — Можно… тебя на минутку? — обратился он к Ремусу. Тот немного запаниковал, но всё же медленно кивнул. Джеймс и Регулус проводили их взглядами.

***

22:55 (Labyrinth) Как только они подошли к перилам на другой стороне площадки, Сириус посмотрел Ремусу прямо в глаза, готовый начать разговор. Готовый раскрыть перед Люпином свою душу. — Могу я начать? — спросил Ремус. Сириус на мгновение прикусил губу и кивнул в ответ. — Знаешь, ты вовсе не обязан был объяснять мне что-то, Сириус. У тебя всегда есть право не рассказывать мне свои тайны, и я не должен был рассчитывать на это только потому, что мы друзья. С моей стороны было неправильно обижаться на тебя за это. Прости. — Ремус, это не тебе нужно извиняться. Мне следовало тебе рассказать, я должен был отреагировать по-другому. Мне жаль, что я облажался и что это задело тебя. Сириус затаил дыхание, когда Ремус кивнул. Слова слетели с его языка прежде, чем он успех их обдумать. — И мне тебя так не хватало. Очень сильно. Несмотря на то, что прошло всего немного времени. Мне казалось, что это была вечность. Иногда я бываю таким глупым, но мне нужно, чтобы ты продолжал в меня верить. Мне правда важно, чтобы между нами все было хорошо. — Ремус уже было хотел что-то сказать в ответ, но Сириус покачал головой, продолжив, — возможно, с моей стороны это нечестно просить о подобном, но я не шучу. Я скучаю по нам. — Между нами никогда ничего не поменяется, Сириус. Ты всегда останешься моим другом. Это было больно. Эти слова ранили сильнее, чем должны были. — Но я сейчас серьёзно, Сириус. Что бы это ни было, я не собираюсь лезть в твои дела, если только ты сам не захочешь со мной поделиться. Я больше не буду на тебя обижаться. Блэк кивнул. Просто кивнул, потому что это всё, на что его сейчас хватило. И хотя он должен был, наверное, почувствовать облегчение, внутри ощущалась только зияющая пустота. Потому что Ремус хотел сохранить всё, как есть. А буря эмоций внутри Сириуса, все те слова, которые он жаждал сказать Люпину — всё это неизбежно влекло за собой перемены. Поэтому он промолчал.

***

23:43 (Snow on the beach) Регулус оглянулся через плечо, где Сириус и Ремус всё ещё разговаривали. Со стороны казалось, что у них всё шло неплохо. С того момента, когда эти двое уединились, к ним с Джеймсом заглянули Пандора с Лили, но вскоре ушли по своим делам, а также Питер, впрочем, он тоже надолго не задержался. — Похоже, они всё решили между собой. Джеймс кивнул, разминая руки. — Я знал, что они справятся. С ними всегда так. Регулус задумался об этом на минуту, но его внимание привлекли руки Джеймса. — Почему ты постоянно это делаешь? Джеймс озадаченно посмотрел на Регулуса. — Что? — Твои руки. Почему ты постоянно их разминаешь? Джеймс взглянул на свои руки, немного удивившись — он даже не заметил. — А, это… У меня руки очень быстро мёрзнут. Поэтому я иногда так себе помогаю. — Джеймс пожал плечами и посмотрел на Регулуса. — Наверное, это уже привычка. Регулус ничего не ответил, и между ними повисла тишина. Стало даже немного страшновато, насколько бесшумным мог быть Блэк. Как будто его вовсе не было рядом. Наконец он показательно тяжело вздохнул. — И при всём при этом у тебя нет перчаток. Только ты так можешь. — Ну, я всегда собираюсь купить их, но я так легко отвлекаюсь на другие проблемы, что просто забываю. — Не понимаю, как ты вообще умудряется что-то доводить до конца. — Регулус покачал головой и снял перчатки, передав их Джеймсу. — Знаешь, я знаком с твоим менеджером. Она бы с тебя шкуру сняла, если бы узнала, что ты позволил своим рукам замёрзнуть. Джеймс медленно взял предложенные перчатки и аккуратно сжал, словно они какая-то драгоценность. Для него они были дороже всего на свете. — Спасибо, но не стоило, Регулус. — Знаешь, несмотря на то, что думает половина интернета, я на самом деле не желаю тебе зла. И вообще никогда особо не ненавидел, — сказал Регулус. Вот так просто. — С каждым разом, когда мы встречаемся, ты становишься все добрее ко мне. Регулус театрально положил руку на своё сердце. — О, не говори так, ты испортишь мою репутацию. Джеймс слабо усмехнулся. — Сомневаюсь. Регулус опустил руки на перила, позволяя ладоням повиснуть в воздухе. — Правда так думаешь? — Сейчас его голос звучал намного мягче. — Совершенно верно. На губах Регулуса заиграла улыбка. Едва заметная, но искренняя и нежная. Бесценная, словно величайший в мире секрет. — Знаешь, Джеймс, если ты продолжишь говорить подобные вещи, то люди могут подумать, что ты на самом деле в меня влюблён. Джеймс облокотился на перила, копируя позу Регулуса. — Ну и пусть.

***

23:56 (Maroon) Было так приятно снова поговорить с Сириусом. Ремус действительно скучал по нему. Он покачал головой, всё ещё улыбаясь после слов Блэка. — Мне, правда, стало легче оттого, что мы поговорили. Сириус прислонился спиной к перилам и казался расслабленным. — Мне тоже. — Знаешь, какое-то время я даже думал, что ты просто не хочешь больше видеть меня в своей жизни, — признался Ремус, опустив голову. Сириус резко развернулся к нему. — Что? — Знаю, это глупо, — начал Ремус, вспоминая все свои бушующие в тот момент чувства, — но я правда думал, что вот настолько тебя разозлил. Нервный смешок сорвался с его губ. — Мне кажется, я всегда тайно боюсь, когда этот день наступит. — Ремус, — голос Сириуса звучал серьёзно и строго. — Прости, не хотел испортить настроение. Мне просто важно, чтобы ты знал, насколько ты мне дорог. Вот почему я так сильно испугался, думая, что потерял тебя навсегда. Потому что… Сириус Блэк, ты для меня значишь больше, чем весь мир. Ремус чувствовал, что Сириус смотрит на него, поэтому повернулся и встретился с ним взглядом. Этот визуальный контакт длилися всего полсекунды, прежде чем Сириус схватил ладонями его лицо и, притянув ближе к себе, накрыл его губы своими. Ремус инстинктивно закрыл глаза, и все сомнения внутри него моментально умолкли. Без борьбы. Без единого слова. Сириус разорвал поцелуй, но совсем ненадолго, просто чтобы сказать: — Я… Ты мне очень нравишься, Ремус. Вот и весь мой секрет. Это то, что я скрывал, потому что испугался. Испугался, что влюбился в тебя. Мне до сих пор страшно, когда думаю об этом. И всё же, я бы очень хотел еще раз тебя поцеловать, если ты позволишь, конечно. Ремус молча кивнул, у него просто не хватило сил сделать что-то ещё. И Сириус снова поцеловал его. На этот раз более уверенно, вкладывая в поцелуй все свои чувства. И Ремус таял в его руках.

***

23:59 (Maroon) Барти нужно было найти Эвана. По двум причинам. Во-первых, он ещё не вернул ему шарф, хотя и сомневался, стоит ли вообще его возвращать. И во-вторых, потому что он только что увидел поцелуй Ремуса и Сириуса. Их Люпина. Барти широко улыбался. Внутри него всё бурлило от нетерпения. Он не знал, видел ли этот поцелуй Эван, но именно ему Барти хотел рассказать обо всём в первую очередь. Поэтому сейчас он мчался сквозь толпу, крепко сжимая шарф Эвана. Вокруг чувствовалось радостное возбуждение, ведь была уже почти полночь. Он должен был найти Эвана, иначе всё напрасно. К счастью, он нашёл его вовремя. Барти пришлось растолкать толпу, чтобы влиться в общий поток людей, которыми Эван, как обычно, был окружен. Барти уже хотел окликнуть Эвана, потому что эмоции и чувства уже били через край. И в тот же момент, парень, стоявший за Эваном, резко развернул его к себе и впился в его губы поцелуем. И Барти… Он просто смотрел. Стоял как вкопанный и смотрел, как они целуются. Казалось весь мир замер в тот момент, а вокруг царила оглушительная тишина. Часы пробили полночь. Барти был лучшим другом Эвана долгое время. И этого должно быть достаточно, верно? Но ему нужно было больше, хотя он и сам не знал, когда всё так сильно изменилось. Барти не знал, умеет ли он любить всем сердцем. Не зал, умеет ли любить вообще. Обычно Барти никогда не заглядывал вглубь себя в попытках понять и разобраться в переплетениях своей души, как, например, это всегда делали Ремус или Регулус. Барти продолжал смотреть. Казалось, этот дурацкий поцелуй длился вечность. Он раньше никогда и не задумывался, каково это было быть «лишним». Сейчас он чувствовал, что уже давно занял роль аутсайдера, просто никогда этого сам не замечал. Барти не знал, как правильно любить. Наверное, ему было привычнее ненавидеть. Привычнее быть злым и холодным. Он не был экспертом в собственных чувствах и эмоциях, но он точно знал, что не слабак. Обычно нет. Честно признаться, грусть была далеко не первой его реакцией на неприятные события. Сначала приходила злость, безразличие и ещё миллион других негативных эмоций. Но в это мгновение, пока он стоял и смотрел, как кто-то другой целует губы, которые должны были принадлежать ему, он дал слабину. Он заплакал. Не навзрыд, нет. Тихо, тайно. Лишь одна горячая слеза обожгла его щеку. Барти даже и сам не знал, было ли у него вообще сердце, которое он смог бы однажды кому-то подарить. И пока он сомневался, Эван, сам того не подозревая, каким-то образом первым нашёл его. И разбил. Вдребезги. Не специально, конечно. Эван и сам не знал, что сделал. Барти считал себя эгоистом. Возможно, даже жестоким человеком. У него был природный дар вносить повсюду хаос и разруху. Но несмотря на все свои изъяны, Барти бы никогда не смог отнять у Эвна счастье. Поэтому он сильнее сжал шарф Эвана, концы которого теперь болтались где-то на уровне его лодыжек, развернулся и направился прочь. Потому что все невысказанные чувства между ними, всё, что умерло у него в груди сегодня ночью, должно быть предано забвению. И этого должно быть достаточно.