Give me your TMI

С задания агент Хван шёл к зданию организации пешком. Его водитель уже никогда его не ждал, зная что тот не вернётся. Даже когда Хёнджин возвращался — просил уехать без него и получал отказ. После начал сбегать, а всё ради того чтобы встретить закат не в бетонном «замке» с «драконами», как бедняжка-принцесса, а обычный парень на берегу реки. Правда, в этот раз он бы хотел поскорее лечь в кровать, обдумать всё произошедшее, но раз есть возможность — почему бы и нет? Хёнджин так часто самовольничал и нарушал правила, что любой день на свежем воздухе мог оказаться для него последним. Кто знает, что придёт старшим в голову? Надоест — посадят в офис умирать со скуки, надоест сильнее — посадят в изолятор, а уж если совсем нервы вынесет — и застрелить могут. Хотя, никто не уверен в том, что правда могут, но угроз было достаточно. И люди, которым эти угрозы предназначались, действительно исчезали через несколько дней. Их номера забирали новенькие. Из-за этого иногда трудно понять, кто оказался в этом месте раньше, а кто позже. Но все к этому, мягко говоря, безразличны, ведь никто из агентов не знаком близко друг с другом. Возможно, лишь Хёнджин замечает пропажи и подмены. В начале своей службы, тот умудрялся даже заводить дружбу, но длилась та всегда очень недолго. Из всех его «друзей» на данный момент остался лишь 229-тый, стоящий напротив него каждое утро. Есть в голове у агента теория (да и не только у него), что устраняли его знакомых как раз-таки потому что те были с ним знакомы. Но эту теорию никто не подтверждает по сей день. Ведь все, кто сближался с ним также как и он были недовольны правилами организации и убрать их могли по многим другим причинам. Поэтому Хёнджин всё ещё пытается утолить свою потребность в общении. Ему, кстати, тоже угрожали «отобрать номерок» и не раз. Возможно, тот жив только благодаря Чанбину, что берёт всю ответственность на себя. Чанбин много раз клялся что поработает над его характером и сделает из него одного из лучших. Второе обещание он выполнил, но первое исполнить никому не под силу. Быть столь самонадеянным являлось ошибкой, но всё же Хван готов идти ему на уступки, в благодарность за спасение жизни. Для Хёнджина и офис, и изолятор всё равно что выстрел в грудь. И в момент, когда смерть дышит за спиной постоянно, жизнь теряет смысл и становится еще более ценной. Как непонятные картины, на которые словно просто брызгали вёдрами с краской и поставили цену выше 10 миллионов вон. Часто такие Хёнджин видел во время прогулок, не понимая, за что люди ими интересуются. Сплошные кляксы, не больше. Намного интереснее наблюдать за витринами магазинов. Всегда во время прогулок ноги сами приносят парня на одну из заполненных заведениями и бутиками улиц. Его привлекают, манят яркие вывески, шум и гам, вкусный аромат из ресторанов и уличных лавок. А стоит только увидеть Хвану что-то новое и интересное — внезапно находит в карманах кошелёк. Вытаскивает оттуда нужную купюру и сразу возвращает хозяйну. А что, ведь не пойман — не вор? Хван старается не брать чересчур большие купюры, потому никто пропажи не замечает. А если сумма нужна не маленькая — возьмёт у нескольких людей, но главное по чуть-чуть. Не хочется испортить людям вечер или месяц или, не дай бог, всю жизнь. Но всё-таки он помогает гражданам, чуть ли жизни их не спасает, поэтому греха в таких «одолжениях» не видит. И сейчас, всматриваясь в одежду прохожих, он замечает мужчину в пиджаке, торопливо идущего к машине. Хватает кошелёк и сразу указательным и средним пальцем купюру, но забросить кошелёк обратно не успевает. Потому просто бросает мимо пробегающему ребёнку под ноги, а тот в свою очередь кричит: — Аджощи, вы уронили! Удивительно, не так ли? Хёнджина будто и нет на том месте, хотя он стоит близко к ребёнку. Действительно призрак. Мужчина оборачивается и, принимая кошелёк, благодарит малыша, даёт тому денег на сладости, и уходит. В итоге все остались с улыбкой на лице: Ребенок рад тому, что смог помочь уважаемому дяде и получил в благодарность вкусняшки, мужчина доволен поступком честного мальчика, а Хёнджин пританцовывая идёт покупать себе симпатичные очки. Вместе с ними ему по акции подарили стильный браслет. Мило улыбаясь, тот вежливо прощается с продавцами и, уйдя подальше от шума толпы, снимает маску удовольствия. Новые покупки конечно подняли настроение, но лишь на мгновение. Весь этот день из его головы не уходили мысли о загадочном Киме и других коллегах. Хёнджин всего-навсего старался немного развеселить свою компанию, запомниться им и построить фундамент для их сотруднических отношений. Но стоило тому поставить всего пару кирпичей, и все они рухнули и разбились, нет, разлетелись в порошок. Действительно ли с ним что-то было не так? Неужели он слишком сильно старался? Неужели это плохо — слишком сильно стараться? Хван раздумывал над этим, глядя на отражение в воде постепенно опустившегося солнца. Побережье реки Хан — его любимое место ещё с жизни до «поступления» в организацию. Есть у него тайное место, где всегда слышны люди, но при этом они не настолько близко, чтобы беспокоить и отвлекать от мыслей. Здесь Хёнджин чувствует себя спокойно и не одиноко одновременно. Иногда он слышит громкие возгласы, прозвучавшие в очень подходящие моменты. Как-то он думал просто сбежать в другой город, деревню, в которой он сможет жить как обычный человек, но какая-то девушка, ругаясь со своей половинкой, начала кричать: — Неужели ты зря прошёл через всё это?! И теперь готов предать всех нас? Их?! И себя, свои принципы тоже?! Хёнджин аж вздрогнул тогда, будто это кричали ему. Хотел бы он, чтобы на него так кричал близкий человек, озвучивая его ошибки, и выталкивал с неверного пути. Очень несправедливо, что у кого-то такие имеются, а ему приходится самому раздумывать над тем, что сделал не так. Хотя, когда его ругают за оплошности, тот всё равно не слушает. Может, дело в разнице между руганью и заботой? Интересно, заботился ли о нём 229-тый, когда говорил что Хёнджин слишком эмоциональный? Хван готов был вечно сидеть у реки и думать, стоит ли дальше делать то, что ему хотелось бы или послушать окружающих и стать покорнее. Но когда отражение солнца в реке сменило отражение луны, незнакомец похлопал Хёнджина по плечу. — О чём так задумался, приятель? Тот сразу поднял свой взгляд на севшего рядом парня. Его лицо тоже закрывала маска и выглядел он не сильно старше самого агента. Почесав затылок, Хван ответил: — Да так, о разном. Пришли меня забрать? Я знаю что вы оттуда. — Хахаха, быстро ты сообразил. Неужели судил лишь по маске? — Да нет, вас выдало ещё телосложение и поясная сумка, которую выдают всем. И эти ужасные кроссовки, подаренные лучшим сотрудникам… А ключи от машины в руках говорят мне, что вы работаете в корпусе повыше моего. — У нас нет корпуса выше или ниже, все одинаково важны, 320-тый. И можешь не обращаться ко мне вежливо: нет и людей выше или ниже, все одинаково важны~ — А ты забавный. Как мы можем быть на одном уровне, если ты обо мне знаешь, а я о тебе нет? Странно то, что ты заговорил со мной, ещё и так… обычно, словно мы приятели? — Хёнджин усмехнулся со своих же слов. — Знаешь, никогда нельзя предугадать, кто окажется твоим другом. Может в будущем нам и суждено быть приятелями. Но перед этим, боюсь, многое предстоит пройти… Возможно ты посчитаешь меня своим врагом после этого. Но надеюсь что ты меня простишь. — За что? — За то, что тебе свалится на голову. У нас совсем немного людей, как ты. Всё, мне пора. Я не буду тебя забирать, твоё право потом огрести у входа. Я хотел лишь предупредить, чтобы в будущем ты понял что происходит. — Я бы хотел понять что происходит сейчас??! Но странный человек уже исчез из виду. Как всегда последнее слово осталось за Хёнджином. "Будто своих проблем у меня не хватало… Ещё загадками решили добить. И как мне сегодня заснуть, скажите? Ах, конечно, никто не ответит.» Голова раскалывается, сердце болит, а зад предчувствует какой-то пиздец. В этот момент Хёнджин решает вернуться в свою комнату и смотреть в потолок, пытаясь расслабиться. Он заходит в автобус и занимает место у окна. Яркие огни привлекают его внимание — не часто он так задерживается и видит ночной город. Завораживающее зрелище. Тёмное небо и контрастные баннеры, вывески и прочее. Приятные и тревожные моменты в этот день чередуются, оставляя в душе борьбу между уставшим, угрюмым настроением и детской, наивной радостью. Засмотревшись в окно, он проезжает мимо нужной остановки, но вовремя успевает опомниться и выходит на следующей. Шагая назад, тот всё же улыбается виду перед собой. И держит эту улыбку даже когда заворачивает в темноту за правительским зданием. Добравшись до пожарного выхода, тот проходит внутрь здания. Обойдя несколько коридоров и лестниц, наконец он видит знакомого охранника и показывает свою карту. — 320-тый… — Раздраженно выдыхает он. — Нет у меня желания тебя отчитывать и штрафовать, вали пока есть возможность. Открывается проход в стене, где казалось бы нет ничего кроме неаккуратной полоски на обоях. — Спасибо! Ещё долго после этого тот шёл в свою комнату. По дороге успел встретить Чанбина, который в свою очередь стукнул Хвана по голове: за поздний приход, отсутствие отчёта и новые украшения при пустых карманах. И наконец, агент входит в свою комнату и укладывается в своей кровати. Никак не хочется звать всё это своим, но иначе не получается. Комната за 6 лет обустроена максимально в стиле Хёнджина. Если бы существовал человек, который знал бы его достаточно хорошо — он бы определенно смог догадаться что жил и живёт агент в этой комнате. Выдаёт его огромный новый шкаф, который пришлось завести работникам, чтобы вся его одежда помещалась внутри. Делали они это очень нехотя, но агент их заверил в том, что для полной конспирации нужно иметь большой гардероб — только так никто его не запомнит, он не будет выделяться и, следовательно, сможет комфортно ходить по улицам, исследовать города и людей. И при этом есть вешалки для верхней одежды, головных уборов, отдельная тумба для обуви, небольшая коллекция очков (обычных, нулёвок и солнечных), полочка для сумок и рюкзаков. Все скажут — стиляга, Хван ответит — необходимо для заданий. И никто поспорить с ним не сможет, опытный разведчик всё-таки. Также на стене висит плакат с любимым футбольным клубом и автографом одного из игроков, который Хёнджин привёз из родительского дома. А снизу этого плаката очередная полка. На ней стоят фотографии в рамочках. Одна фотка — с родителями, вторая — со школьной футбольной командой, третья — с близкими друзьями. Когда парню плохо, он смотрит на эти фото, убеждая себя в том, что поддерживает всех этих людей всей душой и терпит всё для их безопасной жизни. Сейчас он тоже взглянул на них. И сразу отвернулся, уходя в ванную, принимать душ. Он изначально думал что под каплями воды будет размышлять о сегодняшнем задании, но мысли о странном парне затмили мысли о напарнике. Он явно о чём-то предупреждал, но о чём — непонятно. Хван прошёл через много тяжелых миссий, но никогда его не предупреждали об их сложности. Просто ставили перед фактом: это на твоей ответственности, вертись как хочешь, отчёт должен быть через 2 дня или пеняй на себя. Но сейчас, похоже, ожидается особенная ситуация… Из-за тревожных мыслей время тянется до невозможности долго и проходит слишком быстро. В комнате отключился свет, значит время ложиться спать. Жизнь в этом месте нещадна, людям просто не дают выбора, кроме как спать или хитрить, фонариком, например (а потом страдать при подъёме) или обходиться без света. Стоит напомнить, что в комнатах нет окон, а значит в них после 11-ти ночи остаётся лишь тьма, к которой глаза долго привыкают. Хёнджин вслепую ищет полотенце, пользуется им, накидывает пижаму и запрыгивает на кровать. Ему крайне неприятно находиться в сознании в таком мраке и тишине. Однако, в таком месте и шум страшен, если задуматься. Дабы отвлечься, парень ложиться набок, закрывая голову одеялом, а лицо оставляет открытым, для комфортного дыхания. Наконец он снова размышляет о словах и действиях 229-того и о том, что ему следует сделать завтра на тренировке. Извиниться? Промолчать? Продолжить спор, высказать о чём думает? Или… упасть на колени и… закрыть глаза… Сознание меркнет и перед глазами вновь появляется свет. Такой красочный и яркий. Он просачивается в окна и превращает тренировочный зал в… танцпол? Хёнджин не уверен, но всё вокруг становится столь ярким, мигает столько оттенков, что кажется будто мир вокруг него превратился в дискотеку. И перед ним стоит 229-тый без маски, протягивая руку. Он улыбается так, что и Хёнджин не может сдержать улыбку. Хватая руку, он подлетает к партнёру максимально близко, те чуть ли не прижимаются друг к другу. А потом… Хван падает, больно ударившись спиной. 229-тый всё ещё держит его руку. Хёнджин пытается встать, подтягиваясь к нему, но напарник ставит на грудь агента свою ногу. Строгим взглядом тот роется в его душе, а после буквально рычит, как пёс: — И когда же ты сознаешься? Долго мне тебя пытать? — Я не понимаю о чём ты. — Пытается ответить агент, но первый давит на него ногой очень больно. — А что ты вообще понимаешь? — 229-тый убирает ногу и пинает Хёнджина в пропасть, что каким-то странным образом появилась сзади. Тот долго летит, казалось уже вечность прошла. А конца так и нет.